Symphony.

      Кровавые, наполненные болью и слезами прошедшие сутки уходят вместе с ночью, уступая место новому дню. Многие говорят, что новый день — это как новая жизнь. У человека появляется еще двадцать четыре часа, чтобы что-то изменить, чтобы чего-то достичь, а также преодолеть возможные препятствия и трудности на жизненном пути. Но сколько таких новых жизней понадобится, чтобы забыть крики людей, плач детей, лужи крови и горы мертвых тел? Наверное, не одна. Именно так думал лис, просыпаясь вместе с восходом солнца.       После пробуждения Томоэ еще долгое время лежал в постели, размышляя и наслаждаясь тишиной нового дня. Иногда его мысли крутились вокруг чего-то абстрактного и не имеющего конкретики, но порой ему всё же удавалось ухватиться за определенный помысел и начать развивать его в своей голове. Так, например, он долгое время рассуждал о возможных психологических трудностях, которые могут возникнуть у Нанами после вчерашних событий. Беспокоился ли он за малышку? Ему было трудно сказать. С одной стороны, лис скорее испытывал интерес к тому, как люди реагируют на происходящее, ведь он знал, что это далеко не самое масштабное развлечение, когда-либо устраиваемое тенгу, и если для лиса произошедшее — всего лишь маленькое недоразумение, то общественность воспринимает это как трагедию общенационального масштаба. С другой же стороны, Томоэ понимал, что в сложившейся ситуации велика доля его вины: он не смог уберечь Нанами, допустил — хоть и не специально — такое её состояние, а также сам попал в щекотливое положение.       Из череды мыслей ёкая вывел звонок в дверь. Томоэ никого не ожидал, тем более в такое время, поэтому, не предполагая, кто же мог быть столь ранним гостем, он в первую очередь позаботился о собственном внешнем виде.       — Заместитель главы полицейского управления Микайо Сато, — представился мужчина в полицейской форме. — Могу я задать вам пару вопросов о вчерашнем инциденте на детской площадке, расположенной по улице Омотесандо?       Лис знал, что рано или поздно к нему наведается полиция и начнет задавать вопросы. Но он не ожидал, что это случится настолько скоро. Да и к тому же, у парня не было ни малейшего желания рассказывать какие-либо подробности произошедшего. Расскажи он правду и объясни всю причинно-следственную связь, ему мало того что не поверили бы, так еще и посчитали бы умалишенным. А выдумывать что-то на ходу Томоэ совершенно не горел желанием.       — Мне нечего вам сообщить, сэр. В момент случившегося меня волновал только ребенок, который на данный момент находится под моей опекой. Как только я смог вывести свою хозяйку с площадки, мы без промедления направились в сторону дома. На этом всё, — поверхностно ответил лис, собираясь закрыть дверь и продолжить свой отдых, но полицейский остановил его.       — Томоэ, ты что-то недоговариваешь. Дочь просвещенных в порядке? И зачем тенгу приходил к тебе? Старейшины уже давно в курсе, что он твой старый приятель, — мужчина резко сменил формат общения, прекращая соблюдать субординацию в разговоре.       Такое неожиданное изменение в поведении офицера заставило лиса немного сощурить глаза и внимательно, с толикой подозрения, всмотреться в черты лица полицейского. Вскоре он узнал человека в форме, невольно возвратившись в воспоминаниях на полгода назад…       Резкий, звонкий удар хлыста наотмашь раздается посреди темной комнаты, пропитанной влагой пота и крови. Если бы не громкие удары и тихие, сдавленные стоны в ответ, вряд ли можно было бы сказать, что в этом мрачном стальном помещении кто-то есть.       И вновь хлыст со звоном проходится по полуобнаженному телу необычного существа, больше похожего на лиса в человеческом облике. Мужчина крепкого телосложения далеко не один час сечет розгами тело парня, пытаясь добиться от него хоть слова.       — Скольких ты убил? А? Лис, ты меня слышишь? — спрашивает мужчина, меняя толстый хлыст на небольшую связку прутьев, которые в ту же секунду проходятся по ребрам ёкая. На бледной, словно фарфоровой, но такой измученной коже парня в тот же момент появляются глубокие алые порезы от прутьев. Однако он только крепче стискивает зубы и не издает ни звука. — Мы давно тебя выслеживали. Буквально по твоим кровавым следам шли от сёл префектуры Канагава до Фукусимы, — рычит тот же мужчина, подходя к столбу, к которому пригвожден ёкай. — Не хочешь выдавать своих сородичей, — раздается удар, — не хочешь рассказывать, как попасть в ваш, так называемый, мир духов, — снова удар, — не хочешь встать на путь исправления по-хорошему, — очередной удар прутьями, — значит, будет по-плохому.       Ощущения от болезненных ударов, которые Томоэ перенес в недавнем прошлом, на какое-то мгновение будто снова обожгли кожу. Иллюзорные телесные воспоминания в ту же секунду заставили вернуться в реальность.       — Я тебя вспомнил! Это ведь ты!.. Ты меня тогда пытал в той камере, — с желчью в голосе произнес ёкай и без всяких усилий рывком втащил мужчину в дом.       Когда лис прижал его одной рукой к стене, обхватывая горло сильнее, в другой его руке уже начало разгораться синее пламя. Лицо Томоэ стало зверски ожесточенным, он будто желал припомнить мужчине всё, что ему самому пришлось пережить за многие месяцы пыток.       — П-постой, н-не надо! — с мольбой в голосе на весь дом закричал полицейский, пытаясь всячески убрать руку лиса, намертво сдавливавшую его шею.       Последствия от криков мужчины не заставили себя долго ждать. Вскоре в прихожую прибежала еще сонная и растрепанная после сна маленькая девочка.       — Ну зачем же так орать? Ты разбудил существо, которое в сто крат хуже меня, — лис убрал пламя, но всё еще продолжал держать мужчину за горло. Посмотрев на сонную Нанами, он грубо скомандовал: — Иди в свою комнату, разговор не для твоих ушей!       Нанами будто не обращала внимания на приказной тон своего хранителя и продолжала растерянно смотреть то на него, то на незнакомого мужчину, немного потирая заспанные глаза.       — Томоэ, что случилось? Этот дядя из полиции. Мне мама говорила, что они хорошие и всегда помогают. Однажды я потерялась… — лис так и не дал Нанами закончить рассказ, посмотрев на неё зло и раздраженно. Малышка в ту же секунду умолкла.       Перед глазами предстал образ тенгу, который вчера смотрел на неё похожим взглядом. Страх и чувство собственной слабости снова сковали тело девочки, а глаза стали влажными от слёз. Вскоре легкая дрожь в коленях перешла на всё тело малышки.       — Ты чего это? — лис опешил от такой реакции, немного ослабляя хватку на шее мужчины, но не отпуская его.       — Мне страшно, когда ты такой… такой… — в силу возраста Нанами не могла объяснить собственный страх перед лисом, но Томоэ эти объяснения и не требовались. Сказанного девочкой ему было достаточно, чтобы сделать вывод, что свой страх перед ним она каким-то непонятным образом связывает с недавними событиями на детской площадке.       В какое-то мгновение лису стало стыдно, что он не только не смог в нужный момент обезопасить себя и свою хозяйку от опасности и привлечения внимания со стороны старейшин, но прямо сейчас снова заставляет Нанами ощущать себя незащищенно. Однако и одного из окружения старейшин он тоже не мог просто так отпустить.       — Ладно, Нанами, ладно, только не плачь, я его не буду трогать, — успокаивающе произнес ёкай. Облегченный вздох полицейского заставил Томоэ перевести взгляд на него. — Я всего лишь не буду тебя трогать. Пока что не буду. Но уйти без ответов на мои вопросы у тебя не получится.       Услышав уже спокойный голос хранителя, девочка начала постепенно успокаиваться и вскоре перестала ощущать в теле скованность. В знак благодарности за понимание Нанами подошла к Томоэ и прижалась к его бедру.       — Ну чего ты смотришь? Вон там общий зал, можешь куда-нибудь присесть, — раздраженно произнес лис, обращаясь к мужчине, который удивленно наблюдал за действиями Нанами.       