Ад на Двоих

      Война шла целый год. После продвижения германцев к реке Эна, она решила остановиться и не сдвигаться с места, видимо, очень долгое время. Постоянные попытки встречного боя заканчивались ничьей, войска просто заходили в тупик и в итоге лишь растянули фронт еще на добрую сотню километров. Тем не менее, такие вылазки не прекращались.       К одной из таких готовился отряд, в числе которого были наши герои — Жан, Клод и Эмиль. Их командиром был старый капитан, который ставил под сомнение абсолютно все факты, достоверность которых не мог проверить самостоятельно. — Капитан, но вы же сами видели… — Молчать! Молчать я сказал! — он махал своим револьвером перед лицом испуганного солдата, показывающего на трупы французов трехдневной давности на левом фланге, результат неудавшегося прорыва — Мы обойдем их справа! — Но у них оборона не хуже нашей, что слева, что справа, как мы туда дойдём?! — Под теменью ночи и точка! Ещё слово и я тебя пристрелю, щенок! — он сделал предупредительный выстрел в воздух, от которого вздрогнула половина полусонных солдат. — Совсем старик с ума сошёл… — тихонько шепнул Жан Клоду. — Думаю, дед хочет умереть шикарной смертью, глядя на звёзды — констатировал Эмиль. — Но это не значит же, что такой же «шикарной» смертью должны умирать и мы. Кажется, выбора идти или нет у нас не предвидится. Клод, ты как? — А? А, ну, вроде хорошо… — Клод практически засыпал. Их отряд не спал уже второй день, то отражая натиск германцев, то прикрывая своих, совершающих такие же рывки. — Тревога! Они идут! — закричал кто-то рядом. Вмиг взлетела сигнальная ракета, на несколько секунд осветившая нейтральную территорию, по которой пробирались несколько десятков германцев. От неожиданной вспышки на их лицах можно было заметить испуг, кто-то даже опешил и упал.       Они бегут. — Почему пулемёты не открывают огонь?! — капитан орал в полный голос, всё ёще размахивая своим револьвером. — Отделение, огонь! — по германцам заработали все пулеметы, какие находились на переднем фланге, но они продолжали бежать. Кто-то даже успел запрыгнуть в окоп, но тех моментально закалывали. Помимо трупов, в окоп успели упасть несколько раненых и несколько живых солдат. Не успев встать, они были окружены французами и пленены. Остаток отряда же засел за развалинами и стал стрелять. — О чём они думают, они же у нас как на ладони! — выкрикнул Эмиль, методично стреляя по то и дело высовывающимся конечностям солдат. — По-моему они просто не хотят умирать! — ответил ему Клод. — Но тогда бы они просто сдались! — Они хотят по-крутому! — отозвался Жан. Перестрелка слишком завязалась. Этой ситуацией решил воспользоваться капитан. — Отряд, быстро за мной! Они отвлечены, мы обойдём их! — Мать твою, а. Он всё-же решился… — яростно произнес Эмиль. — Ладно, просто давайте не будем высовываться. Клод, не спи только, ладно? — Жан потрепал Клода по плечу и отряд обходным путём пошёл во фланг немецких позиций.       Как только они достигли позиций врага, перестрелка стихла. — Чёрт! Всё, нечем отвлекать больше — прошептал Эмиль. — А чего капитан ждёт? — Клод смотрел на капитана, уставившегося куда-то в темень. — Чёрт его знает. Может ему полнолуние нужно, или созвездие какое высматривает для успешной атаки на целую чёртову линию… — Ты бы потише был, иначе из-за тебя нас тут всех положат — прервал Эмиля Жан. Наконец, капитан встал, вскинул револьвер и закричал: «В атаку!». Нацелив его на ближайших солдат, он нажал на курок… Щелчок. Ещё. Третий. Капитан спустил весь барабан на предупредительные выстрелы… Тут же его прошила пуля. Вторая. Третья. Капитан упал замертво и больше не шевелился. Какая-то часть отряда ринулась в окопы врага, а какая-то решила отходить. К счастью, в последней части находились наши герои. Как только они стали отходить, германцы применили миномёты и пулемёты. Из-за обстрела, часть отряда хаотична бегала туда-сюда, пытаясь в темноте высмотреть хоть какие-то укрепления. Наконец, троица укрылась за стеной. — Ребята?! Ребята, вы тут?! — орал Клод, перезаряжая винтовку. — Да, Эмиль со мной! — послышался крик Жана. — Остальные мертвы, все мертвы! — прокричал Эмиль. — Как мы вернёмся?! — спросил Клод. Но ответом ему были лишь ружейные залпы. Он видел, как последние его приятели ведут рукопашный бой в окопах. Кого-то они успели убить, но на одного француза набегали сразу три или четыре немца и вспарывали ему грудь, бока и спину своими широкими штыками. С последним было так же. Как только они от него отошли, раздался взрыв. Раскидавший нескольких немцев в стороны. Клод успел увидеть, как в воздух взлетают нога и рука, но чьи — непонятно.       