Ад на Двоих

      Начиная с 1 сентября, английские и французские войска стремительно отступали от Германской армии. Германцы с огромной скоростью продавливали позиции и постоянно наступали на пятки союзникам. Положение казалось совсем безвыходным, но вскоре с помощью авиаразведки были получены данные, что германцы подставили свои слабые места под удар. Огромными усилиями штаб был убеждён собрать силы и начать атаку. 4 сентября был издан приказ о наступлении, в котором участвовала и 6-я армия, в 13-й дивизии которой и находился Клод и его новые друзья — Жан, Жак и Эмиль.       Вечером, дивизия расположилась на привале. Настроение у солдат было слишком уж разнящееся — одни были в предвкушении сражения, проверяли и без того уже до блеска начищенное оружие, делились откуда-то взявшимися советами по ведению боя, вспоминали тренировки. Другие же сидели подавленные, испуганные, кто-то говорил с друзьями о своём, кто-то уставился в пустоту и ждал. В компании друзей были и те, и те. Клод сидел, уставившись в землю и думал. Думал о Маттиасе, думал о завтрашней битве… — Эй! Чего приуныл? — прихлопнув его по плечу, рядом сел Эмиль. — Я? А, думаю… — О завтрашнем? — Да… — Расслабься. Мы ударим им в тыл, они даже и моргнуть не успеют. Сделаем всё быстро и вернёмся домой — с улыбкой объяснил он. — Мне кажется ты чересчур весело настроен. Посмотрим, как ты завтра поговоришь… — с грустью сказал Клод. — Да не спорьте вы. Будем держаться укрытий, метко стрелять и не мешкать и всё получится! — рядом подсел Жан. — Да ты такой меткий я погляжу? Сам-то не трусишь? — спросил Эмиль. — Я не боюсь своих действий. Я знаю что буду действовать чётко и быстро. Советую вам запомнить тоже. Не думайте о смерти. — Ну ты Ницше. Думаешь, так всё просто? — Да что ты… — Ну ладно, ладно. Я не из неуклюжих, да и снаряжение наше носить мы умеем. Думаю, не мешкая мы выживем точно. — Ну, что скажешь? — приобняв Клода спросил Жан — Идёшь с нами? — У меня есть выбор? — с улыбкой спросил Клод. Ребята рассмеялись и настроение стало заметно улучшаться. — Не волнуйся за своего брата, Клод, я уверен он где-то в самом острие удара, а не в тылу — подбодрил Жан. — Откуда мы можем что-то знать? Единственное, о чём я думаю, что я могу его подстрелить… — Их очень много, друг, он будет где угодно. Не волнуйся! — успокоил Эмиль. — Ладно, пойдём-ка спать. Завтра рано выдвигаться — сказал Жан. Никто не мог ему возразить. За этот многокилометровый марш они устали и вымотались. Нужно было набраться сил…       5 сентября, рано утром построение было завершено. Все были готовы к атаке. Окончательно Клод пробудился, услышав команду. — Батальо-оон! Марш! Вот оно. Сейчас ровным шагом они пойдут по чистому полю, их заметят и начнётся кутерьма. Да и номер дивизии не внушал доверия — 13. Клод был отчасти суеверен и придавал значение малейшим деталям. Да ещё и шёл в первых рядах. Вдруг сейчас… — Батальоо-оон! Vive la France! В атаку! — пронзительный звук свистка сорвал всех с места, и дивизии понеслись в атаку с громким «Ура!» До позиций немцев было около ста метров. Только тогда стали видны на пальцах считанные солдаты, выбегавшие полуголыми из палаток, спотыкающиеся, ищущие оружие, прыгающие, махающие руками, сносившие ногами палатки. Их меры не принесли почти никаких успехов, в отличии от мер французских солдат, которые смогли поднять состав заградительного отряда, уже ворвавшись в лагерь и заведя штыковой бой. Французы убивали всех, кто сопротивлялся без сдачи. Сдавшихся же охотно брали в плен. Первые шаги были сделаны весьма успешно. Оставив дивизию занимать эти укрепления, 6-я армия продолжила рейд в тыл противника. Постепенно, бои становились труднее, арьергардные лагеря слышали выстрелы и разрывы и всё более тщательнее готовились к отражению атак, применяя уже и артиллерию. 6-я армия несла первые потери. Чем глубже немцы укрепились, тем тяжелее было сковырнуть их.       