Symphony.

      — Да, мам, я хорошо себя веду и спать ложусь вовремя, — говорила Нанами, стоя на маленьком стульчике возле комода. — Нет, мам, с Томоэ мы не ссоримся больше, и я не убегаю никуда. Мы теперь друзья! — с полной уверенностью произнесла малышка, на что лис вопросительно повел бровью, но не стал как-то это комментировать. — Вы когда приедете?       Буквально недавно позвонили родители Нанами, дабы убедиться, что с их дочерью всё в порядке. Ведь звонка, о котором шла речь в оставленном перед уходом письме, они так и не дождались ни от неё, ни от лиса. Телефонную трубку снял Томоэ и, когда по короткому «алло» ему удалось узнать голос матери Нанами, сразу передал её девочке, тем самым избавляя себя от утомительных бесед с женщиной.       — Не знаете еще? Понятно, — грустно проговорила Нанами и тяжело вздохнула. — И я тебя люблю, мам. Ты только звони. Каждый день звони! — чуть всхлипнув добавила она, но быстро взяла себя в руки, чтобы не расстраивать мать слезами. — Да, пока-пока.       Девочка положила трубку и осторожно слезла со стула, дабы не упасть. После разговора с матерью она была немного понурой и расстроенной. При других обстоятельствах девочка, возможно, дала бы слабину и немного поплакала, но перед Томоэ не хотела лить слёзы, поскольку его реакция была вполне предсказуема.       — Почему ты не рассказала родителям, что я оставлял тебя одну? И еще… С каких это пор мы друзья? — в лисе проснулось любопытство.       Но Нанами будто не слышала хранителя. Её хмурое выражение лица и стеклянные глаза, смотрящие в одну точку, говорили о глубокой печали, которая осталась после разговора с родителями. Видя и понимая это, ёкай решил как-то отвлечь русоволосую. Он не умел поддерживать или выражать сочувствие, потому это показалось ему единственным верным вариантом.       — Нанами, не хочешь пойти погулять? Погода вроде ничего сегодня, — парень спросил первое, что пришло в голову.       Девочка очень любила прогулки. Как говорится, хлебом не корми, дай погулять. Потому от такого предложения лиса она тут же встрепенулась, а её глаза засияли от радости. Томоэ облегченно выдохнул, удовлетворенный реакцией Нанами. За всё время, проведенное с девочкой, он порядком подустал от перепадов её настроения, но решил, что лучше уж пусть она радуется чему-то, чем плачет.       Обладая способностью к перевоплощению, ёкай с легкостью смог скрыть свои лисьи уши и хвост, благодаря чему стал вполне похож на обычного человека. Его внешняя красота, изящные черты лица, а также любовь к традиционной одежде — кимоно — выделяли его из толпы. Когда они вышли на улицу, Нанами отметила, что Томоэ оказался прав: погода была действительно неплохая. Несмотря на облачность и почти полное отсутствие солнечных лучей, плюсовая температура и теплый ветерок приятно ощущались на коже.       — Томоэ, зачем ты спрятал не только уши и хвост, но и свои длинные волосы? Мне они так нравятся, — расстроенно проговорила девочка, вышагивая по тротуару. — Мог бы и оставить их.       Ёкай не совсем понимал маршрут их прогулки, потому внимательно осматривал местность, дабы запомнить дорогу и вернуться домой без приключений. Проходя вдоль тропинки, лис отметил для себя красоту природы вокруг: множество зелени и пышных деревьев, которые возвышались над небольшими двухэтажными домами, похожими по своей планировке на дом Нанами.       «Скорее всего, это спальный район, потому здесь не суетливо и не шумно, как бывает в больших городах», — размышлял Томоэ, но вопрос малышки, адресованный ему, вырвал из череды мыслей.       — Не хочу, чтобы на них оседала городская пыль. Тогда бы пришлось их мыть, — незаинтересованным и спокойным тоном ответил лис, убирая кисти рук в рукава кимоно.       