Молчание

— Как всё прошло? — спросил Филотанус.       Они находились в просторной комнате с широкими окнами, в которые проникали золотистые лучи солнца. — Дело сделано, — девушка не улыбнулась. Она смотрела в окно со скучающим взглядом, рассматривая людей. — Отлично, — демон преподнёс большую алую розу. — Благодарю.       Марена взяла в руки цветок, который тут же высох и превратился в пыль. — Как дела с Чистилищем? — Его больше нет. Уцелевшими левиафанами занимается Белиал, — девушка провела ноготком по стеклу, которое моментально треснуло. — Почему я должна делать это? — Скоро это закончится, потерпи, — мягко попросил демон, пропуская пряди её жёстких волос с редкой проседью через свои короткие пальцы. — Когда всё кончится, ты лично оторвёшь голову Кумо. — Почему его печати ослабли? — Кто знает, — Филотанус опалил горячим дыханием её бледную шею и осторожно коснулся бедра. — Возможно, Отец решил, что его время подходит к концу. — Он ничего не сказал при нашей встрече. Думаешь, Он всё ещё злится? — Не бери в голову. Ты ничего плохого не сделала. Отец знает, насколько долго ты страдала, разве можно на такое злиться? — Думаю, да, — Марена прошла к высокому стеллажу с книгами и выудила старый фолиант в красной потёртой обложке. — Я убивала своих братьев и сестёр. Вчера моё проклятие пало на ещё одного моего брата. — Возможно ему удастся избежать страшной участи. — Ты же знаешь, что исход только один, — она говорила спокойно, но сложенные в тонкую линию губы её выдали — девушка нервничала. Марена взглянула на свою ладонь и сжала её в кулак ощущая, как ногти впиваются в кожу. — Мы все марионетки одного кукловода, — сухо сказал демон. — Но у любой игры есть конец.

~✡~

— Что значит не можете вылечить?! — Бэлль в ярости бросилась на Габриэля. — Я не знаю почему наше ангельское моджо не работает! — Папа схватил девушку за руки и попытался усадить в кресло. — Лось, Бальтазар что-нибудь говорил? Упоминал какое-нибудь имя? Может быть название? — Ну… — Сэм задумался. — Мунера! — выпалил Дин, вытирая руки о полотенце. — Нет, погоди… Моренра, нет… сейчас, а… — Может быть Марена? — предположил Кастиил, сидящий за столом и рисующий пчёлку, которую назвал Жужжиком. — Вот, точно! — Винчестер-старший достал из холодильника пиво в стеклянной бутылке. Он так пытался успокоить свои нервы после увиденного. — А что это? — Это «кто», — в комнате появился Люцифер. Падший сел прямо на кухонный стол. Я попыталась всунуть ему чёрный чай без сахара, но он скривился и кружка исчезла из моих рук. — Марена… я думал она мертва. — Это ангел? — спросил Кевин. — Нет, — папа из ниоткуда достал леденец. — Она — серафим… Бывший серафим. — Что она делала в том доме? Неужели обиделась на людей и теперь вселяет в них демонов? — Бэлль трясло, девушка мяла ткань своей блузки. Все её мысли возвращались к Бальтазару. — Это был не демон, — Люцифер закатил глаза, словно