У него закончились патроны. — Ребята, у меня патронов нет! — Сиди смирно и не высовывайся! — прокричал Жан. Клод сидел и, казалось, медленно сходил с ума. Выстрелы, посвист пуль, щелчки и хлюпанье их при врезании в лужи грязи, камни, землю. Он сидел, закрыв уши и качаясь из стороны в сторону. — Господи Боже, только не меня, прошу! Только не сейчас, только не меня! — думал он про себя. Внезапно, в его голове стали слышны возгласы на французском. — Ребята! Ребяя-та-а! Эй! Сюда! Сюда, ну! — Боже, нет, прошу. Неужели это погибшие?! Прошу, не сейчас, прошу! — Клод! Кло-од, ты жив?! — Жан?.. Боже, нет…нет… НЕ ХОЧУ! НЕТ! — закричал Клод во весь голос. Тут же на него упало что-то… Или кто-то? — Клод, вставай, там наши. Бегом туда! — это оказался Жан. Он с Эмилем подскочил к Клоду. За ними виднелись сигнальные ракеты, освещающие позиции французов. Какие-то из них летели в сторону германцев, ослепляя их и не давая увидеть отступающих солдат. Ребята рванули со всех сил к окопам и через минуту были уже в них. — Чёрт, ну и день. Клод, Эмиль, вы как? — спросил Жан. — Цел и невредим, как всегда — констатировал Эмиль. — Да.вроде цел. Спасибо тебе — с грустью произнёс Клод — Я думал я сошёл с ума… — Да не заморачивайся. Нам надо отдохнуть. — Боюсь представить, что будет на Рождество… — сказал Эмиль. — Точно, оно же завтра! — вскрикнул Клод, вскочив с кровати. — Тихо, тихо, куда ты так? — Жан попридержал его и Клод сел назад. — Надо написать письмо домой… — Но не прямо сейчас же? Давайте-ка спать. Завтра нам на дозор. Спокойной ночи, парни — Жан погасил лампу и лег, отвернувшись к стене землянки. — Он прав, Клод. Надо спать. Тебя ничего не тревожит? — Нет… Кроме Маттиаса… — Я уверен, он цел. В противном случае, по закону судьбы сегодня был бы прекрасный день. — Почему? — Обычно в самый лучший день случается что-то плохое. А сегодня был крайне дерьмовый денёк. Так что давай-ка хотя бы во сне насладимся миром? Доброй ночи! — Эмиль улыбнулся и также улёгся рядом со стеной. Клода же мучали мысли о доме, о брате, о погибших товарищах. В их круговороте он и уснул. Следующим вечером их действительно выставили в караул. Клод просто смотрел в темноту на реку и думал о своём, как вдруг к нему обратился Эмиль: — Боже, Клод, посмотри! — Что? Что такое? — испуганно спросил Клод? — Ты видишь? — Эмиль указал рукой в сторону окопов врага. — Ничего себе… — Ребят, вы тоже видите? — к ним подскочил Жан — Я в это не верю! — Так они…тоже? — Спросил Эмиль.        — Эй, Гросс, вон там поставь одну! — Если всё заставить так, как ты говоришь, свечей вообще не останется! — Всё в порядке, мои мне ещё прислали. Ставь, чтобы по красоте всё было. Германцы вовсю готовились праздновать Рождество. Кому-то родные прислали гирлянды из еловых ветвей, кому-то иконки, кому-то свечи. Маттиас с друзьями тоже не стоял в стороне. — Эй, Матт, ты видел? — спросил подбежавший Курт. — Что такое? — Взгляни на французов!       Над окопом виднелась небольшая ёлка, увешанная свечками. Были слышны песни и смех, кто-то притащил вторую ёлку и солдаты стали украшать уже её. — Вот это да. Ну, они ведь тоже люди, верно? — заметил Маттиас. — Верно… Видел бы Ганс… — До сих пор не верю, что он умер. — Ладно, хватит грустить! Пойдём, украсим-ка нашу ёлку!       Пройдя к центральной части окопов, которая являла собой достаточно большой квадрат, Матт и Курт увидели большую ёлку, высотой метра три, увешанную разноцветными бумажными лентами, свечками и мандаринами. — Боже мой… — Маттиас улыбаясь осматривал ёлку сверху вниз. — Мы её вкопали. Так-то она ещё выше должна быть! — подметил рядом стоящий солдат. — А сколько мы её тащили, Раут? С ума ведь сойти! — И не говори! Матт, что тебе прислали? — А это вы узнаете за ужином — хитро улыбнувшись ответил Маттиас. — Да ладно?! — Раут и его друг приобняли Маттиаса и засмеялись — Ну ты просто святой! Я давно ничего не ел, это твоё мясо? — Ага! — Не, ну мы тебе точно все должны! — И не говори! С меня пиво! — послышался крик откуда-то с другой стороны ёлки. — Эй, вы слышите? — подняв кверху палец сказал Курт. Из окопов французов была слышна медленная игра на гармони и пение. Выглянув из своих окопов, германцы увидели ряды касок, будто бы прямо в окопе шло построение. Они стали слушать и, вскоре, французы перестали петь. — Матт, ты плачешь? — удивлённо спросил Курт. — А? Слегка — утирая слезу сказал Маттиас — О доме напоминает… О брате… — А ну-ка парни, давайте нашу! — Курт приобнял Маттиаса и начал петь:

