End of pain

Юнги

Я был одинок с самого рождения. Мои родители никогда обо мне не заботились. Им было плевать. Их волновали только деньги. Даже когда я приходил весь избитый на меня только кричали и отправляли спать. Мать пьёт. Отец наркоман. Брат… Младшего брата забрала моя тётя Пак Сона (сестра матери). — Ты, наркоман и прогульщик, тянешь себя на дно. Ты остановишься? Мало того, что сполз по учёбе ниже глубин ада, так ещё постоянно прогуливаешь, поздно возвращаешься домой и не всегда в адекватном состоянии. Твой словарный запас ограничен всего парой десятков слов: «ну», «тёть», «что», «да», «нет», «отстань» и прочее. Ты деградируешь! — с презрением в голосе проговорила тётя. — Как исправишься, тогда можешь приезжать ко мне. А пока… живи с себе подобными. — Она одаривает меня самым пиздецовым взглядом и гордо уходит. Сука? Самая настоящая… Мне было срать на её слова, большую часть времени я стал проводить на улице. Иногда бухая с местными алкашами. Но эти чёртовы слова… Не выходили у меня из головы. Школьных друзей у меня не было, учителя меня ненавидели, презирали, даже не зная за что. Впрочем, это было взаимно.

***

— Прошло полтора месяца, ты собираешься браться за ум? — Нет. — Ты переезжаешь ко мне и переводишься из этой школы. — Смысл? Что там, что тут? Я везде одинаков. — Разговор окончен.