говоря: «Почему вы все такие тупые?». — Это её духи, которыми она может насылать болезни, смерти и прочее дерьмо. В основном это огненные змеи. Древние славяне дали ей прозвище «Мор». Люди считали её богиней смерти и стали приносить подношение в виде завядших цветов, дохлых кошек, сгнивших фруктов иногда даже детей сжигали, чтобы Марена не трогала деревню. Её постоянными спутниками являются огромные вороны. — Думаешь, она как-то связана с Белиалом? — спросил Габриэль. — Уверен, — кивнул старший. Он посмотрел на бледную Бэлль, которой с каждой секундой становилось лишь хуже. — Если наше моджо не работает, то тут вариант только один: она мутировавший ангел. Только вот… вряд ли у неё внутри сотня душ, а это значит, что на ней стоят печати «повиновения». Белиал любит баловаться чем-то подобным и я не удивлюсь, если он придумает ещё что-нибудь.       Я же тем временем уже бегала с тазиком холодной воды. Кожа на ладонях Бальтазара была почти содрана волдырями ожогов, пожалуй, даже хорошо, что он был без сознания, потому что промывать раны мне пришлось не только водой, но и антисептиком, чтобы исключить заражение.       Кастиил пришёл на помощь, чётко выполняя все мои команды. Поднимал по очереди руки Бальта, пока я накладывала повязки на кисти, удерживал Бальтазара в сидячем положении, помогая мне разобраться с ожогами на шее нашего друга. Чудом, просто чудом эта тварь не добралась ни до одной из артерий. — Ему надо отдохнуть — болевой шок, дело серьёзное, — в комнату вошёл Сэм.       Я не удержалась и прижалась ухом к груди Бальтазара, чтобы удостовериться, что его сердце бьётся. По иронии, нигде больше я пульс услышать не могла — оба запястья и шея были туго замотаны, а простого дыхания мне было мало. Я правда, очень боялся потерять своего друга. Своего лучшего друга и дядю по совместительству. — Пойдём, Кас, — Сэм приобнял поникшего бывшего ангела за опущенные плечи и вывел из комнаты.       Я осторожно провела пальцами по светлым волосам ангела. Чуть не погиб, вытаскивая совершенно чужого ему человека с того света. Хотя, это место правильнее было бы назвать тьмой, на свет оно никак не походило. Я знала — я была там. «Пожалуйста, Бальтазар, не бросай нас…» — я несильно сжала его перебинтованную руку, ощущая, как на глаза наворачиваются жгучие солёные слёзы. Они скатываются по моим щекам и срываются с подбородка, оставляя за собой влажные дорожки.       Прикоснувшись губами к его разгорячённому лбу, мне вспомнилось то время, когда меня только-только выписали из больницы после пожара. Бальтазару пришлось нелегко, всё свою злость из-за неудач я вымещала на нём. Я не могла взять нормально в руки ложку, одеться, пила только с трубочки… шрам на шее дико болел и чесался, ангел осторожно наносил мне мазь и накладывал повязку, он терпел, а я… вела себя как последняя мразь… «Прости меня, Бальти… я больше не буду! Только не умирай!»

