Молчание

Правда в том, что пока ты не отпустишь всё, пока не простишь себя, простишь за эту ситуацию, пока ты не поймёшь, что всё уже закончилось, ты не сможешь двигаться дальше.       Проснулась я от диких воплей.       Они издеваются что ли? На часах только шесть утра! Адекватные люди (не считая тех, кто работает днями напролёт) ещё в это время видят прекрасные сны! Хотя… в нашем случае тут вменяемых нет, да и людей кроме Бэлль тоже…       Быстро надев на себя серую футболку в полоску салатового цвета и чёрные брюки, я поспешила увидеть причину таких криков, которые не затихали, а даже наоборот — становились громче, и в них стала всё чаще и чаще проскальзывать нецензурная лексика. — Какого хера ты вытворяешь?! В клетке, видимо, твой мозг совсем высох! — Хочешь в гости как-нибудь приглашу? На пару сотен лет! — Уж как-нибудь обойдусь! Не хочу пить чай в компании Дьявола!       Мне открылась очень живописная картина: облокотившись о стену сидел Кроули с залитым кровью лицом, Бальт с большим таким фингалом под глазом, Бэлль почему-то с покрасневшими глазами, растёртой тушью и с разорванной рубашкой прикладывает лёд к лицу ангела, растрёпанный Кас, который с трудом сдерживает покрасневшего от ярости Дина, а Габриэль тем временем пытается оттащить Люцифера от охотника, Сэм и Кевин просто наблюдали за происходящим со скучающим видом и даже не пытались хоть как-то вмешаться.       Ну я же не могу так просто стоять на месте! Моя пятая точка всегда жаждет приключений!       Именно поэтому я взяла из морозилки формочку для льда, осторожно, но быстро подошла к Люциферу, оттянула край футболки и высыпала застывшую воду за воротник. Я никогда не слышала такого крика.       От вида прыгающего и вопящего Дьявола все моментально попадали от смеха. Даже Дин не удержался.       А вот мне было не до хохотушек. Голубые глаза в момент стали красными и я поняла, что сейчас будет больно. Убегать всё равно бесполезно. Догонит же в момент! — Ах ты, мелкая дрянь, да я тебя сейч… «—Пошли в магазин!» — первое, что пришло на ум ляпнула я. Глаза Люцифера сразу же стали привычного цвета, а лицо исказило непонимание. — Ты бессмертная что ли? — прохрипел Родерик, когда папа исцелил его лицо. — В магазин с Дьяволом! — У неё просто стальные яйца нервы, — объяснил Бальтазар, со спины обнимая успокоившуюся Бэлль. «— Ну, согласен? Или ты осознаёшь свою бесполезность в данном случае?» — насколько я помню, то самый главный грех Люцифера — гордость. Значит, именно туда надо бить.       Мы минут пять играли в гляделки, пока остальные, затаив дыхание, наблюдали за нами. Взгляд Падшего был тяжёлым и невыносимым, так и хотелось отвести глаза в сторону, спрятаться от него за широкой спиной рядом стоящего Дина, но я не могла себе этого позволить. Потому что если позволю слабину — буду жалеть об этом всю жизнь. — Не отставай, — прошипел Люцифер и направился к выходу, а я смогла наконец выдохнуть и позволить себе расслабиться, совсем чуть-чуть. — Я могу пойти с вами. «— В этом нет необходимости. Я справлюсь». — Если что сразу зови меня, мышонок. «— Замётано!»

~✡~

— Слушай, а может, хрен с ним, поедем на следующем? — проворчал Люцифер, поглядывая на готовый стартануть народ. Особенно его опасения вызывала воинственного вида бабулька с тяжеленной тележкой за спиной. Пожилая дама поглядывала по сторонам с таким видом, что сразу ясно становилось: она готова нанести тяжкие телесные повреждения всякому, кто не уважит её немощную старость.       Нет, это не война Миров. Мы просто стояли на остановке и ждали автобус, который уже останавливался. «Приготовься почувствовать мою ежедневную жизнь!» — Я ощущала азарт от происходящей ситуации.       Автобус замер у остановки, злобно обдал будущих пассажиров вонючим бензином из выхлопной трубы — и наконец распахнул переднюю дверь.       Возле неё тут же случился маленький локальный апокалипсис в виде взрыва посещаемости. Первыми рванули вперёд трое бугаев с пропитыми красными рожами, но они тут же спасовали перед натиском бойкой старушки с тележкой. Решительная дама ворвалась в салон, нейтрализовав одного из выпивох метким ударом тросточки по колену. Наверное, бабушка как раз вспомнила фронтовое детство.       Люци тихо матюкнулся — ему кто-то чувствительно наступил на ногу. Вертясь в людском потоке, я предусмотрительно отступила в конец салона, на всякий случай прижав руки к бокам, чтобы мне ничего не сломали.  — Это хуже убежища Винчестеров… да что там! Хуже клетки! — бурчал Падший ощущая запах старости, исходящий от бабульки, которая прижалась к нему и, похоже, этого не замечала.       Я в душе злобно хихикала, осознавая, что до этого дня он даже в общественном транспорте не катался.

