Молчание

— Добрый день, мэм, — Дин показал поддельное удостоверение ФБР. — Я агент Уолтер, мои напарники Саммерс и…       И тут до Дина дошло, что они забыли придумать Бальтазару поддельную фамилию! — Роше, — ответил ангел с невинной улыбкой. — Себастьян Роше. — Вы по поводу убийства? — спросила молодая женщина лет тридцати четырёх в лёгком тёмно-малиновом платье с белыми цветочками. — Да, пожалуйста, покажите место, где было совершенно убийство, — любезно попросил Сэм. — Какой нафиг Роше? — шепнул Дин Бальтазару, когда они пошли за свиделем. — Чем тебе не нравится красавчик Себастьян? — недоумевал ангел и не забывал оглядываться по сторонам в надежде, чего-нибудь найти. — Ничего ты, Винчестер, не понимаешь!

~✡~

— Когда в последний раз он ел? — Бэлль нарезала овощи и скидывала их на горячую сковороду. «— Утром вчера я заставила его позавтракать», — ответила я и аккуратно, чтобы не обжечься отпила глоток кофе.       Наше общение с Бэлль было похоже на разговор двух близких сестёр. Да, с того времени, когда Родерик принёс это радио я наконец-то могу насладиться обсуждением своих мыслей с любым жителем убежища Мужей Писем. — Если он не будет спать и есть, то его самого придётся спасать, — Бэлль сильнее нахмурилась, вспоминая тёмные круги под глазами Кевина. — Отнеси ему яичницу, пожалуйста.       Я взяла тарелку, на которой лежал уже остывший завтрак неявившегося пророка и пошла в сторону большой библиотеки. Там как раз за горами книг сидел молодой азиат. Он совершенно не обратил на меня внимание. Так сильно он увлёкся переводом скрижали. — Я не хочу.       Поставив перед ним тарелку, я забрала скрижаль и всем своим видом показала, что я не спрашиваю хочет он или нет.       Пока я вертела в руках ангельскую скрижаль и рассматривала на ней непонятные символы, Кевин демонстративно медленно разбирался со своим завтраком, демонстрируя, как он не хочет есть, а его мучают.       Он выглядел плохо. Я заметила это ещё неделю назад, после того, как к нам заявился Смерть. Кевин выглядел всё хуже, казалось, он совсем не спал. Кормить его приходилось силой, просто вытаскивать из кабинета и приводить в столовую, где Кевин под прицелом наших внимательных взглядов ел. Габриэль, я и Бэлль буквально не отпускали его, пока он всё не съест, иначе пришлось бы вызывать врача. Это, кстати, тоже было действенным методом — угрожать больницей, на Кевина действовало неплохо. Но не в этот раз.       Вчера он не просто не вышел к обеду и ужину, он ещё и кабинет запер. Удивительно — при таких знаниях и мозгах, Кевин порой вёл себя как пятилетний ребёнок, забывая есть, спать и выходить из комнаты. Он мог сутками напролёт сидеть над своими книжками, обрастать щетиной и терять вес — совершенно этого не замечая. — О, кофе, — парень потянулся к пластиковому стаканчику, который я принесла для себя.       О-о, нет, друг, тебе пора начинать пить чай для разнообразия. Я забрала кофе себе, а ему всунула зелёный чай с мятой.       Пророк тяжело вздохнул, но горячий напиток отпил. — Вкусно.       Ещё бы! Бэлль знает своё дело!       Я краем глаза следила за тем, как Кевин рассматривает чаинки в чашке. Всё дурачество исчезало из него, когда речь заходила об их специфической работе. Кев становился серьёзным как никогда, однако мягкость и какая-то необыкновенная сердечность не исчезала из его взгляда даже в самое тяжёлое время. Я завидовала ему и его силе духа — я бы не смогла быть такой… сочувствующей.       Любого другого их род деятельности превратил бы в неврастеника или каменную глыбу, Кевин не стал ни тем, ни другим. Он выглядел и не выглядел одновременно на свой возраст — в двадцать лет Кевин мог улыбнуться как пятнадцатилетний подросток — и посмотреть, как настоящий старик. Работа пророка явно не шла ему на пользу. — Спасибо, — сказал парень. Я положила свою руку на его плечо и улыбнулась краешками губ.       Когда мы успели стать друзьям?