~✡~

      Прошло уже четыре часа. Стрелки показывали шесть вечера. Мы с Кевином коротали время за игрой в шахматы, пока папа, Люцифер и Сэм рылись в библиотеке. У всех всё валилось из рук, никто не мог ничего сделать, и это угнетало ещё больше. Бэлль сидела прижавшись к Кастиилу на диване. Мужчина обнял её за плечи и сам старался держать себя в руках. Он прекрасно помнил тот день, когда попытался убить своего друга, но к счастью, в дело вовремя вмешались Винчестеры. Кас до сих пор не мог простить себя, а тут такое.       Удивительно, но после нескольких часов игры счёт был ничейным. Кевин, кажется, не особо смотрел на доску, думая о чём-то своём, у меня же был опыт игры в шахматы. Я посмотрела в коридор, где-то в одной из комнат лежал Бальт с туго забинтованными кистями рук и шеей, под капельницей, которую ему всё-таки поставила Бэлль. Я не могла не думать о нём.       Кевин в который раз принёс нам кофе, точнее, кофе для меня, а себе же он теперь упорно делал чёрный чай без сахара. — Ну? Нашли хоть что-нибудь? — Хриплым голосом спросил Кроули.       Папа обречённо покачал головой. Через секунду послышался плач Бэлль, которая ещё сильнее прижалась к смущённому и растерянному Кастиилу. — Ничего, совсем, — развёл руками Сэм и сел рядом с Дином, который поедал пирог и старался не показывать насколько он нервничает.       Пусть иногда мы готовы разорвать друг другу глотки, закидать тапками, наорать или обидеться… но за такое недолгое время каждый стал дорожить друг другом. Мы стали семьёй.       Пусть и маленькой и такой необычной, но семьёй. — Виски нальёте?       Мы все обернулись мгновенно. Бальт стоял в дверях, точнее, висел на дверном косяке, вцепившись в него забинтованными пальцами. Кас подорвался, но Габриэль оказался рядом первым, придерживая Бальтазара под руки. — Братан, я не инвалид какой-то. — Не спорю, но тебе сейчас самую малость нельзя ходить, — папа нахмурился, ему не нравилось, что Бальт едва очнулся — и тут же принялся бродить по убежищу. Ему надо было лежать в кровати и отдыхать. — Ты должен восстановиться. — Моя душа покинет тело от скуки, — пробурчал ангел и рухнул на диван. Бальт улёгся на колени Бэлль и свернулся клубочком. — Что ты делаешь? — встрепенулся Кас, заметив, как Бальтазар начал развязывать бинты на руке. — Не понял, — Сэм осмотрел ладонь ангела, на которой не было ни единого следа от ожогов. — Ты восстановился? — Нет, не думаю, — Бальтазар снял пропитанную кровью повязку со второй руки. — Тут что-то другое. Либо змея оказалась не достаточно ядовита, либо папочка решил меня пожалеть. — Я больше соглашусь с первым вариантом, — протянул Люцифер, которому больше понравился кофе нежели чёрный чай. И теперь он тырил у меня этот горячий напиток, добавляя туда немного корицы. — Эй, мелочь, — обратился он ко мне, а затем внимательно посмотрел на моё лицо. От такого пронзительного взгляда голубых глаза по моей спине пробежал холодок. — Ты плакала? «Я девочка! Мне можно!» — Да я не про то, дура! — Сатана взял одну из снятых повязок Бальтазара и поднёс к лицу. — Солью пахнет. Будь девчонке благодарен за спасение. — В смысле? — Ты совсем тупой? — Второй раз за день Люц закатил глаза, а потом посмотрел на Дина. — Гарри Поттера не смотрел? Там от слёзы огненной курицы исцеляются любые раны. «Ещё чуть-чуть и я стану Королём Шаманов!» — усмехнулась я и начала складывать шахматы в коробку. Мои руки тряслись. Осознавать свои способности не просто, а принять их ещё сложнее. — Мне приснился сон, — хриплый голос ангела вырвал меня из раздумий. Когда все успели разойтись по углам убежища? В комнате остались только мы вдвоём. — Первый за всю мою долгую жизнь.       Я села рядом на диван. Голубые глаза Бальтазара немного светились в полумраке и это ему придавало очаровательной таинственности. — Похоже твои кошмары заразны, лапусик, — беззлобно хихикнул Бальт и попытался сесть, но боль во всём теле не дала ему это сделать. «Пожалуйста, не напрягайся так, — я подложила ему под спину подушку и накрыла пледом. Сейчас он очень напоминает обычного человека. — Что тебе приснилось?» — Я видел кошмар, Вайолет, — ангел сжал края пледа. — Я был в своём особняке, пил виски и тут неожиданно погас свет. Было так темно, я никогда не видел такой кромешной тьмы… она будто была живой. А потом раздался крик. Бэлль кричала. Я бросился наверх, не помню сколько бежал до её комнаты, но затылком ощущал чей-то кровожадный взгляд. Помню как открыл дверь, как замер на пороге. И точно помню лицо Бэлль — испуганное, белое, словно мел, и чёрные руки, которые утаскивали её в какую-то дыру, появившуюся непонятно откуда. Я бросился к ней, протягивая руки — и даже успел схватить её за тонкое запястье, но одна из чёрных ладоней меня оттолкнула — и Бэлль исчезла вместе со всем остальным — и дырой, и руками.       Мне стало не по себе от рассказа ангела. Теперь меня тоже преследовало чувство, будто за мной наблюдают. Я даже обернулась и, к счастью, никого не увидела. «Это был лишь сон, — я коснулась его руки. Уже тёплой и относительно здоровой. На коже ощущались мелкие рубцы от затянувшихся ожогов. — С ней ничего не случится. Ты просто устал, Бальти». — Да, я очень устал и очень хочу виски, — ангел поудобнее улёгся на диване и непонятно откуда достал свою уточку Гилберта. Прямо, как большой ребёнок. — Вайолет. «Да?» — я уже собралась идти в свою комнату. — Ещё раз будешь просить прощения — получишь в лобешник.