~✡~

— Почему мне нельзя было убить то жалкое подобие человека?! «Потому что наша жизнь и так короткая! Мы не успеваем полностью насладиться ею, как уже оказываемся в деревянном ящике!»       Люцифера случайно задел мужик в автобусе. Тот посчитал, что это нападение, ну, а дальше сами понимаете… Отборные маты, угрозы, почти удавшийся щелчок пальцев (я просто вовремя наступила небольшим каблуком на его ногу) и вот! Мы добрались до этого грёбаного Супермаркета! Аллилуйя!       Я решила, что Люцику не помешает новый наряд и поэтому потащила его в отдел мужской одежды. К моему счастью и счастью моих нервов, он вёл себя нормально, даже вещи выбрал сам. «Теперь ты самый модный Сатана в истории!» — хихикнула я, когда Падший вышел из кабинки. Вкус у него был очень неплох. Тёмно-синяя рубашка и чёрные брюки сделали из него довольно привлекательного мужчину.       На мой комплимент он показал мне раздвоенный язык. Хорошо, что никто не видел… не всё то золото, что блестит — это точно про него! «Я буду в соседнем отделе».       Он проводил меня задумчивым взглядом и поправил края чёрного пиджака. — У вас красивая дочь, — приветливо заговорила работница отдела, забирая пиджак из рук Падшего. — Она мне не дочь, — совсем хмуро ответил мужчина. Он с трудом сдерживался, чтобы не щёлкнуть пальцами. Эти девушки уже порядком надоели, они предлагали и предлагали померить ту или иную вещь. — Оу, прошу прощения… Вам, должно быть, сложно найти с ней общий язык? — Да, бывает. Мелочь совсем не проявляет уважения. — Понимаю, — девушка улыбнулась краешками губ и поправила выбившийся светлый локон. — Я тоже долго мучилась с дочерью моего брата. Девочка была чуть младше вашей… это был сущий ад.       Люцифер усмехнулся и прошёл к кассе. Правила людей его бесили. Он не понимал зачем они придумали деньги, которые только всё усложняют! — Получилось? — решил поинтересоваться он. — Да, — с облегчённым выдохом ответила девушка. — Просто я не могла понять её чувств сперва и… не могла поэтому найти нужный подход. — Какой подход? — Ну… даже не знаю как вам объяснить, ведь у каждого ребёнка своя судьба. У кого-то и вовсе была тяжёлая жизнь, как у моей племянницы. Она слишком рано осталась без матери и воспитывал её только отец. Он не говорил ей, что она красивая, что он любит её… А ведь каждой девочке это необходимо слышать. — Почему? — Потому что каждая девочка должна чувствовать себя особенной, — она мягко улыбнулась и отдала пакет с новой одеждой. — Мы в ответе за них, думаю, это очевидно.       Рассчитавшись за шмотьё, я увидела Люцифера ещё более задумчивым, чем раньше. Он стоял, облокотившись о стену и ждал меня. «Мистер Унылая рожа…» — Что? «Я бы так описала тебя сейчас, — я пожала плечами. — Пойдём».       Я решила, что Люциферу не помешает развеяться, и поэтому привела его в парк. Птички поют, цветочки радуют глаз, детвора качается на качелях и задорно смеётся, одним словом — красота! — Ужас.       Я закатила глаза и уселась на скамейку, что стояла в тенёчке, благодаря раскидистым веткам дерева. Падший упрямился и не хотел садиться рядом, но кто устоит против меня и моего дара убеждения? — Как ты относишься к людям? — Он заметил, как вопросительно изогнулись мои брови, словно я не поняла вопрос. — Ты любишь людей? — пояснил Люц. — Что ты чувствуешь, когда смотришь на них, когда находишься среди них?       Я пожала плечами, словно считала, что ответ на этот вопрос должен быть очевиден каждому. «Что я могу чувствовать, глядя на людей? Ничего. Честно говоря, мне всё равно. Но я хорошо отношусь к людям, в смысле… да, я люблю общаться с другими людьми. Люблю, когда вокруг снуют прохожие, пусть и незнакомые, люблю, когда кто-то что-нибудь рассказывает, люблю сама делиться своими мыслями, иногда даже чувствами, хотя в моём случае это очень проблематичная задача… Я человек, вернее, я росла в обществе людей. Это нормально, что я нуждаюсь в общении с другими людьми. А ты разве нет?»       Люцифер изогнул губы в подобии ядовитой ухмылке и покачал головой, стараясь игнорировать мой недоверчиво-удивлённый взгляд. — Нет, — он смотрел на свои руки и на землю под ногами. — Я не нуждаюсь в общении. То есть, у меня нет такой потребности. Я люблю тишину. Ты говоришь, что делишься с людьми своими чувствами и мыслями, разговаривая с ними, но разве тебя кто-то слышал до того как Кроули принёс радио? У меня никогда не было друзей. У меня нет желания поговорить с ними или познакомиться. Я просто люблю наблюдать за ними. Как читать книгу.       Я внимательно и немного удивлённо смотрела на Люцифера, не перебивая и не пытаясь ничего спрашивать. Когда он замолчал и выжидающе посмотрел на меня, я лишь склонила голову набок и негромко, задумчиво «произнёсла»: «Ты странный, — помолчала, словно прислушиваясь к этому слову. — Странный и непонятный».       Падший усмехнулся, но я продолжила, уже более уверенно: «Но я понимаю тебя. Не совсем согласна с твоими словами, но я тебя понимаю». — Как это? — Люцифер заинтересованно посмотрел на меня. «Ну, знаешь, иногда объясняешь человеку что-то, а он на тебя смотрит, как на сумасшедшего, словно ты говоришь ему полный бред из несвязных слов. Так вот, мне твой бред понятен. Просто я придерживаюсь своего бреда, у меня свои взгляды».       Люц вздохнул и пожал плечами, вновь уткнувшись взглядом в свои руки. — Вот оно как, — тихо, почти неслышно ответил он. — Ты меня понимаешь, но ты со мной не согласна. А я думал, ты будешь той единственной, которая разделит мои взгляды. «Почему ты так ненавидишь людей?» — Потому что людишки очень жадные и неблагодарные существа. Этот неутолимый голод заставляет их что-то желать. Человек будет забирать и забирать. Пока однажды мир не ответит ему: «Меня больше нет, и мне нечего тебе дать». «Да, с этим я согласна, но… Я не хочу уничтожения людей и не потому что мне их жалко, нет, просто… Разве тебе не нравится Шекспир? Если ты убьёшь всех людей, то на свет не появятся тысячи и тысячи малышей, которые, возможно, в будущем приведут мир к лучшему, создадут новые невероятные вещи, напишут книги, которые просто поразят воображение! Действительно ли ты хочешь пустоты Вселенского масштаба? Разве ты не устал от одиночества, которое душит тебя каждый день? Ты ведь не из-за простой злости сегодня избил Родерика и начал приставать к невесте Бальтазара». — Почему ты так решила? «Я поступала так же, пока жила в детдоме. Мне тоже хотелось внимания со стороны воспитателей, но не жалости, с которой они на меня смотрели. Иногда мне даже нравилось, когда меня били». — Мазохистка. «Нет, — я сплела венок из ромашек и одела его на голову Падшему. — Было больно. Очень. Но так я понимала, что я существую. Я не пустое место, не ветер, не призрак, а девочка, которая просто не такая, как все. Ты говоришь, что твои братья пытались убить тебя, но у тебя хотя бы была семья. Ты был любим и ты любил. Я же обрела всё это относительно недавно». — Хочешь сказать, Габриэль бросил тебя? — Теперь настала его очередь не верить мне. «Я ничего плохого не хочу сказать о нём, но да. До дня нашей с ним встречи я думала, что мои родители были алкашами и наркоманами, а я была ошибкой их простого перепиха». — Похоже, у нас это семейное — бросать своих детей. «Это уже не важно. Я не злюсь и не обижаюсь на Габриэля». — Почему? Он же бросил тебя! Предал! «Возможно… но он сделал для меня уже очень многое. Я его очень люблю. Я не живу прошлым, потому что это не поможет мне в будущем. Жалея себя, ты остаёшься на одной точке, когда необходимо двигаться вперёд». — Предлагаешь простить и забыть? «Да. Так проще. Иногда стоит сказать: «Окей, да, это было непросто для всех нас, но этого не должно больше повториться в нашей жизни», а потом крепко обняться и получить настоящий кайф». — От обжимания? «От лёгкой пустоты в душе, — я улыбнулась и поправила венок на голове блондина. — Когда отпускаешь обиды, то возникает ощущение долгожданной лёгкости и пустоты».