Когда офицер полиции скрылся с глаз ёкая, он осторожно отстранился от девочки и отряхнулся, будто его одежда была чем-то испачкана.       — Не делай так больше. Хотя бы перед посторонними, — поучительным тоном произнес лис. — И еще… давай ты всё-таки посидишь в своей комнате? Не нужно тебе слушать взрослые разговоры, — лис не надеялся на то, что девочка согласится, потому её утвердительный кивок головой немного удивил его.       Томоэ уже привык к каким-то детским проявлениям чувств со стороны Нанами. На некоторые из них ему успешно удавалось не реагировать или же отвечать холодным безразличием. Но всё же случались моменты, когда обстоятельства требовали иного поведения с его стороны. И малышка этим успешно пользовалась, радуясь, что её хранитель бывает и благосклонным. Несмотря на то, что лис время от времени делал исключения в своем поведении по отношению к девочке, показывать посторонним чувственные моменты между ним и кем-то другим (особенно человеком) он считал непозволительным. Чувства для ёкая всегда были первым признаком слабости и уязвимости.       Когда Нанами поднялась на второй этаж, лис проследовал в комнату, где его ждал полицейский «под прикрытием». Мужчина, увлеченно изучавший книги на полках шкафа, не сразу заметил ёкая, тихо вошедшего в комнату.       — Зачем вы делаете нас хранителями для глупых существ вроде детей? — не церемонясь и без всяких формальностей спросил лис, медленно усаживаясь на пол по-турецки.       Внезапно раздавшийся голос ёкая немного испугал мужчину в форме, но вскоре он также быстро расслабился и с некой усмешкой продолжил изучать книги на полках.       — Так ты ничего не знаешь, оказывается, — полицейский взял одну из книг и начал просматривать содержание. — Не те вопросы задаешь, лис. Совсем не те.       Томоэ возмутило, что тон голоса некоего Микайо Сато (настоящее ли это имя и фамилия?) вновь стал слишком уверенным, бесстрашным и, в некотором смысле, пренебрежительным по отношению к нему. Но лис совершенно не был удивлен таким изменением в поведении и в разговоре, поскольку понимал: мужчина уже догадался, что хранителю нужны ответы.       — Если ты думаешь, что мое обещание Нанами насчет тебя было серьезным, то ты сильно ошибаешься, — без всяких эмоций проговорил парень. А затем, немного поразмыслив, продолжил: — Тогда какие вопросы мне необходимо задать?       Уверенный, отрешенный и холодный голос лиса заставил мужчину поумерить свой пыл. Перед ним сидел многовековой ёкай, совершенно свободный, не связанный и не пригвожденный к столбу, а значит в данной ситуации они были далеко не равны по силе.       — Ну, например, зачем мы вас вообще ловим, — присаживаясь в кресло вместе с книгой, произнес Микайо. — Помнишь те вопросы, которые я задавал тебе, когда ты был в заточении в штабе старейшин? Вспомни.       Мужчина говорил загадками, что очень раздражало лиса. Но вскоре Томоэ и правда вспомнил, как некоторое время назад из него всеми известными пытками пытались выбить информацию о том, как можно попасть в мир духов, а так же о других знакомых ему существах из потустороннего мира.       — По твоему взгляду вижу, что вспомнил, — ухмыльнулся мужчина и мельком посмотрел на угол неподалеку от входа в зал, куда тихонько кралась Нанами, дабы услышать разговор. — Вы, духи и существа, являетесь обладателями невероятной энергии. Ты хоть представляешь, что можно сотворить с этой силой, если извлечь её из вас?       Застать лиса врасплох, заставить испытать шок было крайне сложно, но человеку перед ним сегодня удалось это сделать. Томоэ даже не мог предположить, что именно для извлечения энергии старейшины занимаются отловом сверхъестественных существ. Но он всё еще не улавливал логическую связь между получением силы духов и тем, что их помещают в семьи просвещенных и заставляют быть хранителями их детей.       — Планете давно грозит перенаселение, нас уже и так более семи миллиардов. Но мы — многочисленные ученые, которые и составляют совет старейшин в разных уголках Земли — нашли выход из этой ситуации, — продолжил свои объяснения мужчина, время от времени поглядывая на девочку, тихо подслушивающую разговор. — Однажды нам удалось извлечь энергию из одного представителя вашего вида. Наткнулись мы на него совершенно случайно. Он был самым первым нашим подопытным, который и рассказал о других существах вроде вас. Мы изучили состав вашей энергии, протестировали её в различных отраслях и выяснили, что лучше всего она годится… знаешь для чего? Для жизни, — сделал логическое заключение темноволосый мужчина.       Томоэ кипел от злости. Каждое слово из уст человека в форме проясняло картину происходящего всё лучше и лучше. Тот факт, что он, его друзья и близкие, а также другие потусторонние существа стали жертвами экспериментов, приводил ёкая в ярость. Желание убить незваного гостя нарастало с каждой секундой, однако лис понимал, что другой возможности узнать всю правду у него уже не будет, поэтому решил выслушать мужчину до конца.       — Ваша энергия способна дать жизнь и приспособить к жизни совершенно любую местность. Так энергия первого подопытного в мгновение ока вернула к жизни давно увядший цветок. И мы пришли к выводу, что если получим энергию каждого из вас, её хватит, чтобы приспособить к нормальной жизни другую планету. И тогда решится одна из глобальных проблем! — с ликованием в голосе произнес офицер полиции.       В общем и целом лис понимал логику действий старейшин, но какие-то моменты всё равно не укладывались в голове: зачем им знать, как попасть в потусторонний мир, если они уже сейчас ловят сверхъестественных существ и умеют извлекать из них энергию? И зачем необходимо делать духов хранителями? Именно эти вопросы и задал Томоэ, стараясь сдерживать свою злость.       Нанами тем временем тихонько сидела и слушала, о чем говорит незнакомый мужчина. Лица своего хранителя она видеть не могла, но время от времени наблюдала некую дрожь, проходящую по его спине. Малышке казалось, что её никто не замечает, однако она была совершенно не права. Полицейский уже давно её увидел, но не подал виду только по той причине, что сам хотел, чтобы девочка слышала всё сказанное им.       — Дело в том, что планета Земля не подходит для долгосрочного хранения вашей энергии: она просто испаряется со временем, превращаясь в кислород. Потому мы хотим внедрить свою базу и в мир духов, где смогли бы спокойно вас отлавливать и тут же запечатывать вашу энергию. Но поскольку мы не знаем, как попасть на вашу территорию, то ловим вас здесь, на Земле, адаптируем для жизни в обществе и отравляем в семьи в надежде на то, что вы, возможно, проникнитесь симпатией к маленькому ребенку и со временем доверите ему эту информацию, — мужчина на секунду замолчал и задумался, однако вскоре продолжил: — Но этот план всё еще не работает. До сих пор ни один из духов так и не раскрыл эту тайну. И либо вы её тщательно скрываете даже от тех, к кому привыкаете всей душой, а порой и телом, либо вы сами не в курсе. Мы пока не выяснили этого, поскольку, когда старейшины заставляют вас покинуть ребенка по достижению им совершеннолетия, связь между вами всё равно остается, и детишки просвещенных без всякого желания доверяют нам информацию, как показывает детектор лжи. Защищают вас.       Нанами видела, как Томоэ буквально до крови сжимает пальцы рук в кулаки, впиваясь в кожу ногтями. Она не понимала, что таким образом он пытается сдерживать собственную злость, но от вида крови, которая вызывала у неё панику и страх, девочка оцепенела и сильнее вжалась в стену.       Услышав шуршание за спиной, лис обернулся и увидел силуэт малышки в темном углу. Нанами всё же не послушала его и спустилась, чтобы быть в курсе разговора. Такая, казалось бы, мелочь на фоне всего услышанного, стала последней каплей для лиса. Резко встав, он направился к девочке, схватил её за плечи, поднял на уровне глаз и злобно процедил сквозь зубы:       — Я же тебе сказал сидеть в своей комнате и не высовываться, мелкое ты отродье, — не осознавая происходящего из-за пелены злости, Томоэ отшвырнул Нанами, словно тряпичную куклу, в тот же угол, где она недавно находилась.       