Дикая Охота

Выкать ей надоело, а Мир не возразил против панибратства. Наоборот, его лицо осветила такая яркая улыбка, что стало немного стыдно. По вполне приличной дороге он провёл Владу к деревне, развлекая байками о сельской жизни, историей своей семьи и проклятием, которое якобы висит над всем родом Короткевичей до двенадцатого колена. Если верить в страшную сказку, то выходило, что у Мира никогда не будет потомков, он сам умрёт ужасной смертью, а в черепе его лошади поселится гремучая змея. Влада скептически хмыкнула. — У тебя есть лошадь? — Целых две! — гордо ответил Мир. — Одна ещё маленькая, похожа на пони. Обманули, когда покупал… Лошадей Влада любила. То есть, издалека и в цирке, где иногда разрешали покормить животных яблоком или кусочком морковки. Забралась на лошадь она всего единожды, но долго королевой себя не чувствовала: момент испортили панические вопли бабушки, которая решила, что деточка непременно убьётся или расшибёт себе голову. В этом их с Миром родственники оказались похожи — всегда предсказывали только плохое. На подходе к первому дому их встретила крепенькая старушка. Не из тех, что рассыпается от любого чиха, а румяная и бойкая, похожая на кислое осеннее яблоко. Такое попытаешься откусить — зубы обломаешь, а если и прокусишь толстую кожуру, то непременно увидишь на мякоти капельки крови. Старушка приветливо раскланялась с Миром и протянула к Владе руки: видела плохо. — Адкуль ты да нас, детонька? — шепеляво спросила она. — Издалече, — попытался вклиниться Мир со своим белорусским прононсом, но старушка была не лыком шита и взяла Владу в оборот куда шустрее. Замечание Мира она проигнорировала, пользуясь привилегиями старого больного человека с вовремя наступившей глухотой.  — Адкуль-адкуль? Влада растерянно посмотрела на Мира — тот развёл руками, словно говоря «я сделал, что мог». Пришлось импровизировать, стараясь одновременно и удовлетворить любопытство немолодой женщины, и не сказать больше, чем надо.  — Из Москвы, — ответила она чётко, не уверенная, что её поймут. Белорусский язык, хоть и несильно отличался от её родного, порой преподносил сюрпризы. Но, видимо, приступ глухоты прошёл, и старушка всплеснула морщинистыми ладонями.  — Ой-ёй, небарачка ты, такі доўги шлях прарабіла, стамілася напэўна, — запричитала она сочувствующе. Влада решила, что ничего плохого про неё не сказали, и вежливо улыбнулась. Вежливостью белорусское гостеприимство было не пробить.  — І згаладалася ж, добрая мая, ці ж я не ведаю, як у горадзе кормяць… Хадзем са мною, я вось зараз на стол накрою и будзем снедаць. Влада воззрилась на Мира в священном ужасе и с просьбой о помощи. Вкусно поесть она любила, но не через полчаса после обеда, накормить которым можно было весь отдел и ещё адвокатскую контору по соседству. — Спасибо большое, я не голодна, меня уже Мир накормил… Старушка сурово зыркнула на неё, забубнила что-то совсем непонятное и почти побежала — что в её возрасте было удивительно, — в дом, откуда выглянули моложавая барышня, её, наверное, дети и мужик вида очень простецкого, но тоже крепкого. Вся эта орава, как увидела «барина», так и обрадовалась до щенячьего восторга, в десять рук втащила Владу с Миром в хату и пригласила к столу. Отказываться было неудобно, поэтому они сели, чувствуя себя гостями на чужом празднике жизни. Влада оглядела стол, который буквально ломился от еды (деревенские у Мира явно не бедствовали), сглотнула и шёпотом призналась: — Я люблю поесть, но даже мне не осилить столько. Спасай, а то лопнем. Неизвестно, какую запретную магию использовал Мир, однако он сумел убедить добрую старушку, что «дзевчыне» хватит за глаза картофельной бабки со сметаной, а пихать в неё суп, холодец, свежеиспечённый хлеб и кисель совсем необязательно. Старушка поворчала, но сменила гнев на милость, когда Мир вместе с ней осмотрел хату, похвалил расшитые полотенца