~✡~

      Когда мы вернулись, то с нами вернулось напряжение. Мы прошли на кухню, где все сидели с выражением «покер фейс», а Бэлль и вовсе поспешила повернуться спиной, делая вид, что заваривает чай. «Давай же!» — Я легко пихнула его локтём в бок. — Это же полная ересь… Зачем? «Ты что, боишься?! Великий и ужасный Люцифер боится?! Хочешь я тебя за ручку подержу?» — Ты знаешь, что ты самое жестокое создание? «Да. Это от тебя досталось!»       Блондин прочистил горло и смотря в пол, промямлил: — Ну, эт самое… нам всем сейчас нелегко и… да сегодня утром… короче этого больше не повторится…       Я застыла с выражением «рукалицо», в парке этот трюк был проделан лучше. Но для того, кто в своей жизни никогда не извинялся, это было сказано на твёрдую четвёрку. — Это типа извинения? — уточнил Гейб. — Ну… можно сказать и так. — Ты что с ним сделала?! — Родерик подавился кусочком яичницы.       Бэлль от неожиданности выронила чайник, когда Люцифер из ниоткуда достал и вручил ей букет тюльпанов, Бальту бутылку виски, а Кроули хватило словесных «извинений» для того, чтобы он схватился за сердце. — Знаешь, если так пойдёт дальше, то скоро Люцифер на цыпочках бегать будет! — ржал Дин, обращаясь при этом ко мне, но я настолько устала за этот день, что уснула прямо на диване.       Как говорится, уставшая, но довольная!