Клод завидел впереди небольшую насыпь, за которой вполне можно было залечь, и ринулся туда. Как только он залёг, рядом плюхнулись Эмиль и Жан. — Ну? Как первый бой? — всё с той же улыбкой прокричал Эмиль. — Нашёл время! Внимание на те руины, там, кажется, пулемёт! — скомандовал Жан. Действительно, из окна виднелось частое пламя из ствола и с той стороны были слышны чёткие очереди. Пулемёт спокойно выкашивал солдат, выбегающих на поле и надо было что-то делать. — Есть! Я сейчас! — Клод сорвался с места, перевалился через насыпь и, пригнувшись, побежал к развалинам. — Стой! Клод! Ты куда?! — заорал ему вслед Жан. — Прикроем его! Давай! — Эмиль вскинул винтовку и начал отстреливать всех немцев, что были рядом. Так же поступал и Жан. Тем временем, Клод то полз, то перебегал. Он надумал взорвать позицию с пулемётом парой трофейных гранат, которые подобрал на прошлой позиции. Постепенно, за ним продвигались и два его товарища. Наконец, Клод оказался рядом. В чувство его привели чёткие очереди, раздающиеся прямо над головой. Его смелость вмиг улетучилась, а голову снова занял страх. — «Я же…так близко… Боже, а если мне сорвёт руку пулями? А если я высуну голову и… О, боже мой!» — Клод со всей силы вжался в стену. Граната в его руке тряслась. — «Давай же Клод! Давай. Клод. Клод. Клод…» — КЛО-ОД! ДАВАЙ ЖЕ, НУ! — в метрах от него окопались Жан с Эмилем и всячески пытались привести его в чувство. — «Клод… Стой, чего?» — Клод отвлёкся от мыслей и взглянул в сторону друзей. Те кричали ему и показывали руками, мол, «Бросай! Вот так бросай!» Он зажмурился, выдернул чеки и бросил их. Не в амбразуру. Вверх. Эмиль с Жаном выпучили глаза и пялились в сторону Клода. Тот же отскочил от стены и упал на землю, закрыв голову руками. Взрыв. Клод почувствовал, как его присыпало землёй.       Стена выстояла. Клод ловко забросил гранаты через верхний край стены. Немцы даже не заметили их. Пулемётное гнездо было уничтожено и Клод увидел, как из пролеска выбегают солдаты, поднимаются с поля и бегут в его сторону, радостно крича. Даже раненые, лежащие впереди и которых затем поднимали, привставали или вскидывали руки в радости — они зачистили тыл! Оказалось, Клод уничтожил «невидимый» пулемёт. Из-за пролеска его не было видно, а солдаты, лежащие в поле, вряд-ли могли что-то противопоставить. Солдаты устроили привал. Целый день они бежали, падали, ползли, переходили через болота и руины, и не зря. Им был открыт проход на приток Марны — Урк. — Чёрт, это было…необычно…- Клод сел у стены и тяжело выдохнул. — Ну ты чудак, а! Ты когда гранаты кинул, мы уж подумали что ты сам себя убить решил! — Эмиль легонько похлопал по каске Клода и присел рядом — Однако, надо признать, мудро сделано. Они даже и не заметили их. Молодцом! — А где Жак? — спросил Клод? — Жак? — Точно. Я же так его и не увидел после предыдущего укрепления! — воскликнул Жан. — Неужели он… — Нет. Нет, такого быть не может… Он же рядом был! — рассуждал Эмиль. — Я схожу назад и проверю. — Жан, ты с ума сошёл? Мы сюда бежали, а ты пойти хочешь. — Я быстро! Только не уходите! — сказав это, он сорвался с места и побежал. — Чёрт. Лишь бы всё было хорошо… Клод, ты как? — А? Я, вроде, цел…- замявшись ответил он. — Безумие… Ладно, давай поедим пока. — А Жан? — Вернётся к ужину думаю. Ещё раз поедим — улыбаясь ответил Эмиль. Далеко Жану идти не пришлось. Жак погиб. Непонятно замешкался ли, или нет, но он был в поле перед пулемётом, который уничтожил Клод. Труп был превращён в решето. Видимо, немцы считали его труп за солдата, который спрятался от пулемёта и проходились очередями и по нему. Ребята захоронили его в пролеске, поставили крест, отдали его личные вещи и документы на почту, чтобы отослать их домой. Так, война забрала у них одного друга…       Утром 6-го сентября наступление пошло по всему фронту. За ночь к немцам было переброшено два корпуса пехоты и бои приняли ожесточённое сражение. — Твою же мать! Давай! Давай, ну! Ну ты.Мм-хх! Давай! — пулемётчик пытался передернуть затвор «Шоша» и выбросить гильзу, застрявшую там, но всё было безрезультатно. Наконец, он просто долбанул кулаком по затвору, и тот поддался. — Они там как вкопанные! Мы, кажется, даже не перейдём! — пытался оценить ситуацию Эмиль. — Надо их задавить и пройти под прикрытием! — предложил Жан. — Да?! А с прикрывающими что делать будешь?! — Ребят, у меня кажется патронов нет! — Клод прощупал все подсумки, но обоймы так и не нашёл. — Ах ты мразь! — раздалось справа от Клода — Сколько можно, тварь?! Стреляй, слышишь, стреляй я говорю! Ублюдок! Засранец! Муд… Клода отвлёк лёгкий свист и металлический звон. Всё, что он успел увидеть, это отлетающая каска вместе с кусками головы и её содержимого. На труп он смотреть не желал. — Дерьмо! Надо что-то делать! — прокричал Эмиль. — Как же плотно они засели, а?! — рассуждал Клод.        