Дикая Охота

Болото чавкнуло и проглотило сумочку. Влада проводила её скорбным взглядом, стараясь не думать, что вместе с ней утонули телефон, паспорт и кулёк мармеладных мишек. Телефон в этой глуши всё равно не ловил, копия паспорта лежала в кармане комбинезона, а вот мишек было реально жалко. Комары злорадно звенели над ухом, где-то вдалеке ревела выпь, совсем рядом за кочкой квакали лягушки. Сложно сказать, кто ещё здесь водился, потому что почитать о стране прибытия Влада, конечно же, не успела. Как же я дошла до жизни такой, спросила она себя, чуть лукавя, потому что, на самом деле, прекрасно помнила, как. — Максик, я принесла отчёт, куда поло… — Забудь про него, у тебя новое задание! — не поднимая головы, строго перебил её Максим. Он всё делал строго, но строгие взгляды получались у него лучше всего остального. Готовая к ужасным вестям, Влада прижала к груди накорябанный за ночь отчёт. С одной стороны, если Максик не будет его читать и вообще забудет о существовании адской бумажки, то это прекрасно; с другой — такой вотэтоповорот мог печально закончиться для самой Влады. — Что мне нужно сделать? — осторожно спросила она. — Найти Есю? Еся жизнерадостно помахал ей из-за угла, сияя свежим фингалом под глазом. — Спасти мир? Максик вздохнул и поправил очки отработанным до автоматизма жестом. — Мир не нуждается в спасении, — он помолчал, — пока что. От тебя всего лишь требуется сесть на вечерний рейс в Белоруссию… Ой, в Беларусь. — Почему туда?! Еся подленько загоготал, пользуясь тем, что швырнуть чем-нибудь тяжёлым сквозь начальника Влада при всём желании не смогла бы. — Ведро клюквы тебя ждёт, — отрезал Максик и протянул билет на самолёт и копию паспорта на всякий случай. В придуманном им шифре «клюква» означала слежку за подозрительным человеком, который мог быть как полезен, так и опасен. — Тогда пускай Еся со мной едет, — предложила Влада и показала засранцу кулак. — Ему не мешает побыть на свежем воздухе и вообще физически развиваться. А то твои тренировки он прогуливает в… кафешках. Вопль Еси она проигнорировала и невинно засвистела: мол, ничего не знаю, это не я. Тень на стене показала большой палец и беззвучно захихикала, почти как сам Еся. Иногда Владе казалось, что, будь её напарником Чёрный Человек, отношения в команде складывались бы куда гармоничнее, чем сейчас. Увы, Еся никуда проваливаться не спешил и был, вдобавок ко всем прочим грехам, её лучшим другом, так что приходилось мириться с его закидонами. Мысленно Влада прощала ему даже пятидневные загулы по всем злачным заведениям Москвы, хотя вслух отчитывала этого оболтуса так, что этажом ниже в своём кабинете подрывался с кресла Борис Леонидович. — Об этом я поговорю с ним отдельно. Больше возражений нет? — Максик, ты невыносим. — Удачной командировки, — красная папка с грифом «секретно» недвусмысленно указала на дверь. Спланировавший из неё листок Влада подобрала и положила на стол. — У тебя есть неделя. Послав Есе последний мрачный взгляд, — Чёрный Человек сочувственно помахал ей рукой, — она вышла из офиса и отправилась собирать вещи. Если она опоздает на этот самолёт, другой билет придётся покупать за свои деньги, что Владе, спустившей весь аванс на сладости, делать вовсе не хотелось. Теперь, по колено увязнув в бурой жиже, пахнущей сыростью и гнилью, Влада жалела о том, что не потребовала вездеход, плащ-палатку и годовой запас спрея от комаров. Добродушный таксист выкинул её около истёршегося указателя «Да маёнтка Я… -.0 км» и потыкал пальцем в нужном направлении. Тропа, первые пятьсот метров притворявшаяся приличной дорогой, по которой вполне мог бы проехать автомобиль, со временем превратилась сначала в узкую тропинку, а потом и вовсе в непролазную топь. После того, как одна