Зеркала мертвых королей

— Тронешь его — и ты труп, Альфред, — девушка прицелилась, сдув с лица локон. — Джесс, брось ты, мы же дурачимся, — парень виновато поднял руки вверх, отступая от скрючившегося на земле, в груде осенних листьев, парня. — А мне плевать, — она натянула тетиву. — Увижу вас рядом — оба пойдёте отдыхать в ближайший лазарет. Ясно? Парень снизу поднял голову, а Альфред из-под лба смотрел на девушку. Стрела с треском вонзилась в дерево позади стоящего, едва задев ему мизинец и оставив на нем небольшую царапину. Новая стрела тут же оказалась в тетиве. Альфред опустил раненую руку на уровень глаз, его лицо не показывало никаких эмоций, однако Герард мог поспорить, что услышал в этот момент, как скрипнули его зубы. — Ясно, Ал? — Он кивнул. Она, чуть подняв и вновь опустив уголки губ, направила острие стрелы на парня снизу. — Герард? (ещё один кивок). Отлично. На сей раз острие опустилось вниз. — До встречи, Альфред, — строго проговорила девушка. Парень хмыкнул, но поплёлся сначала задом, а после, развернувшись, скрылся в чаще леса. Джесс спрыгнула с толстой ветки дерева и подошла к уже очухавшемуся парню на земле. Ещё раз осмотрелась вокруг, уверяясь, что никого рядом нет, и закинула самодельный лук за спину, зацепив его за ремень, перетягивающий ее грудь и спину. На этом же ремне, за плечами, был чехол со стрелами. — Сильно он тебя? — подавая руку, спросила девушка. — Это я его, — он принял помощь и хмыкнул, утерев рукавом кровь под носом. Одернул рубашку с порванными рукавом и воротником. Пятна грязи и кровь расположились на ней в хаотичном порядке. Джесс посмотрела на него так же, как и всегда. Она не могла осуждать его, как делала это когда-то, тем более, она определенно понимала, кто такой Альфред. — Хватит расстраивать маму, Герард. В прошлый раз ты едва не сломал руку, и пришлось тратить деньги на врача. — Мама понапрасну беспокоится об этом. Джесс выдохнула, доставая из кармана платок. Она будет недовольна, определённо, будет недовольна. — Передай это маме, — она протянула ему две худые тушки белок и одного небольшого облезлого зайца. — Все, что смогла за сегодня. Парень перенял их и прицепил к поясу. — Ты смогла бы и больше. — Не за что, Герард. Сегодня ты не умрешь с голода. Как дела в школе? — Не видишь, что ли? Этот Альфред выводит меня из себя. Омерзительный тип. Девушка чуть склонила голову набок, позволяя выбившимся из прически темным локонам упасть на плечо. — Он не побоялся сюда прийти? Он следил за тобой? Парень пожал плечами и чуть сморщился. Джесс закатила глаза и сложила руки на груди. Это происходило каждый раз. — Ты единственный мужчина в семье, который может получить образование. Ты должен быть аккуратнее. В конце этого года у тебя экзамены. — Ты бы сдала их лучше меня, не идя в школу. Я хочу охотиться, как и ты! И Фелис, когда она подрастёт, мы смогли бы взять ее с собой, жить в лесу… Я бы… — Хватит, — Джесс вскинула руку в останавливающем жесте, сурово посмотрев на брата. — Ты не думаешь о маме с папой? Что они скажут на такой поступок? Да и… — она вздохнула и села на вытянувшийся из-под земли корень дуба. Из тёмной кожаной сумки на бедре вытащила смятую бумажку, которую протянула Герарду. — Обещай не рассказывать маме, ладно? Она и без того плохо себя чувствует в последнее время. Парень взял и раскрыл, как оказалось, объявление. О розыске. На Герарда с него смотрела немного пострадавшая от руки художника Джесси. Нос был куда больше похож на его широкий и мужской, чем на ее длинный и тонкий, а лицо в общем приобрело более серьёзный и грозный вид, более твёрдые черты лица и ярко выраженные брови — пожалуй, единственное совпадение с той, что стояла перед ним. Однако, несмотря на это, ее все равно запросто можно было узнать. — Вознаграждение в десять тысяч золотых. Ты видел такие цифры? Родную мать предашь, — девушка грустно усмехнулась. — Что ты успела натворить? — Сковывающее чувство, охватившее Герарда, наконец исчезло. Он разорвал объявление на несколько частей и бросил под ноги. Джесс сложила руки на груди, и раскрыла было рот, чтобы что-то сказать, но не произнесла ни звука. — Папа узнает, если объявления развесят повсюду. Она неуверенно кивнула. — Я их… срываю, если вижу. Но… Гер, люди меня… Я не смогу возвратиться в город: теперь каждый там желает моей головы. Каждый из них знает меня с детства. Альфред теперь… он знает, что я здесь. И первым же делом доложит. Я не удивлюсь, если ты меня сдашь за такие деньги… — она закусила губу, прежде чем продолжила, — но ты бы смог выучиться и даже отдать Фелис в частную школу, а мама с папой никогда бы больше не голодали, папа не надрывался бы на рабо- — Если ты продолжишь