Немцам на противоположном берегу реки было ничуть ни комфортнее. Постоянный огонь заставлял прятаться одну и другую сторону, которые снова несли огромные потери. К утру 7 сентября, к немцам прибыло подкрепление. Под плотным огнём, они смогли перейти реку и начать теснить французов, которые были почти разбиты. Было много пленных, больше было лишь убитых. — Ну, Матт, а ты переживал! Они ничего не могут! — радостно воскликнул Курт. — Не расслабляйся, мы ведь даже и половины пути не прошли! — заметил Ганс. — И что? Мы сейчас не пройдём, а пробежим! — Вы стреляйте лучше, а не болтайте! — Маттиас прицелился и начал выборочно отстреливать солдат. Французы хаотично бегали из укрытия в укрытие, они не знали что делать, не могли оценить ситуацию. Их паника заставляла укрываться за самыми хлипкими сооружениями, лишь бы пронесло. Но это мало помогало. Артобстрел делал своё дело и позиции буквально сметало. Маттиас был абсолютно спокоен. Выстрел — упал и покатился как мяч грузный солдат, выстрел — бежавший долговязый пехотинец вытянулся, встал и, шатаясь из стороны в сторону, наконец упал, выстрел — бегущий солдат поскользнулся и, подлетев ввысь, шлёпнулся на землю. Маттиас просто не понимал, что убивает людей. Он всё делал машинально, ведь он не знал что ещё ему можно делать. Крики и гул наводили на него невообразимый страх. — Они бегут! Матт, давай! — Курт выпрыгнул из-за укрытия и рванул вперёд. Немцы в радостном настроении буквально рвались вперёд, забывая даже оставлять отряды, чтобы укрепить позиции. Впереди оставались три позиции. Ещё немного — и победа за ними! Они бежали, а впереди них рвались снаряды, уничтожая позиции и тех, кто там был. Но эта позиция не хотела отдаваться. Французы яростно огрызались огнём из своего и трофейного оружия. Бой завяз, дело близилось к вечеру. Немцы организовали привал. Пока Курт и Ганс что-то обсуждали, Маттиас только начал осознавать, что он делал. Он вспоминал, как методично отстреливал солдат, как врываясь в лагерь вспарывал своим широким штыком грудь солдат, которым не посчастливилось, выбежав из-за угла наткнуться на него, как докалывал раненых, без рук, ног, развороченных буквально наизнанку. Он всё ещё видел эти деформированные куски мяса, пускай их уже давно свалили в кучу куда подальше. Он не хотел думать, что где-то тут был Клод. Он хотел просто вернуться к нему. Хотел, чтобы всё это исчезло, остановилось… — Враг! Открыть огонь! Послышались выстрелы. Французы, кажется, пошли в атаку. — Что? Они идиоты? Сколько их осталось, сотня, две? — выкрикнул Курт. Завязался бой. Вдруг, из леса на них выбежала целая орда темнокожих солдат направляющая на них свои штыки и яростно крича. Это прибыла на помощь Марокканская дивизия.       Ошарашенные немцы снова стали отступать, правда на сей раз теряя уже меньше бойцов. Французы же стали куда яростнее и уже не разбирали, кого брать в плен, а кого убивать. Как саранча они налетали на всё, что двигается и уничтожали. К ночи, позиции были восстановлены. — Чёрт возьми, это что было? — ошарашенно спросил у Маттиаса Курт. — Это был элемент неожиданности. — Неожиданность то, что Ганс ранен. — Будь ты ранен, ты бы так же сказал. Привыкнешь. — Завидую я тебе. Быстро ты в себя пришёл. — Меня радует, что среди пленных нету Клода. Господи, где же он может быть? — Точно в безопасности. Не волнуйся. Завтра снова попробуем. — Так и будет эта пробежка всю неделю идти? — Не знаю, друг, но давай-ка отдохнём…       Наутро, к немцам прибыло ещё подкрепление. Завязался жесточайший бой с намерением прорвать оборону. Немцев пачками закидывали на позиции французов, не давая тем передохнуть. Но вскоре осознав, что выдранные части для помощи оголили участок, годный для прорыва немцы стали отступать. Союзники двигались очень медленно и так и не смогли догнать немцев. Но битва была выиграна. Огромной ценой, но победа. Французы смогли пройти дальше Марны, приободрились и стали надеяться на лучшее. Впереди были бои с целью оттеснить врага. Тем временем, немцы шли к рекам Эне и Вель, за которые в будущем будут идти бои.       Маттиас вспоминал, как близко они были к гибели, когда французы начали переплывать реку и как передовые отряды уже на берегу вступили в штыковой бой. Он успел запомнить лица врагов и лица своих товарищей. Но одно лицо… — Матт? Ты в норме? — спросил Курт. — Я, кажется… — Что? — …Я его видел, Курт. Я ни с кем не спутаю… — Видел?.. — …Клод…