***

Следующая неделя начинается по-дурацки. Переезд из бомжатского района в цивилизованную среду, моя школа остаётся позади, а тётя за ручку, как первоклассника, приводит меня в новую, особую обитель и впихивает в кабинет директора. О чём они там разговаривают, мне дела нет, потому что мысли далеко отсюда. Я думаю о том, как бы сегодня ускользнуть пораньше и желательно беспалевней. Потому что как только передо мной возникла эта огороженная железным забором территория, я принялся максимально сосредоточенно смотреть по сторонам и искать лазейки и пути отхода в случае чего. Она окончательно договаривается с директором и подписывает злосчастные бумажки, обрекая меня на муки среди этих ботаников и бесхребетных зубрил. Я понимаю, что её не устраивает моё разгильдяйство, но она мне по сути никто, даже родная мать не интересуется. Зачем пытаться втолкнуть меня силой на путь истинный, если мне и в своём болоте хорошо? Подумаешь, курю иногда, выпиваю да дурью балуюсь… Ну и что, что дерусь? Ну и что, что пару раз заваливался к ней домой пьяный, грязный, накуренный и избитый. Да были тяжёлые времена. Но меня всё устраивало. Неужели эта школа меня исправит? Ахахаххаха Мы проходим до нужного кабинета. Возле дверей тётка встряхивает меня за плечи и шипит строго. — Не вздумай доставлять здесь кому-то проблемы, иначе… — на её лице появляется угрожающая гримаса, а большим пальцем она проводит по горлу с характерным звуковым сопровождением. — А что будет, если не оправдаю ожидания директора? — с язвой спрашиваю я, получая безболезненный, но неприятный шлепок по затылку, который служит ответом на все мои саркастические вопросы. Сона стоит над душой и ждёт, пока я войду в класс, а я стою весь перекошенный от недовольствия своего присутствия здесь. — Жвачку на, пепельница, — она со шлепком кладёт в мою руку пакетик мятных резинок. — Всю пачку сжуй прямо сейчас, а то воняет, что глаза слезятся. Я ухмыляюсь, разрываю упаковку и закидываю в рот по одной пластинке, а потом комкаю обёртку и, прицеливаясь, кидаю в мусорное ведро, что стоит в углу коридора. — Трёхочковый, — важно говорю я, чавкая жвачкой, но Сона не впечатлена, а лишь смотрит взглядом «идиот». Пол урока уже прошло. Поэтому, когда я шумно ступаю в класс, мне не очень рады. ЗАНУДЫ. В глазах рябит от чёрно-белого сочетания цветов. Как будто в больницу или в офис пришёл. — Секта какая-то. — Что, простите? — спрашивает меня обескуражено преподаватель. — Молодой человек, вы кто? — Молодой человек, — фыркаю я очевидный ответ. — Заблудился. Я в бордель шёл, а попал сюда. Тысяча извинений за это недоразумение, — и, отвесив галантный поклон, ретируюсь обратно за дверь, но натыкаюсь на тётю, сердито скрестившую руки на груди. Она до сих пор стоит в коридоре, гулко притопывает своей маленькой ногой по паркету и смотрит свирепо. А я без слов всё понимаю и, переступая через себя, возвращаюсь в лабораторно чистый, тихий класс, наполненный амёбами с энциклопедиями вместо мозга. — Сорри, пошутил, — выплёвываю не столько из вежливости, сколько из-за Соны за спиной. Среди этих зануд я услышал чей-то смешок. Здесь есть адекватные? Ахуеть. Я прямо чувствую, как суровый взгляд упирается мне между лопаток. — Я новый ученик. Любите и не жалуйтесь. Нахожу взглядом свободную парту и разваливаюсь там, закинув ноги на стол. Пусть сразу станет очевидно, что со мной лучше вообще не разговаривать и мозги мне не ебать. От скуки стал осматривать класс и сразу же приметил из всей серой массы рыжеволосого парня. На доску не смотрит, учебник не читает и в тетрадке ничего не пишет… Он наверное и засмеялся тогда… Глаз не свожу. Так и жду, что посмотрит. Ох, жесть как доебаться хочется. И он вдруг, правда, поворачивается и смотрит прямо в глаза, а я-то не теряюсь, смотрю в упор, улыбочку пошлую давлю и подмигиваю. Парень не тушуется, лишь смотрит, как на придурка, а потом и вовсе глаза закатывает. Урок заканчивается, а у меня глаза от светлых ламп кабинета болят. Первым выхожу из класса и бреду по нескончаемым коридорам. Мимо меня по коридору проходит серая, нет, чёрно-белая масса учеников, учениц, учителей… Но тут вижу знакомую рыжую голову с какими-то опасными парнями, на секунду он останавливается и смотрит на меня нечитаемым взглядом. Следующий урок физ-ра. В раздевалке толкучка, в которой я всех пихаю и бешу. Ботаники возмущаются и смотрят осуждающе, прижимая сменную форму к груди. Они стараются не попадаться мне под ноги и занимают лавочки подальше, а я назло то и дело меняю места, типа не зная, куда сесть. Все зубрилки постепенно рассасываются, и в раздевалке я остаюсь один. Сижу, копаюсь в телефоне, как вдруг… Хлопок двери и стук туфлей по деревянному полу. А вот и рыженький подошёл. Въебать? Как только он зашёл в раздевалку, цокает языком при виде меня, кривится и молча идёт переодеваться. Он демонстративно отодвигает свои вещи подальше от меня и перебирается с ними в другой конец. А мне смешно от этого напускного высокомерия. — Слышь, мелочь. Тебе как зовут? — Пак Чимин — Улыбается парень расстёгивая одну за одной пуговки на рубашке. Сказать что я ахуел, это ничего не сказать. — Мин Юнги — немного помявшись ответил я. — Будем дружить типа? — Дружить? — Э-э-э ну да. Откуда ты? Рассказывай, видно блять, что ты ебанутый. — Ахуел что ли? Тут никто матом не ругается, это типа, как в церковь. — Я Пак Чимин, мне 17 лет. Учусь хорошо, но мне это не особо интересно, люблю петь и танцевать. — проигнорировал мою предыдущую реплику начал Чимин. — Всмысле 17? Мне 18. Почему мы в одном классе? — Не знаю, плевать. Тут всегда так. по ебанутому? — Тупо. — Рассказывай дальше. — Я плохой. Пью, курю и наркоту долблю. Друзей не было. Семьи нет… Она есть, но её нет. Есть младший брат. — Капец. Мне жаль. Прости. На перемене познакомлю тебя со своими друзьями. Я кстати тоже живу с бабушкой… Родители разбились в автокатастрофе. И… Я тоже не ангел. Урок прошёл незаметно и только звонок на перемену заставил парней очнуться. — Пойдём! — Чимин схватил Юнги за руку и потащил из школы. На нас все смотрят, будто мы из глубин Ада поднялись. — заметил Чимин идя к своим. — Юнги, знакомься! — Чимин как всегда бесцеремонно врывается в их общий уголок за школой, где они курят на переменах, спотыкаясь об камень и закатывает глаза. Привычно. Неловко улыбаясь, он по одному строит в шеренгу парней. — Это: Ким Намджун 19 лет, Ким Сокджин 19 лет, Чон Хосок 18 лет, Ким Тэхен 17 лет, и Чон Чонгук 15 лет, — представляет своих друзей Пак. — А это, уже известный вам Юнги. Прошу любить и никогда не отпускать. У Мина на губах появилась доброжелательная улыбка, пока он рассматривал новых знакомых. Внешне парни совершенно отличаются друг от друга. Джин — Высокий с широкими плечами и очень красивый. Намджун, ростом явно превышает нормы среднестатистического корейца. Лицо доброжелательное, от него прям веет знаниями. У Хосока улыбка до ушей, красно-рыжие волосы и гиперактивность, судя по пританцовыванию на месте. Тэхен, он был повыше Юнги, но таким же худощавым. Но хилыми не казались ни один ни второй. Чонгук из этой компании был самый умиротворяющий. Парень невозмутимо слушал Чимина, осматривая нового друга. — Приятно познакомиться! — Юнги махнул рукой, приветствуя всех, но, не отрывая глаз, рассматривал от чего-то заинтересовавшего его Чонгука. Было в нем что-то такое притягивающее, от чего хотелось обнимать, обнимать и обнимать. Но вот что? Темно-каштановые волосы, заметный нос, смешинки в карих глазах. — Юнги, ты мне кажешься очень родным и спокойным, почему Чимин назвал тебя опасным, жестоким, пошлым извращенцем? После этих слов Чонгук отхватил подзатыльник от Пака и парни дружно рассмеялись. Вроде не так всё плохо, первый день, а уже нашёл себе шесть очень классных друзей.