и клятвенно пообещал вызвать ремонтную бригаду, чтобы починили наконец колонку в конце улицы. — А яшчэ чысці кони капусту патапталі, — пожаловалась старушка. — За адну ноч як ня было! — Почему же «чьи-то», матушка? — фыркнула женщина, которую разговор тоже заинтересовал. — Понятно же, что сосед наш Дубак отпускает своих рысаков пастись по чужим огородам. Вот с ним-то и надо беседу провести. Разъяснительную. Влада облегчённо вздохнула — родственники старушки говорили не без специфического «акання», но вполне нормально. Проблемы в конях она не видела, но из вежливости покивала, мол, да-да, поговорим и решим вопрос. В каком-то смысле она действительно работала в органах, которые для простых людей были чем-то средним между небесной канцелярией и ЖКХ. Приходить с проблемами боязно, но сетовать на плохую работу — это всегда пожалуйста, почти национальный вид спорта. Из-за юбки матери выглянул бойкий мальчишка с россыпью веснушек на загорелом лице. Он робел, когда смотрел на Мира, но к Владе явно проникся нежной детской любовью. И крикнул по секрету на весь двор: — Так я знаю, кто бабкину капусту потоптал! — И кто же? — улыбнулся Мир. — Один подозреваемый у нас уже есть. Мальчишку так просто с мысли было не сбить. — Дикая Охота! — сказал он значительно и важно. Мир побледнел, а вот мать и отец мальчишка рассмеялись, не пытаясь скрыть недоверие в глазах. — Да правда же! Кони — во, копыта огромные, а ещё у них глаза синим горят, и движутся они бесшумно! Я такое тока в кино видал, но сейчас взаправду. — Покажи, где следы видел, — предложила Влада, пока мальчишка не разревелся от обиды. — Мы обязательно найдём этих всадников. Всегда мечтала попасть в де… место, где водятся привидения. Мальчишка подскочил и сорвался с места, готовый вести Владу хоть на край света. Втроём они внимательно изучили место преступления: втоптанную в жирную землю капусту, где были отчётливо видны следы всадников и лошадей. — Странно, — почесала локоть Влада. — Мне кажется, тут что-то не так. — Что именно? — в отличие от неё, Мир глядел на погром с каким-то буддистским смирением. Видимо, подсчитывал в уме, сколько придётся заплатить причитавшей бабке за угробленный урожай. — Я, конечно, в мифологии не сильна, но читала когда-то, — осторожно начала Влада, — что волшебные кони питаются радугой и пыльцой. А эти какие-то уж слишком приземлённые, тебе не кажется? Теперь уже и Мир обратил внимание на кучки вещественных и очень пахучих улик, которые почти что орали о невиновности Дикой Охоты. Почему-то Мир вздохнул с облегчением и улыбнулся прежней светлой улыбкой. — Тогда нам стоит сходить к вредному соседу и спросить, отпускал ли он сегодня ночью лошадей на прогулку. Не только у меня есть пони, между прочим. На минуту Влада представила, что местный злодей и есть Мир, и что он, злобно хохоча, топтал бабкину капусту, пока ничего не подозревавшая гостья мирно спала в тёплой постели. Её разобрал нервный смех: ещё и от того, что кругом была типичная деревня, пахло землёй, навозом, а они стояли, как два придурка, посреди грядок и обсуждали алиби хулигана местного пошиба. Есе рассказать — не поверит! — Спасибо за тёплый приём, — раскланялся Мир с бабкой и её семьёй, взял Владу под руку и аккуратно повёл за околицу, помогая обходить то, во что не следует наступать приличной девушке с ещё вполне целыми сапогами. Дом соседа хорошо просматривался с пригорка вместе с кусочком леса и полем, бродить по которому ночью было бы чистой воды самоубийством. Буйно цвели луговые цветы, названия которых Влада видела только в ботаническом справочнике. В траве стрекотали кузнечики и саранча, летали редкие, но красивые стрекозы. Удивительно спокойная атмосфера создавалась такими простыми с виду вещами, что Влада только диву давалась, почему у них до сих пор не додумались сохранять старинные парки и высаживать побольше деревьев вдоль