Нанами ничего не ответила, лишь с грустью вздохнула и продолжила вприпрыжку идти вдоль дороги, иногда забегая вперед. Вскоре парень заметил, что деревьев в округе становится меньше, и взору открываются некоторые городские постройки, гораздо более высокие, чем те двухэтажные дома, что встречались им на пути ранее. Через несколько минут Нанами и Томоэ свернули с дороги, и их взору открылась большая детская площадка. Только тогда лис понял, куда всё это время вела его девочка.       — О не~ет, я здесь точно находиться не стану, — категорически заявил Томоэ. — Тут полно маленьких и приставучих шумных существ. Это так же, как ты, только в двойном размере. Смерти моей хочешь? — его вопрос прозвучал пренебрежительно, но ответа не требовал.       — Ну пожалуйста! Мы недолго. Я чуть-чуть поиграю, и мы уйдем, — с мольбой в голосе произнесла девочка и, взяв Томоэ за руку, потянула в сторону площадки.       Лис с досадой закатил глаза, но всё-таки пошел следом за малышкой, условившись, что они пробудут на площадке не больше часа. Немного осмотревшись, ёкай заметил поблизости несколько лавочек, стоящих в тени деревьев, поэтому, недолго думая, направился к ним.       — Я буду сидеть во~он там, — произнес лис, указывая на одну из скамеек и попутно доставая из рукава кимоно небольшую книжку в мягком переплете. — По пустякам не беспокой, а если что, кричи как можно громче, ведь я могу и не услышать тебя из-за всех этих воплей.       Ответив короткое «хорошо», Нанами побежала на площадку играть вместе с другими детьми. Малышка очень любила это место, потому что приходила сюда вместе с кем-то из родителей, когда второй из них уезжал в командировку. Особенно девочке нравилось бывать здесь с матерью, ведь она всегда принимала участие в играх дочери. Так здорово было лепить вместе куличики из песка… Эти теплые воспоминания заставили Нанами прийти на площадку вместе с Томоэ, дабы немного окунуться в атмосферу тех счастливых дней.       Тем временем лис сидел под кронами деревьев на лавочке, почитывая свою книгу и наслаждаясь теплым ветерком, который ласкал тело. До него время от времени долетали крики детей с площадки, но они сильно его не беспокоили и не отрывали от чтения. В какой-то момент лис подумал, что вроде всё не так уж и плохо, как ему казалось, и он даже не будет против задержаться в этом месте подольше. Но неожиданно идиллию прервало появление одного его знакомого.       — Ну что, Томоэ, каково быть в роли хранителя? Небось, помираешь от скуки? — спросил сидящий рядом парень, появившийся будто из ниоткуда.       — Я знал, что ты рано или поздно навестишь меня, Курама. Ждать долго не пришлось, — не отвлекаясь от чтения, спокойно произнес лис и перевернул очередную страницу.       — Ты проиграл мне прошлую партию в шоги*. Отыграться не желаешь, друг? — также, как и сам необычный красноволосый парень, одетый в готическом стиле, вдруг, откуда ни возьмись, появилась доска для игры и мешочек с фигурками внутри.       — Я бы не советовал тебе использовать магию здесь, дабы не травмировать психику этих глупых существ, — надменно произнес лис, всё-таки оторвавшись от чтения и взглянув на принадлежности для игры. — Ты нашел меня только ради того, чтобы поиграть в шоги? — поинтересовался парень таким голосом, будто тенгу сотворил какую-то глупость.       — Ну… — Курама почесал затылок и таким же робким голосом продолжил, — мне просто скучно без тебя. Я даже перестал расхищать и грабить деревни.       — Я крепко связан. Эта девчонка без моей помощи научилась призывать меня в любое время и из любого места, так что, друг, наше веселье закончилось, так понимаю, — произнес лис и снова направил взгляд в свою книгу.       — И ты так просто сдался? Надо бы тебя расшевелить, да и самому позабавиться, — загадочно прошипел парень и исчез в ту же секунду.       Томоэ немного нахмурился, не понимая, что именно подразумевал Курама. С неким беспокойством, которое даже в малой степени обычно не характерно лису, он приподнялся со скамьи на несколько секунд, дабы осмотреться и убедиться, что всё в порядке. Томоэ уже много веков был знаком с тенгу и потому знал, что его развлечения зачастую не такие уж и веселые, скорее жестокие и кровопролитные. Свое беспокойство ёкай мог бы объяснить нежеланием наводить шумиху и привлекать внимание старейшин. Однако тревога Томоэ оправдалась, когда крики детей стали громче обычного. Самое главное, что среди них парень узнал голос Нанами, зовущей на помощь.       В доли секунды лис оказался на детской площадке, где царила настоящая паника. Курама и его собратья тенгу будто вышли на охоту: они пугали, играли, а после жестоко убивали своих жертв без разбору: и взрослых, и детей. Люди в панике разбегались. Родители среди этого хаоса, звенящего рыданиями и криками, пытались найти своих малышей, но не всем удавалось обнаружить их живыми. Так Томоэ мельком увидел женщину, которая обезумела от горя и, не обращая внимания на продолжающиеся массовые убийства, склонилась над телом своего сына и горько плакала. Но вскоре и её мучения закончились, когда один из тенгу приблизился и буквально одной рукой пробил грудь женщины, вынув её сердце, а после куда-то отбросил его и уже нацелился на следующую жертву своих игр. Ёкаю было не впервой видеть столько крови. Когда-то он и сам убивал, потому абстрагироваться от ужаса и горя людей ему было совсем не сложно. Сохраняя спокойствие, хранитель пытался найти свою хозяйку и среди живых, и среди мертвых. Однако так нигде её и не увидел. Совсем скоро почти все на площадке были уже мертвы.       — Не её ли ты ищешь, Томоэ? Эта девчонка твоя хозяйка, верно? — выходя откуда-то из-за невысоких деревьев вместе с Нанами, произнес Курама.       Девочка то ли от страха и оцепенения, то ли из-за того, что тенгу крепко держал её за шиворот своими окровавленными руками, не могла сделать и шага самостоятельно. Осматривая свою хозяйку, парень поначалу не заметил каких-либо физических повреждений. Но когда Нанами подняла свое заплаканное лицо, его взору открылись глубокие царапины на щеках, из которых сочилась кровь.       — Ты знал, что у неё гемофобия*? Девчонка так долго брыкалась и вырывалась… Но стоило пролить немного крови и она будто впала в ступор. Хороший способ усмирения, — с усмешкой произнес красноволосый, перемещая свою руку на оголенную шею девочки и впиваясь в неё ногтями. Нанами только громко вскрикнула от боли и закрыла глаза, чтобы не видеть стекающую с шеи кровь.       — Чего ты пытаешься добиться, Курама? То, что ты издеваешься над Нанами, не вызывает у меня никаких эмоций. Я даже больше скажу: мне на неё абсолютно наплевать, — как можно спокойнее и хладнокровнее проговорил Томоэ, убирая свою книгу куда-то в рукав.       Лис чувствовал всю напряженность ситуации и понимал, что если прямо сейчас не уберется отсюда, то велика вероятность вновь столкнуться со старейшинами (а они обязательно явятся на место этого кровавого происшествия, возможно, даже в роли полиции, ведь связи и «свои люди» у них повсюду). А там, кто знает, как они решат поступить с ним из-за того, что не смог уберечь Нанами от опасности. Лис раз за разом прокручивал в голове возможные варианты выхода из положения для себя и своей хозяйки. Как бы ему ни хотелось всё бросить и спасти собственную шкуру, оставить девочку он не мог хотя бы потому, что у неё были серьезные повреждения, свидетельствующие о халатном отношении лиса к своей новой роли. Нет, Томоэ, конечно, был бы совсем не против, чтобы его избавили от обязанностей хранителя, но снова торчать там, где его долгое время мучительно «перевоспитывали» (если это можно так назвать), желания совсем не было.       — Нанами, ты слышала? Твоему хранителю наплевать на тебя, — обращаясь к девочке, проговорил Курама, но какой-либо реакции от неё не последовало, потому тенгу снова перевел взгляд на Томоэ. — Это именно то, что я хотел услышать от своего друга. Раз тебе нет дела до этой малявки, убей её сейчас же и будешь свободен. Или же мне сделать это самому? — приближая окровавленную руку к горлу малышки, хищно произнес парень.       Мысль об убийстве этой приставучей и надоедливой девчонки приходила в голову и самому лису, поэтому какая-то часть его — темная часть — поддерживала идею тенгу. Но приглушить тихий голос отрицательной сущности лиса помогло то воспоминание, которое прошедшим днем показала ему Хоко. На долю секунды Томоэ ощутил ранее незнакомое ему чувство. Парень не мог точно его охарактеризовать, но толика сострадания, волнения и желания уберечь ту, которая несмотря на его паршивый характер относится к нему искренне и с добротой, побудили лиса на решительные действия.       — Знаешь, Курама, твоя идея мне очень даже нравится. Но с чего ты вдруг взял, что можешь меня ставить перед каким-то выбором? Это шантаж чистой воды. А создание вроде тебя не способно оказать влияние на меня, — насмешливо произнес лис. В тот же момент вокруг него появились синие языки пламени. — Ты же знаешь, что я сильнее, так откуда столько смелости и дерзости у такого, как ты?       Оценив ситуацию и количество тенгу, которые лишь ждали сигнала от Курамы, лис создал равное количество пламени вокруг себя и, не сделав и шагу с места, направил синие огненные языки на каждого из присутствующих. Томоэ понимал, что это, скорее всего, не обездвижит врагов окончательно, но у него будет время оказаться рядом с Нанами и защитить её уже в ближнем бою. План сработал успешно. Когда пламя лиса коснулось Курамы, в попытке защитить себя он отпустил девочку. В ту же секунду Томоэ оказался рядом с хозяйкой, укрывая её у себя за спиной. Парню оставалось нанести пару ударов, дабы окончательно вывести из строя своего друга, а значит, и его сородичей, которые не стали бы нападать после, но что-то внутри заставило отступиться от этой идеи. Томоэ много веков знал Кураму, они спасали друг друга в самых разных ситуациях, а потому лис относился к нему скорее как к младшему брату. Наклонившись совсем близко к парню, ёкай произнес:       — Говоришь, я проиграл тебе предыдущую партию в шоги? Моя стратегия в реальном бою сработала отлично, так что в этой партии победа за мной, — Томоэ взял Нанами за руку и, уже собираясь скрыться вместе с ней, добавил напоследок: — За то, что я сейчас сохранил тебе жизнь, мой долг в две сотни тысяч йен также аннулируется, друг мой. И чтобы я даже близко не видел тебя рядом со своей хозяйкой!       Это были последние слова лиса, прежде чем они с Нанами исчезли с детской площадки. Благодаря тому, что Томоэ успел хорошо запомнить дом Момодзоно, ему не составило особого труда представить его и в доли секунды переместиться в нужное место, будто из ниоткуда появляясь в комнате девочки.       — Вот мы и дома. Как ты себя чувствуешь, Нанами? — оборачиваясь к хозяйке, поинтересовался лис.       Однако никакого ответа не последовало. Телепортация далась малышке с трудом, и, когда лис обернулся, она сидела, опираясь руками о пол. Ей едва хватало сил, чтобы не упасть. Кровь на щеке уже почти остановилась, но оставленные когтями Курамы шрамы на шее продолжали сочиться. Из-за страха собственной крови, успевшей уже изрядно испачкать пол, а также из-за всей этой ужасающей ситуации Нанами до конца не осознавала реальность происходящего.       