Тот рассвет

Наступила середина зимы. Сугробы заметно выросли, на дорогах отвратное месиво из снега и грязи, ночи стали холоднее. Казалось, что даже солнце было тусклым. Снежинки сначала плавно опускались на землю, словно крошечные парящие птицы, но поднялся ветер и превратил это в безумный поток. Спокойная и уютная погода стала метелью. Мефисто не смог избавиться от бессонницы и регулярно ложился спать ближе к утру, не смог избавиться от тяжёлых мыслей. В одну из таких ночей, слушая метель за окном, он листал ленту социальной сети и вспомнил о предложении Чака. С той встречи Дьявол так и не писал ему ночью, когда было мрачное настроение. Он был благодарен другу за поддержку, но перекладывать свои проблемы не хотелось, это было бы неправильно и неприятно. Мефи решил попробовать уснуть, выключил компьютер и постепенно объект его размышлений сменился. Князь Тьмы вспомнил старые слова своего бывшего слуги, мерзкого предателя, Демона Хаоса. Этот наглец напомнил ему об изгнании из родного дома, из рая. А после посмел сказать, что Дьявол стал человечнее. И его слова о самих людях. Как мог этот демон напомнить, что Мефисто потерял рай, как мог он намекнуть, что он может потерять и ад, став ещё человечнее. Почему же Дьявола так волнуют его жалкие слова? И что за мерзкое скользкое чувство зарождается внутри? Нет, нет, это не может быть страхом. -Потерять всё… - тихо прошептал Мефи в тишину квартиры. Вельзевул был сейчас на задании, и в квартире был только сам Владыка и Рыжик. В дверь тихо поскреблись. Мефисто запустил котика, тот запрыгнул на кровать и лёг к хозяину. Стало намного теплее и легче. Дьявол пролежал так ещё несколько часов, упорно убеждая своё смертное тело уснуть. И вновь его уколола мысль о собственной жалкости. Он попытался аргументировать для самого себя нахождение здесь. Объяснить, почему он пошёл на такие жертвы. Но ничего не получалось. Всё, что он делал сейчас, казалось слишком мелким. Всё, что он запланировал в грандиозном будущем, сейчас показалось невозможным. Так за страхом последовало отчаяние. Оно сковывало, превращало в пепел его опору, стержень. Смысл. В аду его не настигали такие чувства, видимо это свойство смертного тела. Люди столь несовершенны. Раз тело мешает думать, нужно из него вырваться, тогда мыслям не будет границ, тогда исчезнут назойливые эмоции.  Мефисто сделал рывок, чтобы выйти из тела. Ничего не получилось. Он был скован в этом теле, как в тюрьме. Их несовершенство поглощало его сущность. В погоне за их интересными чертами и талантом он не заметил, как погряз здесь. Человечество стало его болотом, из которого не выбраться. Новая волна отчаяния. Он резко встал с кровати, начал метаться по комнате. Что теперь остаётся? Как продолжать жить этой жизнью, зная, что он заперт? После огромной кружки чая и многих размышлений отчаяние угасло. Но костёр паники не потух до конца, он просто тлел. Когда Дьявол вернулся в кровать, он мало что чувствовал. Это тихо просачивалась апатия, и Мефи был бы глупцом, не понимая, что это чувство надолго. Наступил новый день, Мефисто встал очень рано, тело чувствовало себя так, будто вообще не спало. Под давлением апатии и усталости Дьявол не мог ничего делать, поэтому просто лежал в кровати, смотря на глупые, но смешные картинки. Около полудня он заставил себя подняться и выйти на улицу. Кажется, Мефи не покидал квартиру несколько суток. По привычке он стал разглядывать окружение. Небо было затянуто облаками. Пасмурная, безветренная погода, она будто тоже была скована бездействием. Побродив несколько часов, Мефисто вернулся домой. Нужно было закончить монтаж нового видео, но ничего не получалось. Дьявол не стал бороться с собой и просто зашёл в социальную сеть. В общей конференции их команды появилось новое сообщение. Чак объявил дату следующего съёмочного дня. Он должен был проходить в специально арендованной студии, довольно далеко от города. Обычно в такие моменты Мефи чувствовал некий азарт, предвкушал интересный процесс создания проекта, отрабатывал образ, в конце концов. Но в этот раз внутри него не зажглась та искра, не было тёплого чувства. Творческий процесс был для Дьявола самым ценным в его новой жизни на земле. Возможность сказать что-то, возможность проявить себя казалась ему необычной и заманчивой. Но что-то сломалось в нём, что-то связанное со смертным телом. Мефисто не знал, как это исправить, а помощи ждать неоткуда. Ситуация показалась Мефи безвыходной, он решил идти по отработанной схеме. Главное, чтобы Чак и остальные не заметили притворства в его обычном энтузиазме. Благо Дьявол часто носил маски, в этот раз просто придётся сыграть самого себя. Ко дню съёмок мало что изменилось, разве что Мефисто привык немного к своему новому состоянию и даже подумывал о том чтобы смириться с ним. Смириться с новым собой. Он оделся потеплее и поехал к Чаку, именно оттуда команда должна была ехать на заказанном микроавтобусе до студии. Перед тем как позвонить в домофон, Мефи надел на себя улыбку. Где-то внутри разжигалось осуждение самого себя за такую ложь, но это было легче, чем заставить себя вылить на друга проблемы. Конечно, это не сорвёт съёмки, но атмосфера точно пострадает. Дьявол со всеми поздоровался. Взгляд Данила был полон подозрений, но Мефи старался не акцентировать на этом внимание. Они лишь раз переглянулись, и посыл взгляда Мефисто было не сложно прочитать: «Всё хорошо, не волнуйся». Но Чак не поверил этому и продолжил следить за Мефи. После чая и некоторых взволнованных разговоров, в которых Дьявол старался принимать активное участие, потому что делал так обычно, приехал микроавтобус. Они загрузили оборудование и весёлой компанией начали поездку. В какой-то момент ровный асфальт сменился почти бездорожьем, на ухабах из транспорта доносились весёлые крики, в основном от девушек. На время Мефисто отключился от общего разговора, и его задумчивый взгляд будто подтвердил подозрения Чака. Данил решил поговорить с ним и узнать в чём проблема, раз сам Мефи ему ничего не говорит как в переписке, так и вживую. Наконец они приехали и весь механизм заработал. В процессе съёмок придумывались новые маленькие детали, фишки, вносились небольшие изменения в сценарий, которые могли бы придать ему больше атмосферы или смысла. Эту традицию начал именно Мефисто, но сейчас он не был погружён в общую приятную суету. Он стал чаще запарывать дубли, чем вызывал всеобщее недовольство, иногда у Мефи был потерянный взгляд. Чак защищал его перед ребятами, пытался аргументировать тот или иной прокол, выступая адвокатом Дьявола. Сам Мефисто чувствовал от этого больше стыд, нежели благодарность, поэтому банально даже не сказал Чаку спасибо. Но даже у Данила закончилось терпение под конец съёмочного дня. Процесс создания такого проекта всегда выматывал, хоть и был приятен, а сейчас ещё и Мефи создаёт проблемы. Чак мог простить забытый текст, мог простить, когда Дьявол чуть не уронил световую аппаратуру, но плохая игра была нонсенсом. Данил просто вышел из себя, и когда съёмочный день со скрипом был завершён, а от общего хорошего настроения не осталось и следа, он позвал Мефи поговорить.