O Tannenbaum, o Tannenbaum, Wie grün sind deine Blätter!

Остальные солдаты тут же подхватили:

Du grünst nicht nur zur Sommerzeit, Nein auch im Winter, wenn es schneit. O Tannenbaum, o Tannenbaum Wie grün sind deine Blätter!

— Курт, а ну глянь! — крикнул ему какой-то солдат. Над окопом французов поднялся белый флаг. За ним вылез пехотинец, потом ещё несколько, и ещё, и ещё. — Готовсь! — прокричал командир. Все тут же нацелили винтовки на идущего врага… — Стойте! Они безоружны! — закричал Маттиас и тут же выпрыгнул из окопа. К нему рядом подскочил Курт, к нему ещё пара солдат с какими-то свёртками, бутылками. У французов в руках так же были какие-то предметы, явно не военного назначения.       Казалось, все, кто были в окопах, вышли на нейтральную территорию. Да ведь так оно и было. Кто с чем. Это было невообразимое зрелище — французы и немцы жали друг другу руки, обнимались, дарили подарки и так происходило по всей линии фронта и не только во Франции. Где-то разбили площадку и начали играть в футбол, где-то солдаты сбились в группу и стали петь песни, распивая вино и заедая его тем, что кто-то с собой принёс. Война будто остановилась. Совсем. Так, прошли часы, и настала пора вновь возвращаться в окопы. — Эй, солдат! — Маттиас крикнул какому-то французу, и тот подошёл к нему. — Чего такое? — Клод. Клод Мартен — Маттиас произносил фразы на ломаном французском, пытаясь объяснить солдату, что надо передать письмо в часть. — Ааа! — улыбнувшись понял солдат. Тут же он сделал серьёзное лицо, будто что-то вспомнил, и достал из кармана лист, дав его Маттиасу. — Матиас Бэкьер — постучав по листу пальцем сказал француз. Матт протянул ему руку и указал на себя пальцем. — Маттиас! — улыбнувшись сказал он. — Жан… — Жан пожал ему руку и они разошлись по своим окопам. — Эй, Жан, что случилось? — рядом присел Клод — Друга нашёл? — Нет… Клод… — Что такое? — уже с более серьёзным видом спросил он. Жан протянул ему лист бумаги и Клод уставился на него с огромным удивлением.