дорог. Нет, делать-то это делали, причём очень рьяно в рамках озеленительных компаний, только вот нужного эффекта всё равно достичь не могли. Тут даже воздух другой! — В Минске почти точно такие же здания, как и у вас, — сказал вдруг Мир. — Я на открытках видел. Безликие высотки, отреставрированные советские музеи. Парков побольше, наверное, да и вся разница. — Я когда к тебе ехала, видела много полей, — возразила Влада. — У нас такого не встретишь, честно. Не ожидала, что мне понравится, это так… странно? Мир ничего не ответил, всё-таки разговор был скорее философским, чем ведущим к определённым выводам. Он помог Владе спуститься, провёл по едва заметной тропинке к усадьбе Дубака, больше похожей на классический коттедж для летнего отдыха, чем старинное поместье. Новая отделка и ухоженный газон делали своё дело. Влада вспомнила сигнальный колокол у ворот и фыркнула. Да уж, жилище Мира явно пооригинальней и постарше будет. Как там поляки говорят, шляхетный род? На шляхтича вышедший им навстречу мужчина был похож, как сама Влада на стройную лань. Самый обычный мужик, таких в городе встретишь тысячи — в джинсах и растянутом свитере, вид мышиный и невзрачный. Его могли бы спасти очки, но нет, со зрением у мужчины проблем не было. Влада не обманулась бледным фасадом, потому что общалась с Есей, по которому не скажешь совсем, что умный и временами даже не косячит. Не то чтобы мужик ей сразу не понравился, просто вызвал смутные сомнения в своей белости и пушистости. Как говорил Максимка, слишком положительные люди всегда прячут от окружающих невинные грешки вроде любви к маленьким мальчикам или поджиганию чужих домов. — Здравствуйте! — радостно помахала Влада. — А мы к вам лошадок посмотреть! — Эм… — будь мужчина один, он бы явно послал Владу далеко и надолго, желательно обратно в Москву, но за ней стоял Мир, и ругаться при нём было неловко. — Простите, но я не понимаю, о чём речь. Я не держу лошадей, у меня самый обычный участок, в отличие от вашего… друга. — Но мы шли по следам без подков, — солгала Влада, не моргнув и глазом. — Куда же они могли деться? Мужчина вздрогнул, глаза его забегали. — Наверное, из деревни забрели сюда. Бывает такое. Да вы не стойте на пороге, проходите! Он засуетился, открыл ворота и первый взлетел по ступенькам на крыльцо. Третьей попытки накормить себя Влада бы не перенесла, потому решительно остановила подозреваемого… то есть, пока только свидетеля. — Вы расскажите тут, мы вообще ненадолго заглянули, — умильно попросила она. Мир изображал дерево и очень старательно ковырял носком ботинка землю, словно искал там источник воды или золотой ключик. — Как вам живётся тут? Чем увлекаетесь? Мне кажется, вы работник интеллектуального труда, у вас очень умный взгляд и ухоженные руки. Теперь мужчина смутился и откровенно поплыл от владиных комплиментов. Ещё молодой, лет двадцать пять, не больше, он назвался Григорием Дубаком. На него-то и жаловалась бабка. Интересовался он книгами, старинными архивами и легендами, собирал «этнографический материал» и мечтал когда-нибудь составить свой словарь диалектов, но пока дело не сдвинулось дальше вступительной статьи. — Если вам интересно, приходите вечером на вечеринку, — предложил Григорий, которого Влада моментально сократила до Гришки. Ну какой он ей Григорий, прости господи. — Молодёжи тут немного, но на шашлыки приезжают иногда, вот и собираю что-то вроде клуба по интересам. — А ты мне ничего об этом не сказал! — обернулась Влада к Миру, изображая нечто среднее между типичной блондинкой и просто наглой девицей. Из-за полноты ей всегда давали лет на пять-восемь меньше, чем она без зазрения совести пользовалась. — Забыл совсем, да и не любитель я больших компаний, — виновато ответил Мир. — Мне бы книжку почитать. — Почитаете, — уверил его Гриша с приветливой улыбкой. — У меня большая библиотека и много разной литературы