казавшаяся надёжной кочка ушла под воду, и Влада по пояс окунулась в зеленоватую жидкость, она поклялась вытребовать у Максика отпуск и премию на новые сапоги. Или, на крайний случай, обещание отправить напарника куда-нибудь в столь же «приятное» место. Говоря непредвзято, Беларусь Владе понравилась. Чистая и спокойная страна, здесь никто никуда не торопился и относились к жизни крайне флегматично, словно все треволнения безумного окружающего мира жителей этих мест совершенно не касались. У них даже существовал свой собственный закон, регулирующий деятельность эсперов! Владе, всю жизнь прожившей в России, где сам факт существования людей со сверхспособностями заминался во всех СМИ, и ещё помнившей засекреченные данные о репрессиях, это казалось одновременно и дикостью, и величайшим достижением цивилизации. Жаль, однако, что цивилизация эта не добралась до уездных посёлков. Влада выбралась на менее мокрое место, задев плечом осину, с которой на неё свалилось сорочье гнездо, и изо всех сил пожелала оказаться в не очень-то дружелюбной, но всё же сухой и людной Москве. К сожалению, дар телепортации у неё так и не появился. Ножками пришлось топать ещё примерно километр, пока в дали, очень смутной и неясной, не забрезжил спасительный свет. Сперва Влада испугалась, что нарвалась на болотные блуждающие огни или вернулась к главной трассе, откуда путешествие и началось, но быстро поняла, что ошиблась. Не совсем ещё загнавшие себя в каменный век люди додумались подсветить дорогу к своему жилищу и поставили у неприступных с виду ворот что-то вроде сигнального колокола. Жесть какая, сказал бы Еся, привыкший к новомодным гаджетам и прелестям прогресса, но Влада стойко пережила и это моральное потрясение. Спасибо, что хоть колокол повесили. Его звон разбудил обитателей особняка, потому что спустя минут пять топтания у закрытых дверей Влада услышала взволнованный голос: — Простите, бога ради, сейчас пущу вас! Ворота открылись, и Влада с облегчением вошла в наконец-то сухой двор. Устроен он был по-старинному, будто бы Россия восемнадцатого века перебралась сюда, в край зубров и той самой развесистой клюквы. На минутку появилась шальная мысль, что встретит её усатый барин в песцовой шапке и со сворой борзых на поводке в каждой руке, но всё оказалось куда прозаичнее. Из маленькой будки, где, очевидно, и находилось устройство для открытия ворот, вышел высокий — даже выше Максика, подивилась Влада, вспоминая, что и в любимом начальстве роста было под метр девяносто, — худощавый молодой человек с небрежно зачёсанными наверх чёрными волосами. Поправляя деревянную защёлку, он быстро заговорил:  — Простите ещё раз, я не ждал, что вы… — он, наконец разобравшись с замком, поднял глаза и осёкся. Влада застенчиво шаркнула ножкой. Молодой человек кое-как справился с волнением, кашлянул и отвёл взгляд. В полутьме было не разглядеть, но, кажется, он покраснел. — Не стойте на пороге, проходите! Дорога была тяжёлой? — О нет, весёлая прогулка, — покривила душой Влада, чтобы не давать себе повода высказать гостеприимному хозяину всё, что она думала про местные дороги. Хотя следовало отдать должное тем, что всё же были из асфальта: делали их явно не дураки из родной и любимой, но богатой на халтуру страны. — Почему вы живёте так далеко от города? Добираться сюда… нелегко. Будь с ней Еся, он бы уже с матерком обрисовал ситуацию яснее не придумаешь, да так сочно и подробно, что словари нецензурной лексики устроили бы добровольное аутодафе в ближайшем камине. Но Влада помнила указания Максика и вела себя прилично, то и дело ловя на себе странные взгляды хозяина особняка. Да и к тому же, нехорошо было хамить человеку, готовому обеспечить тебя самым желанным — водой, чтоб помыться, и кроватью, чтобы