Братец. Наши части ещё никогда не стояли так близко друг к другу. Пишу это письмо вот сейчас, утром, на руинах дома прямо перед вашим окопом. Дурак… Стоило это сделать ещё ночью. Я никак не смог тебя найти, прости меня за это. Но зато ты знаешь, что я жив и невредим о чём, собственно, тебе и доношу в этом письме. Не волнуйся за меня, я переведён в часть, не участвующую в арьергардных боях. Надеюсь, с тобой тоже всё в порядке. Прилагаю тебе письмо от мамы и пироги, которые она мне отослала. Да, я придумал кое-что. Можно будет отправлять мои письма тебе, вместе с мамиными. Вернее, это она будет их отправлять. Не знаю пока, будет ли это работать, но я попробую. И всё же, даже если мы не рядом, пускай и так близко были к этому — счастливого тебе Рождества, братец! — Маттиас

— А, точно! — Жан достал свёрток и передал его Клоду — Ты в порядке? Я такой идиот, он ведь сам передал мне это письмо, надо было тебя звать… Прошу, прости меня… — ЧЁРТ ВОЗЬМИ ЖАН! — Прошу… — ОН ГЕНИЙ! — Как?.. Клод засмеялся и приобнял Жана. — Мой братец чёртов гений! Я передал ему письмо, а он мне! Это же лучший подарок, какой только может быть! — Боже… Клод… — Жан улыбнулся и приобнял Клода в ответ. — Где Эмиль? Я обязан рассказать ему об этом!

Дорогой брат! Я надеюсь это письмо найдёт тебя, будь ты по ту сторону нейтральной территории или по ту сторону фронта вообще. Написал я его как только увидел, как ваши солдаты идут навстречу нашим. Это хороший шанс, я уверен. Такое вряд-ли больше случится. Прилагаю тебе свежее письмо мамы, хотя, полагаю, оно уже могло до тебя дойти в виде копии. Я не могу перестать о тебе волноваться, очень надеюсь, что ты жив. Боже, пусть это будет так. Мама прислала мне тёплые носки, но я и так не особо мёрзну, поэтому передаю их тебе. Надеюсь, что мы все останемся людьми и это событие произойдёт вновь. Храни себя и будь осторожнее. С Рождеством! — Клод

— Чёрт, он просто гений, Курт! Я тебе говорю! — Ничего себе. Как будто вы ещё до войны договорились! — И не говори. А ты ему что дал? — Я пироги передал. А он мне носки. Он же заболеет ведь! — Да ладно, по-моему замечательный подарок! — Боже, что же будет дальше…       Дальше была война.Война в самом ярком своём проявлении. Казалось, будто в ту ночь она просто взяла перерыв, и с куда более новыми силами обрушилась на головы солдат снова. На следующий день по всему фронту снова пошла стрельба, взрывы, попытки выбить врага с его позиций. Снова поял были усеяны телами, руками, ногами, оружием и кровью. Снова гибли люди. Но в них осталась вера. Вера в то, что всё-таки люди есть, в то, что их друзья будут жить. Так же верили друг в друга и Клод с Маттиасом, но всё было ещё впереди. Война останавливаться не думала…