~✡~

      После небольшой «прогулки» по городку, наши «работнички» ФБР наконец пришли на нужное место. Они остановились у небольшого дома в районе Пич Лейк, каких тут было много. Городок жил за счёт туристов, желающих посмотреть на знаменитое асфальтовое озеро, но конкретно этот домик не выглядел процветающим. Дин вышел из машины первым, поправляя чёрный пиджак, надетый поверх белой рубашки. — Ладно, по тому, что нашли мы, вряд ли кто-нибудь из нас когда-то такое видел, — он обернулся к Сэму, который доставал из багажника Импалы сумку. — Здесь живёт единственный выживший? — Туточки, — Бальт вспомнил, как в бледной ладони погибшего был зажат клок рыжих длинных волос и кружащие огромные вороны над тем озером не выходили у него из головы. Он смутно припоминал что-то такое, но не хотел, чтобы его догадки оказались правдой. — Парни, буду с вами откровенен. — Ну давай, — Дин рассматривал детей в парке напротив. — Что у нас там? — Если это та, о ком я думаю, то у нас одна попытка спасти этого человека. — Звучит заманчиво, идём? — Сэм направился к двери.       Ангел кивнул, и они по разбитой, некогда наверняка красивой каменной дорожке, направились к обветшалому дому, с плотно завешенными окнами и заброшенной лужайкой. Газеты валялись на крыльце неровной горкой, здесь же ветер гонял опавшие листья, которые никто не убирал. Дин поднялся первым и громко постучал в деревянную дверь, не жалея костяшек.       Сэм давно не видел, чтобы родители были в таком состоянии. Лица у обоих серые, словно из них выпили всю жизнь вместе с цветом, и особенно выделяются глаза — запавшие, как у тяжело больных, близких к смерти людей. Винчестеру-младшему было не по себе, несмотря на то, что он никогда не был трусом. — Всё понятно, а где ваш сын сейчас? — В подвале. — Голос мужчины дрогнул, и он обнял свою жену. — Он начал меняться сразу, как только вернулся с этого чёртова озера.       Сэм видел ужас в глазах взрослого мужчины, знакомый ему ужас — они часто видели людей в таком состоянии, потому что невыносимо смотреть на страдания близкого человека. Особенно — ребёнка.       Фотографии в рамках, Бальтазар на секунду задержался у одной из них, на стене, глядя на четверых людей на фоне этого же дома. Отец, мать, два сына, светловолосый и тёмноволосый. Бальт указал на того, который повыше. — Хороший мальчик… был. — Что ты имеешь ввиду, Бальтазар? — Сэм был рад, что родители ушли в свою комнату и не слышали этого. — Даже если мы спасём его. Он уже никогда не станет прежним. Уж поверьте, она своё дело знает.       Они спускались в подвал, и этот спуск показался Сэму мучительно долгим.       Дин отпер дверь в подвал ключом, который ему передал мистер Пролкс — и в нос троим ударил резкий запах серы. Внутри помещения было надымлено, словно здесь неделю курили и жгли костры, не проветривая, глаза заслезились, но Дин, Сэм и Бальт двинулись вглубь подвала, и ни один из них даже на секунду не подумал о том, чтобы отступить.       Винчестер-старший стиснул зубы, когда, наконец, увидел его. Мальчишке едва было двадцать, худой, не очень высокий, до всего этого он наверняка был редким красавчиком, но сейчас… Прямо к штырям в полу крепкими верёвками был привязан некто, кого сложно было называть человеком.       Лохмотья вместо одежды, серая кожа, не отличить от бетона, волосы слиплись и свалялись, но самое страшное — глаза. Налитые кровью, красные, как закат в ночь перед заморозками, и от центра груди по всем частям тела расходились красные линии, словно на парня плеснули лавой, которая прожигала его, но не убивала. Подобное не объяснялось законами физики и прочих наук, впрочем, как и всё, с чем они сталкивались. В этом мире были другие законы. — Парни, сегодня это не для вас, — подал голос Бальтазар.       Он указал на мальчика. — Тварь, которую призвала Марена отличается от тех, которых вы привыкли изгонять. Сейчас всё увидите сами.       Они достали из сумки металлические распятья — и едва первое коснулось пола, у головы мальчика, он резко повернулся к Дину, выгибая шею под невероятным углом. — В-В-и-и-н-н-ч-е-е-с-т-т-е-е-р! — Лицо парня исказилось нечеловеческой улыбкой. — Ты глу-у-упый, Винчестер, глу-у-упый!       