на любой вкус. Буду ждать вас с нетерпением! Вернувшись в дом Мира, Влада с облегчением скинула сапоги и сладко потянулась. — Ясно, что ничего не ясно, — вздохнула она в ответ на непонимающий взгляд. — Не верю я, что это ты бабкину капусту потоптал. Значит, лошади есть у Гришки или у кого-то из его «друзей», но они почему-то это скрывают. Ты вообще с ними хорошо знаком? — Да не то чтобы. Я ведь живу тут максимум пару месяцев в году и общаюсь только с деревенскими, с ними проще. А от гулянок и выпивки мне становится плохо, голова болит. Не стоит оно того. — А кто-нибудь ещё жаловался на эту Дикую Охоту? Как давно она здесь появилась? Кто мог бы притворяться мифическим всадниками, чтобы пугать местных, и какая им выгода? Мир посмотрел на Владу с удивлением: — Я думал, ты приехала сюда отдыхать, а не расследовать пустяковые дела… То есть, мне очень жалко бабушку и я помогу ей, чем смогу, но зачем лезть в эту подозрительную историю? До вечера оставалось ещё много времени, поэтому Влада полезла наверх — изучать второй и третий этаж старого дома. Вопрос она обдумывала несколько минут и лишь когда Мир от волнения едва не перевернул рыцарские латы, сказала: — Мне интересно. — И всего-то? — не поверил Мир. — Ну да, — Влада пожала плечами. — Прости, что сразу не сказала, но у меня такая работа: сталкиваться со странностями каждый день и разбираться, какие из них могут быть опасны, а на какие можно закрыть глаза. Интуиция подсказывает, что за «пустяковым делом» скрывается что-то куда серьёзнее. Расскажешь мне историю замка ещё раз? И легенду про Дикую Охоту? Мир нахмурился, явно не обрадованный тем, что ему придётся участвовать в расследовании, однако спорить не стал. В его изложении предание про орду призрачных всадников, которые считались предвестниками голода и смерти, получилось почти безобидной сказкой — страшной, да, но от подобного рассказа Влада ни разу не вздрогнула и не обернулась, чтобы проверить, не следуют ли за ней по пятнам рыцарские доспехи. Ещё Мир вспомнил снова про проклятие над своим родом и скромно заметил, что ни один из его предков не дожил до пятидесяти. Влада подпрыгнула, чтобы хлопнуть его по плечу, рассмеялась и сказала, что у него всё впереди, и вообще современному человеку глупо верить в то, что не доказано британскими учёными. — Если не веришь, то вот портреты всех моих родственников, погибших в самом расцвете сил неестественной смертью. И Мир на самом деле показал Владе целый коридор, увешанный картинами в почерневших от времени рамах. Мужчины и женщины были мрачными и неприятными, от их осуждающих взглядов становилось неуютно и по спине бегали мурашки. — Утонул, повесился, застрелили на охоте, зарезала жена, зарезала любовница, зарезал любовник, зарезала мужа и утопилась от тоски… — монотонно перечислял Мир, переходя от одного родственника к другому. Владу передёрнуло. — Аккуратнее выбирай жену, а то вон половину твоих предков закопали их же законные и не очень супруги. — Увы, ко мне не выстраивается очередь, — развёл руками Мир. — Так что от ножа в спину умереть мне не грозит. Крыть было нечем — Влада в профессиональные свахи не нанималась и осуждать других за их выбор не считала ни полезным, ни разумным. Отвернувшись от скорбных лиц портретов, она прогулялась до конца коридора, выслушала историю про якобы зарытый под фундаментом клад и решила, что впечатлений до вечера ей хватит. — Тогда завтра в восемь я зайду? — тактичный Мир не напоминал ни жестом, ни взглядом, что это вообще-то его дом и он в нём хозяин, а значит имел полное право выставить Владу хоть прямо сейчас, а не идти вместе с ней на сомнительной ценности вечеринку. — И на этот раз мы поедем на машине, хорошо? В темноте опасно ходить пешком, можно подвернуть ногу или угодить в болото. — У тебя и машина есть? — искренне поразилась Влада. — Я думала, только лошадки… — Их покажу утром, если