выспаться. По счастью, ванная, присоединённая к выделенной ей комнате, оказалась вполне современной: с большим баком водонагревателя и душевой кабинкой. Хотя огромное зеркало в резной раме добавляло колорита. Влада заглянула в него с интересом, вспоминая все детские страшилки про Пиковую Даму и Кровавую Мэри, и в принципе была готова заметить в зеркальной глубине белёсый силуэт призрака. От позорного визга её спасло только то, что воздух застрял в горле, отказываясь двигаться вперёд или назад. Из отражения на неё смотрела настоящая кикимора: вся усыпанная сухими ветками и подгнившими листьями, с болотной тиной вместо волос и трупиком лягушки над вымазанным чем-то чёрным ухом. Влада пережила пару не самых лучших в своей жизни мгновений, прежде чем до нее дошло, что кикимора — это она сама. Ну, мысленно утешила она сама себя, по крайней мере теперь ясно, отчего он на меня так смотрел. Мда, незабываемое первое впечатление — это ее конёк. Торопливо смыв с себя всю эту пакость, Влада почувствовала неземное блаженство пополам с облегчением. В пользование ей дали мягкий удобный халат, жёлтые тапочки в виде голов мультяшных героев и море приятных женскому сердцу мелочей. Ну, в теории орда баночек-скляночек должна была порадовать любую нормальную даму, но Влада без трепета в сердце вылила на себя первую попавшуюся цветочную фигню. Отмокать в ванне по два часа? Нет, спасибо, это к Есе обращайтесь, он любитель убить время и нервы напарницы подобным способом. Второй позорный визг застрял где-то рядом с первым, когда за воротом халата вдруг что-то зашевелилось. Влада осторожно выпутала «что-то» из складок ткани и, держа за одну лапку, придирчиво рассмотрела. — Ты ведь не собираешься превращаться в прекрасного принца? — пародируя Максика во время допросов, спросила она. — Ква, — возмутилась лягушка, из чего Влада сделала вывод, что за принцами в зелёных шкурах лучше ехать во Францию. И преспокойно выбросила лягушку в окно. Уже укутываясь плотнее в мягкое одеяло, Влада вспомнила, что так и не узнала имени своего хозяина — и не представилась сама. Загадочное «В. Коро…» из размоченной сопроводительной записки слабо могло помочь. Виктор? Весемир? Вячеслав? Спускаться и выяснять жуть как не хотелось. К тому же ночь на дворе, а от неё вроде бы не требовали соблюдать все правила этикета. Потому Влада минут пять помучила память, смирилась с тем, что ничего путного из этого не выйдет, и растянулась на удобной и мягкой кровати. Сон подкрался незаметно и, судя по ощущениям, стукнул по затылку тяжеленной сковородкой. Голова едва коснулась подушки, а в реальности ночь пролетела слишком быстро — очнулась Влада ближе к полудню, как и полагается всем барышням-не-крестьянкам. Поморщившись от боли в голове, она с трудом дотащила вялое после сна тело в душ, приободрилась и в настроении «что-нибудь покушать» спустилась наконец в столовую. Как бы странно ни звучало, но в доме правда была столовая! И гостиная, и парадный, богато украшенный холл, и лестница с красным пушистым ковром, и даже старинные рыцарские латы с грозно ощетинившимися забралами. Всё это великолепие застало врасплох: ночью разглядывать не было сил, а вот при свете дня Влада заметно оробела и припомнила неприличные слова, которые в таких ситуациях обычно говорил Еся. — Вы так рано встали? — в дверях столовой появился хозяин. Он застенчиво улыбнулся и отодвинул для Влады стул. — Присаживайтесь, не стесняйтесь! Живём мы не то чтобы богатО, но всегда рады накормить добрых гостей. Вот, попробуйте картошечку с кислой капустой и грибочками. Против Влада ничего не имела и с удовольствием принялась за «скромный» завтрак, плавно переходивший в обед. Её накормили так, что от зависти бы удавились лучшие рестораны Москвы. Оставшийся