Бальтазар опустился на колени перед парнем и прижал два пальца ко лбу мальчишки, закрывая глаза и что-то шепча. Демон рассмеялся, выгибаясь неестественно, до хруста в позвоночнике, обращая к ангелу закатившееся красные глаза, вытягивая язык и медленно, по-змеиному шевеля им. — Фо-о-окусы, фо-о-окусы… Я сли-и-иш-к-о-ом глубок-о-о! — Уверен? — Ангел практически ударил парня, проникая рукой в солнечное сплетение. Демон начал истошно орать и на глазах двух братьев грудь жертвы словно разошлась по швам по центру — и из расщелины появилось две огненных руки, в подвале стало жарко, как будто начался пожар, всё ещё сильнее заполнилось дымом. Демон явил им свой облик — и, едва он вытащил голову из тела подростка, ангел схватил его за горло. — Проваливай, дружок!       Но демон не собирался так запросто покидать душу ребёнка. Он вцепился своими чёрными, будто обуглившемися, руками в шею ангела и начал душить его в ответ. Сэм было метнулся на помощь, но был остановлен Дином. — Держи пацана! — сказал старший.       Он смотрел в пылающие глаза твари из преисподней, которая словно целиком была создана из лавы, и сильнее сжал пальцы на шее существа, несмотря на чудовищную боль — демон прожигал кожу своим прикосновением, Сэм видел, как дымятся руки Бальтазара, в подвале отчётливо запахло палёной плотью. — О-он-а-а у-у-м-м-р-ё-ёт из-з-з-а те-е-б-я-я! — Демон неожиданно обернулся в пылающую змею и Бальт обгоревшими ладонями вцепился в неё.       Бальтазар сжал змею изо всех сил, с рыком, дёргая её вверх и, словно сорняк, вырывая из тела парнишки. Он повалился на пол, ударяясь спиной, но тут же поднимаясь снова на колени, чтобы отдышаться. Шея пузырилась ожогами, на руках волдыри уже полопались, превращая ладони ангела в кровавое месиво. Сэм склонился над красной дымящийся лужей — всё, что осталось от ужасного демона.       Дин взглянул на парня. Тот теперь походил на обычного человека. Никаких кровавых царапин, подтёков, грудь равномерно вздымалась от спокойного дыхания. Только парнишка был чудовищно бледен. Винчестер-старший поднял пацана на руки и понёс на вверх, Сэм шёл следом, всё время оборачиваясь на ангела, который с трудом шёл, собирая все углы. Лестница была самым тяжёлым препятствием для него. Родители испуганно смотрели на сына, но он дышал, что было самым важным для них. Женщина вскрикнула, как только увидела Бальтазара. — Мой вам совет, — с трудом начал ангел, облизывая пересохшие губы. — Собирайте вещички и… фух, уезжайте. Только… дверь не запирайте… всё равно никто не войдёт.       Оба кивнули, быстро выходя, кажется, у них были вопросы, но Бальтазар дал понять, что в доме оставаться нельзя. — Обезьянка, дай мелок. — Зачем? — Напишу послание до ужаса милой мадемуазель.       Дрожащей рукой, ангел взял мел, но тот быстро оказался в крови до такой степени что просто не писал. — Что за фигня? — выбросив кусок мела в кусты, начал рисовать руны кровью, что-то бормоча на латинском.       Склонившись над ступенькой, он продолжил рисовать незамысловатые символы. Его глаза начали тускло сиять потусторонним голубоватым светом. — С вашим сыном всё будет хорошо, — Сэм положил руку на плечо мужчины, ободряющие улыбаясь.       Бальт отошёл от дома и опустился на одно колено, оставляя третий знак на одном из камней дорожки. Он почувствовал, как земля покачнулась — и рухнул на неё, едва договорив. Дин в два прыжка оказался рядом, подхватывая его на руки и только теперь, на свету, замечая, насколько всё плохо. Винчестеры бегом добрались до машины. Дин осторожно усадил ангела на заднее сидение, которое почти сразу залила кровь. — Что за чёрт?! У ангелов нет крови! — Дин вдавил педаль газа, и машина с визгом сорвалась с места. — Звони Кевину, может понадобиться помощь!       Сэм набрал номер пророка. Парню хватило лишь фразы: «Мы едем», чтобы понять насколько всё плохо. Они редко предупреждали о том, что возвращаются, только тогда, когда кто-то из них слишком пострадал. Сэм посмотрел на ангела, тот не приходил в себя.