захочешь, — улыбнулся Мир так, что на левой щеке у него появилась милая ямочка. — А вообще у меня есть старый «гольф», от отца достался. На права я сдал не так давно, так что возница из меня не очень… Влада представила Мира в наряде кучера, управляющего гнедой тройкой, и прикусила щёку изнутри, чтобы не запищать от восторга. Старинные костюмы и антураж начинали ей до неприличия нравиться. — Ничего, я умею водить, — успокоила она. — Максик… начальник заставил. Не переживай, доставлю с ветерком! На том и разошлись. Путешествие в деревню и общение с соседом вместе с экскурсией по дому неожиданно сожрали кучу времени: часы пробили десять, и Влада, широко зевнув, без сил развалилась на кровати. Поздний ужин ей принесла молчаливая… служанка? повар? — в общем, наёмная рабочая, которая получала за свои труды явно больше средней руки клерка в каком-нибудь офисе. С удовольствием Влада прикончила вкуснющую гречневую кашу, запила молоком и крамольно подумала, что не отказалась бы задержаться подольше в доме, где так вкусно кормят. Жаль, что Максик ограничил сроки её командировки всего неделей. Мысль о Максике всколыхнула прямо связанную с ней и не столь приятную — об отчёте, который он наверняка потребует. Влада лениво дотянулась до блокнота и ручки и задумчиво уставилась в пустой лист: о чём ей надо написать, она представления не имела. О радушии и доброжелательности Мира Максику вряд ли будет интересно читать, а о легендарной Дикой Охоте, топчущей по ночам деревенскую капусту, Влада пока что знала слишком мало. Не исключала она и вероятность, что кони были просто чьей-то глупой шуткой, просто ей, привыкшей работать с теориями заговора и государственными преступниками, показалось чёрт знает что. Профессиональная деформация порой оказывалась страшной вещью. От медитации над блокнотом ее оторвал скрип оконной рамы. Немного удивившись — неужели неплотно закрыла вчера? — Влада со стоном сползла с такой удобной кровати и направилась проверять. Ночевать в помещении, по которому свободно гулял сквозняк, ей не хотелось. В первую секунду ей почудилось, будто завизжала старая сигнализация, — они с Есей однажды напоролись на такую во время задания, — но какая сигнализация могла быть установлена здесь, в глуши белорусских болот? Противный, хриплый, тянущийся звук, похожий на вой волка, который болеет ангиной, бронхитом и коклюшем одновременно, дошёл до высокой ноты и оборвался так резко, что тишина после него казалась звеняще неестественной. Влада с трудом заставила себя оторвать от ушей руки и выпрямиться, неуверенная, что ей следует сейчас сделать. С одной стороны, следовало выглянуть в окно и попытаться рассмотреть в темноте источник звука, с другой — выйти в коридор и попробовать найти кого-нибудь, обладающего большим количеством информации, чем сама Влада. Больше всего, если честно, Владе хотелось спрятаться под одеяло с головой и притвориться, будто она ничего не слышала. Сделать это ей помешали природная честность и возникшее в воображении ехидное лицо Еси, словно говорящее: «Ну что, струсила?». В конце концов, не зря говорили — что русский человек не сделает добровольно, то сделает либо назло, либо «на слабо». За окном стояла такая темень, что от идеи что-либо высматривать в ней Влада отказалась сразу же. Ночного зрения у неё не было, а без него занятие это не принесло бы никакой пользы. От необходимости набрасывать на себя что-нибудь и выходить в холодный коридор её избавил быстрый стук в дверь и голос Мира:  — Влада, с тобой всё в порядке?  — Да, — откликнулась она и поспешила открыть дверь. Мир за ней обнаружился встрёпанным, в рубашке навыпуск и без жилетки поверх. При взгляде на пижаму Влады — розовую, с узорчиком из маленьких белых жирафов — он деликатно кашлянул, очаровательно зарделся и поспешил отвести глаза. — Что это за чертовщина только что была? Мир выглядел очень виноватым.  — Прости, пожалуйста, я совсем забыл тебя предупредить! — зачастил он. «Всё-таки сигнализация», с облегчением подумала Влада, но ошиблась. С тем же извиняющимся выражением лица Мир продолжил: — Это наше фамильное привидение.  — Кто? — переспросила Влада. Градус безумия происходящего, мгновением ранее упавший до нуля, теперь стремительно повышался до прежней отметки.  — Фамильное привидение, — терпеливо повторил Мир. — Оно живёт в старом колодце, выходит раз в столетие, и когда старшему наследнику рода исполняется двадцать один год, оно заползает к нему в спальню и отгрызает голову. А ещё, когда оно просыпается, то издаёт жуткий вой.  — А тебе когда будет?.. — Влада почувствовала себя героиней голливудского ужастика. Таинственное поместье, не менее таинственный его хозяин, воющее чудовище со склонностями к поеданию людей — полный комплект. Немного утешало то, что сама Влада вовсе не была длинноногой блондинкой с пистолетом на одном бедре и массивным серебряным крестом на втором.  — Через десять дней, — просто ответил Мир. — Но не беспокойся, я надеюсь, в этот раз оно нарушит традицию. Хотя, конечно, бывали случаи, что оно утоляло свой голод и раньше… но ту хронику мы считаем недостоверной. «А существование привидения — достаточно достоверной, значит», — мысленно возмутилась Влада. Для возмущения вслух у неё, во-первых не было такого обширного словарного запаса, как у напарника, а во-вторых — воспитание не позволяло высказать человеку, приютившему её у себя, всё, что она думает про дурацкие традиции его предков. — И ты предлагаешь мне спокойно лечь спать?! — всё же воскликнула Влада, не заметив, как повысила голос и нервно вцепилась в край пижамы. Мир старательно смотрел куда-то в пол. — Ну, в общем-то, да. В детстве я приезжал сюда на летние каникулы и ничего страшного со мной, как видишь, не случилось. И с родителями тоже. Если уж на то пошло, отец погиб в обычной автомобильной аварии, а не от рук монстра. Чужая боль всегда трогала Владу невидимой рукой за сердце. Она вздрогнула (нельзя давить на человека и тем более истерить!), медленно выдохнула и ещё медленнее кивнула, соглашаясь с доводами Мира. Никто здесь не умер… пока. Радостная новость. — Тогда спокойной ночи? — сквозняк лизал ей ноги, стоять босиком на холодном камне было неуютно. — Добрых снов, — интуиция шепнула, что Мир хотел сказать что-то ещё, но в последний момент передумал. Влада закрыла за ним дверь, потёрла лоб и легла в постель, не чувствуя ни малейшего желания нежиться и считать овец. Шаги Мира быстро исчезли в коридорах, вой больше не повторялся. Наверное, фамильное привидение закончило концерт или перебралось к более отзывчивым слушателям. Влада с радостью бы посмотрела на чудище, которое попыталось разбудить Максика, заснувшего после тяжёлого рабочего дня. Там и девочка из «Звонка» тысячу раз пожалела бы, что вообще вылезла из своего уютного телевизора… Сон пришёл как всегда неожиданно и свалил Владу, когда та принялась по третьему кругу вспоминать все клише из смотренных на ночных сеансах фильмов ужасов. Почему-то перед белым экраном с попкорном на коленях было совсем не страшно, а под свист ветра и скрип половиц где-то над головой — очень даже. Она задремала и сперва не поняла, почему по стеклу царапает ветка. Звук ввинчивался в уши и казался чужеродным, словно кто-то сделал себe когти и специально водил ими, чтобы подарить спящим незабываемую ночь. Но затем стало ясно, что спросонья Влада приняла за скрип обычный стук в дверь. Мир забыл что-то? Или боится спать один в большой и холодной спальне? Смешно, но Влада знала, какими пугливыми могут быть мужчины. От Мира она не ожидала детского поведения, и тем не менее открывала дверь с твёрдой уверенностью, что не прогонит несчастного, которому наверняка от творившихся здесь «чудес» было крайне не по себе. В полумраке коридора мягко светились рыцарские доспехи.