нести эту чушь — мама об этом точно узнает. — Это выход! — Девушка поднялась, сжав лук в руках. — Не ты — так другие вскоре начнут охоту на ребёнка, бродящего в лесу. Десять тысяч золотых — не маленькая сумма. Моя жизнь и половины не стоит. Герард сжал руки в кулаки, его брови сместились. — Что же я скажу родителям? — процедил сквозь зубы он. — «Я продал сестру, но у нас вместо неё куча золота!» — Скажешь, что меня убили, — спокойно ответила девушка, ещё крепче сжимая лук в руках — костяшки пальцев побелели. — Или ничего: они сами узнают, скорее всего… А золото… половину оставишь себе и заплатишь за обучение себе и Фелис. Половину отдашь маме и скажешь, что это… мои сбережения… на всякий случай. Лицо парня же побагровело. Морщинка между бровями стала более отчётливой. — Идём домой, сейчас же, и ты сама в красках расскажешь маме обо всем этом, — он почти перешёл на крик, но его зубы по-прежнему были стиснуты, а каждое слово он выплёвывал со злостью. — Ты знаешь, как она тобой дорожит? Ты представляешь, что будет с папой? Со мной, черт, ты подумала о ком-то, кроме себя?! — Если этого не сделаешь ты — это сделаю я, — я сама, Герард. Сдамся с условием отдачи золота вам. Парень сощурил глаза. — Ты знаешь, что они этого не сделают. Джесс развела руками, вздохнув. — Поэтому мне нужен ты. Я не спешу, пока никто не знает… но я не смогу сорвать все объявления. Рано или поздно меня поймают, у тебя нет выхода: либо это сделаешь ты, либо кто-то другой. Ты можешь… можешь сделать это во сне — знаешь, мне даже не будет больно. Девушка повесила лук снова за спину и вытащила из сумки кинжал. — Вот, — она протянула его брату, сведя взгляд с лезвия на его уже побледневшее лицо. — Пожалуйста. Возьми. Герард не сдвинулся с места. Некоторое время они молча смотрели друг на друга, пока Джесс не отвела взгляд. — Ты должен. Папа никогда на это не согласится. Энни не уговорить. Они заплатят меньше, но так я не буду… Я не прошу сделать это здесь и сейчас… тебе будет легче, когда ты будешь готов. Парень, казалось, не дышал вовсе, а цвет его лица ничем не отличался от цвета мертвеца. Он резко шагнул вперёд и взял Джесс за запястье, выбив кинжал из рук. Тот упал в листья и пропал из виду, блеснув напоследок холодным металлом. Он одернул ее так, что девушка подалась вперёд. — Ты бы согласилась убить меня? Согласилась бы убить Фелис? Девушка сомкнула губы и прикрыла глаза. — Если бы от этого зависели жизни других. Еще некоторое время можно было слышать только сбивчивое дыхание Герарда, пока тот снова не заговорил: — Мы переедем, и ты об этом забудешь. А если нет — до конца своей жизни будешь сидеть дома с мамой и Фелис. Она приоткрыла рот, приподняв брови, и попыталась высвободиться, но парень лишь сжал ее запястье сильнее. Губы девушки вытянулись в тонкую линию, брови сместились. — Мы едва сводим концы с концами, а ты не можешь преодолеть свои детские страхи? Грег, оглянись! В каком мире мы живём. Каждый бы поступил так. Это десять тысяч. На эти деньги можно жить всю жизнь, — жить всей нашей семье. Ты помнишь Фиону? Никто о ней не вспоминает, никто не помнит о ней, никто не произносит ее имя. — Не смей о ней так говорить. Фиона погибла из-за тебя, из-за твоих глупых мечтаний, твоих идей! Очнись, Джесси! Ты предлагаешь мне убить сестру. Своими руками. Снова в воздухе повисло тяжёлое молчание, не слышно было даже птиц или ветра. — У тебя есть время, — девушка вызволила руку и потёрла красный след, оставшийся от ладоней брата. — Подумай об этом. Джесс развернулась и сделала шаг, собираясь уйти, но остановилась. — Фиона погибла, потому что заботилась о нас. Если бы не она — вряд ли бы мы с тобой были живы, — она сказала это, не поворачиваясь, после чего снова пошла. — И она бы поступила так же. Лес, казалось, опустел.

***

— Сэр, сюда! — послышалось из чащи деревьев, и мужчина, одетый в кольчугу и тёмные доспехи, со сверкающим в полутьме шлемом под рукой, направился вперёд, к голосу. — Если это снова что-то бесполезное, клянусь чертями, ваш отряд отправится в пыточную первее, чем эта девчонка, — громко говорил он отчетливым тоном, пока солдаты, стоящие на его пути, расходились в сторону, уступая ему дорогу, и отдавали честь. — Тут кинжал, сэр, она могла его выронить или нарочно припрятала: он был засыпан листьями. Если она тут бывает — мы смогли бы ее выследить. Рядовой нарочно не поднял его и только указал, где тот лежит, переливаясь в свете луны. — В этот лес боятся соваться горожане, особенно в чащу. Так что можно предположить… — Я понял, довольно, — прервал Оршен, присев у кинжала. Свет от его металла отразился холодным блеском в глазах капитана. Уголки его губ поднялись вверх.