Увидев нескончаемый поток ярости и злости лиса, направленный на его хозяйку, мужчина без всяких раздумий кинулся к девочке, дабы как-то ей помочь. И хоть он понимал, что вряд ли сможет что-то сделать, но хотя бы отвлечь внимание разъяренного ёкая он был обязан.       Томоэ хотел поднять малышку, дабы привести её чувства и продолжить срывать всю злость на той, кого он ошибочно считал причастной ко всей ситуации. Ярость, боль и ощущение, будто его унизили и использовали, породили в голове лиса мысль, что если он убьет свою хозяйку, а также всех детей просвещенных и старейшин, то сможет прекратить род последователей, которые издеваются над ним и другими ему подобными существами из личных эгоистичных побуждений. Однако вскоре взор ёкая пал на офицера полиции, поэтому, не осознавая ситуации и самого себя, он без всяких усилий пробил мужчине грудь. Томоэ уже намеревался вырвать его сердце, но короткая фраза захлебывающегося собственной кровью полицейского в секунду заставила его опешить и прийти в себя.       — Спа-си-бо… — проговорил умирающий мужчина, закрывая глаза, но вскоре вновь на мгновение приоткрывая их. — Я любил своего хранителя, — сил не хватало, чтобы закончить предложение, но благодаря одной силе воли он продолжал, — и ненавидел всё то, что старейшины заставляли меня делать с вами… Потому я всё рассказал, — с каждой секундой жизнь покидала мужчину, но перед тем, как навсегда закрыть глаза, он произнес последнее, на что его хватило: — Я рад умереть от руки того, кого сам когда-то пытал.       Слова умирающего эхом отдались в голове лиса. Они же усмирили его ярость и злость. Из обрывков слов ёкай понял, что этот мужчина подчинялся воле старейшин, как и другие. Возможно, многие и правда верят в благие намерения совета старейшин для всей планеты, но всё же есть те, кто не может изменить систему и потому вынужден подчиняться против своей воли. И этот офицер полиции был одним из таких людей. Вскоре Томоэ вытащил руку из его груди, оставляя мертвое сердце внутри, а затем обессилено рухнул на пол рядом с Нанами, находящейся без сознания.       Лис не знал, сколько времени прошло с момента вспышки ярости, повлекшей необратимые последствия для одного из присутствующих. Всё это время ёкай был в прострации и ни о чем не думал. Вскоре он услышал стон Нанами, которая начала потихоньку приходить в себя, но не обратил ни малейшего внимания на это.       Очнувшись, девочка осмотрелась и резко во весь голос закричала от страха при виде трупа офицера с пробитой грудью. Она закрыла лицо ладошками и задрожала от наступающей истерики. Резкий крик девочки вывел лиса из пограничного состояния. В ту же секунду он оказался рядом с ней, закрывая своим телом ужасную картину, представшую перед её глазами.       — Я… Нанами, прости, прости меня! — прижимая окровавленными руками тело своей хозяйки к себе, говорил лис, хотя ясно понимал, что извинений недостаточно. И, видимо, больше никогда не будет достаточно.       Почувствовав руки лиса на своих плечах, русоволосая тут же попыталась оттолкнуть его. Ведь именно эти руки, которые должны были защищать от любых бед, навредили ей. Томоэ же продолжал только сильнее обнимать девочку, не обращая внимания на её попытки освободиться. Однако стоило ему чуть сильнее прижать малышку к себе, как поток слёз и истерики прервал болезненный крик. В тот же миг лис вспомнил, как ослепленный яростью сильно схватил Нанами за плечи и, наверное, как-то повредил их. Он немного ослабил хватку, и девочка смогла выбраться из его рук, сразу же делая пару шагов назад.       — Позволь мне вылечить тебя, Нанами, — с мольбой в голосе произнес лис, протянув к девочке руку, но в тот же момент убрал её, окровавленную.       — Н-нет, нет! Больше никогда не трогай меня, — продолжая плакать, прошептала русоволосая. Еще раз взглянув на перепачканного кровью лиса, а также на мертвого офицера неподалеку, малышка закусила дрожащую губу и попыталась убежать, дабы не видеть всего этого. Но сил подняться на второй этаж у неё просто не было, поэтому она села на одну из ступеней, продолжая плакать от собственной беспомощности.       Лис какое-то время слушал, как Нанами рыдает. Её всхлипы то затихали на некоторое время, то вновь становились громкими… Оглушительно громкими в заполняющей дом тишине. Парень не представлял, как выразить свое сожаление обо всём случившемся. В душе он понимал, что перегнул палку и показал девочке дремлющую со времен жестокой «терапии» старейшин часть себя. Лис и не думал, что она настолько скоро даст о себе знать. Но, как оказывается, зло и вправду не дремлет, а ждет своего часа, чтобы вновь и вновь показывать ёкаю, кто он есть на самом деле.       Вскоре парень проследовал за Нанами. Она всё так же сидела на ступеньках, правда, уже не плакала, но её взгляд был подавленным или, скорее, даже сломленным. Поджав под себя ноги, она выглядела как меленький зверек, от беспомощности забившийся в угол. Хранитель безмолвно присел на одну ступеньку ниже и время от времени посматривал на малышку в ожидании, что она хоть что-нибудь скажет.       Шли долгие минуты тишины, которую русоволосая, видимо, и не думала нарушать, потому Томоэ заговорил первым:       — Мне впервые за многие-многие века жаль, что я разрушаю чью-то жизнь. Хоть и не так скоро и быстро, как это у меня обычно бывает, но так или иначе я делаю это, — Томоэ будто и не ждал ответа, в какой-то момент он осознал, что ему будет достаточно, если его просто выслушают. — Я тебя подвел, Нанами. Впервые за многие столетия нашелся кто-то, кто был со мной искренен и по-настоящему добр, кто принял меня вместе с моими далеко не самыми приятными сторонами, а я всё это втоптал в грязь.       Нанами никак не реагировала, но внимательно слушала ёкая, всё еще своего хранителя. Он никогда не говорил ничего подобного, поэтому слышать такие слова ей было ново и отчего-то неловко.       — Я всегда был уверен, что старейшины, просвещенные и вы, дети просвещенных, просто подчиняете себе нас и всю нашу сущность, пользуясь обретенной силой в своих, непонятных для меня ранее целях, — Томоэ на пару секунд замолчал и, будто чувствуя на себе взгляд Нанами, обернулся, также взглянув на девочку. После недолгой паузы он продолжил: — Но слова этого полицейского остудили мой пыл. Он предпочел умереть от моих рук, чем продолжать следовать указаниям совета! И я подумал, что, возможно, среди вас и вправду есть те, кто с нами искренен.       Нанами больше не могла выслушивать исповедь своего хранителя и потому поспешно, насколько это было возможно в её состоянии, спустилась на одну ступеньку ниже и, закрыв глаза, дабы не видеть кровь на руках и одежде парня, прижалась к его плечу, а после и вовсе обняла его, стараясь не делать резких движений, чтобы сильнее не повредить плечи. Томоэ совсем не ожидал такой реакции, потому не знал, как себя повести. Слова девочки, брошенные ею на эмоциях, не позволяли лису прикоснуться к ней и хоть как-то выразить свою благодарность за прощение.       — Я могу тебя обнять, Нанами? — немного неуверенно и в то же время осторожно спросил Томоэ. Нанами ничего не ответила, лишь утвердительно кивнула головой и, шмыгнув носом, юркнула под руку ёкая. — Хорошо, я постараюсь осторожно.       Лис аккуратно приподнял малышку и посадил себе на колени, чуть прижимая её и поглаживая рукой по спине. Он только сейчас обратил внимание, что так и не вымыл руки от крови, поэтому нечаянно запачкал одежду Нанами. Но в данный момент его больше волновали поврежденные участки тела девочки, чем испорченная одежда.       «У неё могут быть сильные ушибы или вывих, в лучшем случае… Надеюсь, я хотя бы ничего не сломал», — размышлял Томоэ, продолжая медленно и неторопливо поглаживать девочку по спине. Вскоре лис осторожно сместил свои руки на её плечи и без предупреждения начал залечивать нанесенные им же повреждения. Яркий свет от энергии, исходящей из пальцев и буквально пронизывающей насквозь плечи малышки, постепенно приводил в порядок её тело и утолял боль. Лис старался делать всё аккуратно и едва ли ощутимо, потому процесс занял длительное время.       Нанами чувствовала, как связки и суставы медленно смещаются на свои места. Несмотря на то, что Томоэ старался сделать всё как можно более безболезненно, она всё равно чувствовала неприятную тянущую боль, отчего сильнее вжималась в грудь хранителя, стискивая кулачками его кимоно.       — Потерпи еще немного, я почти закончил, — проговорил лис вполголоса. Уже исцелив одно плечо и долечивая другое, он перенес свободную руку на затылок девочки, легко поглаживая её, чтобы успокоить.       Когда Томоэ закончил врачевать, он слегка отстранил от себя Нанами и вгляделся в её совершенно вымотанное и уставшее лицо. Еще чуть-чуть и она бы совсем отключилась.       — Тебе нужно поспать, — заключил хранитель, вставая со ступеньки. Он взял Нанами на руки и понес в её комнату, подальше от вида и запаха крови.       — Не уходи только, — сонно пролепетала девочка, устраиваясь удобнее в теплых руках хранителя.       По пути в комнату лис объяснил малышке, что ему необходимо убраться на этаже ниже и привести себя в порядок.       — Но как только я закончу, я обязательно приду к тебе, хорошо? — уже укладывая Нанами в постель, спросил Томоэ. Лис помог хозяйке снять грязную футболку и, сообщив, что отнесет её в стирку, а после возьмется за наведение порядка в прихожей, вышел из комнаты.       Когда ёкай покинул спальню Нанами, он без промедления направился в ванную, дабы смыть с себя кровь, а заодно бросить грязную одежду в стирку. Будучи мастером перевоплощений, ему не составило труда сменить одежду на себе на чистую, хотя куда приятнее было надевать выстиранные вещи, обладающие своим особым запахом чистоты. В который раз Томоэ отметил, что ему необходимо купить себе пару юкат и кимоно на выход.       Совсем скоро на хранителе не было и пятнышка грязи и крови, чего нельзя было сказать о мебели и ламинате на полу первого этажа. Первым делом Томоэ избавился от тела мужчины, испепелив труп своим пламенем, а после смёл его прах и начал смывать кровь, которая была буквально повсюду. Спустя полчаса в доме стало идеально чисто, будто ничего и не происходило. Открыв окна на кухне, дабы проветрить помещение, лис, как и обещал, вернулся в комнату девочки.       Он не решился нарушать сон малышки, поэтому просто присел рядом с её кроватью, наблюдая за тем, как она спит. День был насыщенным как в хорошем, так и в плохом смысле. Лиса всё время терзали мысли о том, что же он должен сделать с полученной от офицера полиции информацией. Он понимал, что необходим продуманный план действий и что стоит донести всё до определенного немногочисленного круга сверхъестественных существ, которым он доверял. Вместе они бы продумали стратегию и остановили старейшин. Томоэ также осознавал, что вплоть до совершеннолетия Нанами ему необходимо повременить с какими-либо планами, поскольку это может поставить малышку в опасное положение, а он больше не желал допускать и малейшую возможность навредить ей. Поэтому он принял для себя одно из главных решений на ближайшие тринадцать лет: максимально обезопасить Нанами от всего, что касается планов старейшин, стать её силой и опорой на всё это время и только когда она повзрослеет, когда он будет уверен, что она больше не нуждается в его помощи и заботе, основательно взяться за грязные дела, проворачиваемые просвещенными и старейшинами. Томоэ понимал, что всё будет куда сложнее. Возможно, ему снова придется стать жестоким убийцей, каким он был в недавнем прошлом. Но как хранитель он прежде всего должен думать о безопасности девочки сейчас и в том непростом будущем, которое уготовано ему и его собратьям.       В потоке собственных размышлений лис не заметил, как уснул, опустив голову на край кровати Нанами.