Томоэ без раздумий подхватил девочку на руки и быстро понес в ванную. Он ощущал, как подрагивает её тело от пережитого шока. Полная дезориентация касательно вопроса, как привести Нанами в нормальное психологическое состояние, заставляла парня почувствовать себя растерянным. Физические травмы девочки были не так ужасны, и лис вполне был способен их залечить, но как помочь её душевному состоянию, он понятия не имел.       — Так, я тебе сейчас помогу снять платье и посажу в ванную, чтобы смыть грязь с ран, хорошо? Ты меня понимаешь? — Томоэ говорил успокаивающе настолько, насколько был вообще способен это делать. Но никакого ответа от Нанами не последовало. Она лишь подняла на него безжизненный, лишенный понимания всего происходящего взгляд и коротко, едва заметно кивнула головой.       Заметив этот жест, Томоэ осторожно коснулся застежки на перепачканном кровью платье маленькой Нанами. Медленно и аккуратно потянув молнию, он расстегнул платье и снял его с дрожащего тела девочки. Лису было немного неловко раздевать свою хозяйку, поскольку ранее ничего подобного ему делать не приходилось. Но убедив себя в том, что Нанами всего лишь ребенок и в этом ничего такого нет, парень снял с неё остатки одежды, в том числе и нижнее белье, и осторожно усадил в ванную. Пару секунд ушло на то, чтобы отрегулировать воду, а после лис стал медленно смывать грязь и остатки крови с тела малышки, наблюдая за её реакцией.       Нанами вздрагивала от неприятных ощущений каждый раз, когда теплая вода касалась порезов на шее и лице. Согревающий душ понемногу успокаивал девочку и заставлял расслабиться. Вскоре Нанами ощутила руку лиса на своем теле, а также почувствовала приятный запах мыла, которым хранитель смывал грязь, пыль и кровь. Мысли были хаотичными и надолго не задерживались в голове, но девочка успела отметить, что мягкие поглаживающие касания успокаивают её и уносят страх.       — Я всё смыл с тебя, потому сейчас выключу воду, укутаю тебя в полотенце, возьму на руки и отнесу в свою комнату. Нужно залечить все раны, — буквально каждый свой шаг пояснял лис, дабы не вызывать у Нанами никакой негативной реакции или испуга.       Осторожно обернув девочку в мягкое махровое полотенце и стараясь не задеть чувствительные порезы на коже, парень направился в свою комнату. Лис отметил, что за окном уже стемнело, но свет включать не стал. Опустив малышку на кровать, он присел рядом и стал промакивать влажное тело полотенцем.       — Я могу быстро залечить твои раны. Ты будешь в порядке, не переживай, — Томоэ понимал, что его слова, скорее всего, не имеют какого-то значения для Нанами, но всё же надеялся, что рано или поздно они найдут отклик. — Но пока посиди так, я схожу в твою комнату за одеждой.       Учитывая, что лис не знал, где какие вещи лежат в шкафу его хозяйки, ему пришлось открыть почти все ящики и дверцы, прежде чем он нашел какую-то футболку, белье и шорты. Вернувшись, он застал укутанную в полотенце Нанами лежащей на подушке и безэмоционально смотрящей куда-то в одну точку. Томоэ присел рядом и медленно коснулся пальцами порезов на щеке.       — Может быть немного неприятно, потерпи, — предупредил лис, прежде чем серо-голубое свечение окутало его руку. Исходящий из кончиков пальцев свет начал будто впитываться в раны девочки, оставляя после себя гладкую кожу, словно никаких повреждений и не было.       