безымянным хозяин, напротив, ел мало и по чуть-чуть, больше с умилением наблюдая за тем, как медленно, но неуловимо пустеют тарелки. На второй порции восхитительного малинового киселя Влада сдалась. — Как вас зовут? — спросила она. — Вы наверняка знаете, кто я, мне же очень мало рассказали про вас… — Ўладзiмір, — с достоинством представился хозяин, особо выделив голосом последний слог. Влада опешила. — Как-как? ВладимИр? — Нет, именно через «у» нескладование, как у нас говорят. Попробуйте сложить губы трубочкой и сказать обычное «у»… За попытками разобраться в артикуляции прошло ещё десять минут, в течение которых Влада прочно уяснила две вещи: что белорусский язык сложен для обычных русских девиц, никогда не уезжавших дальше центральной России, и что Владимир Короткевич тоже терпеть не мог своё полное имя. — Тогда как вас называть? — Мы запутаемся, если оба будем «Владами», — улыбнулся Короткевич. — Поэтому я не против фамилии — или, если вас устроит, «Мир». Немного высокомерно, но что поделать. Влада его прекрасно понимала — сокращениями её полное имя не блистало, вариантов было немного. Повезло, что Мир оказался собеседником милым и чутким, даже слишком трепетным, словно боялся неосторожным словом задеть её чувства. Он больше слушал, чем говорил, но когда открывал рот, то ни разу не повысил голоса и рассказывал не о себе, а об имении, прилегавших к нему землях и людях, которые по привычке до сих пор там жили. Хотя времена крепостных крестьян давно остались лишь на страницах романов прошлого века, здесь время будто застыло в капельке янтаря. Ни о каких баринах и оброках не шло и речи! В дом были проведено электричество и газ, немногочисленная прислуга исправно получала зарплату, а сам Мир жил здесь только летом и осенью, в холодное время перебираясь в холостяцкую квартирку в Минске. — А чем вы зарабатываете на жизнь? — привычным деловым тоном спросила Влада и прикусила язык. Здесь не допросная, да и вряд ли Мир выложит перед ней свою книжку расходов. Но реальность в очередной раз подкинула сюрприз. — Я работаю в небольшой частной фирме переводчиком. Письма, листовки, книги — очень редко… А вообще, я всегда мечтал о сцене, но актёра из меня не вышло. Умер, видать, где-то глубоко внутри. — Значит, это что-то вроде летнего домика в деревне? — съехидничала Влада. Особняк с куском поля и лесом мало напоминал привычные шесть соток и три грядки клубники. — У меня на заднем дворе есть огород и парник! — оживился Мир. — Хотите посмотреть? Как раз ежевика поспела, всё никак не выдерем, она и разрастается везде, где ей вздумается. Спелую ежевику прямо с куста, а не из пластиковой коробки из супермаркета Влада ела давным-давно в детстве. Вкус почти позабылся, потому отказываться она не стала. Заросли ежевики пугали. Не такая колючая, как крыжовник, она царапала пальцы своими ветками и прятала налитые соком сине-чёрные ягоды. Со стороны Влада напоминала медведя, который вломился в малинник и ошалел от радости. Язык мгновенно посинел, зато в ведре, предусмотрительно захваченным Миром из дома, уже закрылось дно. — Вкусно? — спросил Мир с надеждой. — Очень! — облизала пальцы Влада и довольно улыбнулась. — Как будто в детство вернулась… Но покажите мне ещё что-нибудь. Много людей здесь вообще живёт? — Несколько семей поблизости, лесник, а чуть дальше стоит деревня — там почти никого не осталось, дома от старости разваливаются. Вот люди и перебираются в город потихоньку. С нашими болотами вы уже познакомились, так что туда мы не пойдём, договорились? Это решение спасло Мира от превращения в булочку или пирожок, или любую другую не полезную, но вкусную еду. По болотам Влада находилась по самое «не хочу», комариный звон до сих пор чудился где-то над ухом. — Веди!