Нанами и правда было слегка неприятно, потому, когда кожи коснулось свечение, она шикнула от ощущения чего-то горячего внутри и зажмурилась. Закончив со щекой девочки, Томоэ проделал те же манипуляции с её шеей. Совсем скоро на теле малышки не осталось и следов от нанесенных увечий, чего нельзя было сказать о её душевном состоянии. Затем лис приподнял девочку с постели, дабы одеть её в чистую одежду.       — Ну вот, вроде бы на этом всё. Наверное, тебе нужно поспать. Тебя отнести в свою комнату или, может, мне уйти? — ёкай не знал, последует ли ответ на его вопрос.       Нанами никак не отреагировала. Парень понимал, что и так сделал всё, что в его силах, но как помочь девочке морально, он не знал. Решив оставить хозяйку в покое, лис собрался сам уйти из комнаты и дать ей возможность побыть наедине с собой. Он уже хотел было подняться с постели, но вдруг почувствовал, как маленькая ручка ухватилась за рукав его кимоно.       — Поспи со мной сегодня. Мне страшно, — дрожащим голосом прошептала девочка и чуть всхлипнула.       Томоэ понимал, что для него неприемлемо спать с человеком, тем более с такой маленькой девочкой. И он уже говорил Нанами об этом. Всё его естество было настроено на очередной отказ, но видя, что хозяйка действительно напугана, и чувствуя некую вину перед ней (ведь он допустил, чтобы кто-то причинил ей серьезный вред), лис усмирил свое эгоистичное и надменное «Я» и, вздохнув, согласился.       Расстелив постель и убрав влажное полотенце на кресло, он прилег рядом с Нанами на подушку. Девочка была рада, что лис не отказал ей в её маленькой просьбе. Где-то внутри, среди бушевавших в ней сегодня чувств боли, страха и паники от пережитой ситуации, появилось теплое и успокаивающее чувство умиротворения. Когда Томоэ накрыл малышку легким одеялом, она чуть заметно улыбнулась и, обнимая, прижалась к его груди. Парень чувствовал себя крайне некомфортно: от каждого движения девочки он будто переставал дышать, и в целом преобладало ощущение некой скованности. Вскоре Нанами подняла взгляд на хранителя и провела рукой по коротким волосам.       — Мне очень нравятся твои длинные волосы, — тихо проговорила девочка и с улыбкой добавила: — Ни у кого нет таких красивых волос.       Обладая незаурядным умом и понимая намеки, лису не составило сложностей догадаться, к чему ведет малышка. Пораскинув мозгами, ёкай отметил, что сегодня всё идет не так, как хотелось бы, и что он весь день делает что-то противоречащее его принципам, потому парень вновь решил пойти на поводу у девочки. Вернуть свое истинное, первоначальное обличье не составило труда. Буквально через секунду у него вновь появились хвост, лисьи уши и длинные платиново-белые волосы, которые так любила Нанами.       Девочка, будто спрашивая разрешения, пристальным взглядом смотрела в светло-лиловые глаза своего хранителя, осторожно касаясь пальцами его мягких волос.       — Но это лишь сегодня! И… не тяни их только, пожалуйста, — немного строго и тихо произнес Томоэ, прикрывая глаза и тем самым давая волю Нанами, которая тут же запустила пальцы в его длинные волосы.       Девочка не совсем понимала, в чём причина такой перемены в поведении ёкая, и не знала, почему он всё ей позволяет, но решила не вдаваться в расспросы и радоваться благосклонности лиса. Перебирая пряди его волос, гладя их и просто касаясь, вскоре она почувствовала себя максимально спокойно и уютно.       Чуть позднее Томоэ начал ощущать, что ручки малышки стали менее подвижными, а вскоре и вовсе обмякли, прекратив какие-либо движения. Он немного отстранился от девочки и заметил, что она уже крепко спит. Тихонько, чтобы не разбудить, он поправил одеяло и, встав с постели, направился в сторону ближайшей комнаты. Всё-таки лису было некомфортно лежать рядом с Нанами, а ему тоже необходимо было отдохнуть после непростого дня.