Молчание

— Немногим людям дано постичь, что такое смерть; в большинстве случаев на неё идут не по обдуманному намерению, а по глупости и по заведённому обычаю, и люди чаще всего умирают, потому что не могут воспротивиться смерти. — Тихо сказала Марена, с безразличным взглядом наблюдая, как тело школьницы медленно остывает. — У неё всё равно не было бы хорошего будущего. — Ты забыла, что значит сострадать? С каких пор камень заменил тебе сердце? Ты не жалеешь ни детей, ни взрослых. — Габриэль сжимал в руке ангельский клинок, в любой момент готовый отразить атаку мутировавшего серафима — Да, ты прав. С этим камнем я живу много лет. Этот камень алмаз. Драгоценный, он прочный, сияющий и многогранный. — Габриэль отступил на шаг, когда Марена протянула бледную руку к его лицу. — Ты же знаешь меня. — Я знал не тебя, — серьёзно сказал архангел, стараясь скрыть печаль. Он скучал по своей сестрёнке, с которой любил играть в прятки, дразнить старших братьев, а потом давать дёру со всех ног, когда их на «месте преступления» находил Михаил с ремешком в руке. — Я помню другую Марену. У неё были добрые, светящиеся любопытством, большие глаза. А у тебя глаза пустые. В них нет ничего. — Да, ты прав, — тут же ответила рыжая. — Но ты даже представить себе не можешь, что со мной произошло. — И ты готова разрушить весь мир за всю причинённую боль?! — вклинился в разговор Дин. — Чем больше умирает и рушится, тем лучше, — Марена слабо улыбнулась и сделала ещё несколько шагов к Габриэлю. — Прожить так много, но помнить так мало… Может, я должна быть благодарна? После этого всё трагически улетучится и появится возможность видеть лишь чудесное… — Что чудесного в разрушении?! — Дин помог Сэму наложить временную повязку, разорвав школьные шторы. — То что ты убьёшь всех людей не принесёт тебе мира! — Жизнь определяется трагедией и триумфом. Смерть омрачена печалью и сожалением. Дух, отягощённый грехами и воспоминаниями. Меня не интересуют люди. Они мне не нужны, как и их жизнь. Я хочу свободы. — Да, конечно, ты ради свободы решила вселить в человека своих зверушек! Габриэль, что ты стоишь?! Хватай её! — Знай своё место, охотник, — Дин ощутил, как по его спине пробежался противный холодок. Он редко испытывал трепет перед кем-то, но одного взгляда Марены хватило, чтобы у Винчестера-старшего спёрло дыхание. Девушка обратила внимание на Габриэля. — А теперь, пожалуй, перейдём к более важной теме нашего затянувшегося разговора. Брат мой, тебя ищет Асмодей. Белиал отдал приказ. Совсем скоро твою дочь найдут, как и всех вас. Никто кроме тебя и дочери не интересует князей. Брат мой, прошу, будь осторожен.       Марена подошла к младшему Винчестеру и провела рукой по кровоточащей ране.       Сэм снял импровизированную повязку — рана почти затянулась. — Пусть ваши усилия приведут вас к чему-то достойному, — за её спиной появились огромные иссиня-чёрные крылья. — Единственное, что я помню, это то как ты защищал меня. Всегда.       Девушка исчезла так же внезапно, как и появилась, оставив смешанные чувства у всех троих. — И я это помню, — покачал головой архангел. — Пора домой. — Может объяснишь, что только что за гром-баба была?! — Спокойно, большой мальчик, — Гейб поиграл бровями. — Или тебя напугала серафим?

~✡~

POV Люцифер       Я лежал на кровати и читал. Вайолет спала рядом, даже можно сказать, прямо на мне, но это перестало хоть как-то заботить. Наверное, я уже привык к её обществу, к её характеру, который очень схож с характером Габриэля, к её закидонам, которых порой не ожидаешь. — Наслаждаешься? — Хватит подкрадываться, Смерть! — прошипел я, смотря на старика. Он так просто никогда не появляется. Я осторожно поднялся, стараясь не разбудить девчонку. — С чем пожаловал? — Хочу показать тебе кое-что. — Не люблю сюрпризы. — Тебе понравится, — заверил Всадник и неожиданно мы оказались в пустоте. Темнота окружала нас со всех сторон и казалась живой. Что у него на уме?       Вдруг мы появились в каком-то месте. Больничная палата. С первого взгляда видно, что это психиатрическое отделение. На койке лицом к противоположной от входа стене сидел тощий мужчина. Его лицо было настолько болезненно-бледным, что мало отличалось от больничной одежды. Волосы выглядели старой ржавчиной, отросшие корни выглядели очень тускло. Бездумный немигающий взгляд был обращен в никуда. — Габриэль… — Я крепко сжал кулак и поднёс ко рту. — Люцифер? — Мучительно-медленно брат перевёл на нас взгляд. — Ты призрак или видение? Неважно, скоро принесут таблетки. Смерть? Из когда ты? — Что? — Из какого ты времени? — На его лице не отображалась ни одна эмоция. Он и вовсе напоминал безвольную безжизненную куклу. — Ты совсем не похож на того Люцифера который меня иногда посещает. — А какой Люцифер тебя посещает? — Спокойно спросил Смерть. — Я расскажу тебе. — Он снова отвернулся к стене. — Ко мне приходит грустный Люцифер. С потухшими глазами. Ничего теперь в нём нет. Там боль утраты и все смерти, что мы с ним наблюдали. Он нелюдим. Почти не говорит. И ненавидит кофе с корицей. Он работает сторожем на кладбище, и я завидую ему. Он постоянно с ними. С ней. — Что… — Люцифер! — Всадник резко остановил меня. — Не надо. Не всё ли равно, что случилось. Мы видим результат. — Что случилось, брат?! Где Вайолет?! — Моя девочка… — прохрипел Гейб, что-то сжимая в своих ладонях. — Моего мышоночка больше нет! Я не смог её уберечь!       Я никогда не видел брата таким. Он зашёлся в рыданиях, и из его ладони выпала ржавая серьга в виде ловца снов. Габриэль закрыл лицо руками, раскачиваясь то вперёд, то назад, не переставая хлюпать носом. — Все погибли, — совсем тихо проговорил он, осторожно поднимая украшение с пола. — Винчестеры, Кроули, Кевин, Бэлль, Бальтазар, Михаил… Вайолет — все.       Я судорожно сглотнул и отвернулся от брата. Он же указал пальцем на стену. Я только сейчас с ужасом понял, что Габриэль сидит в каком-то карцере-изоляторе. Окон не было.       Всё вновь растворилось в серой мгле. Я мрачно смотрел на Всадника, меня трясло от увиденного и пережитого, от резкой контрастности увиденных картин. — Что это было? — Один из возможных вариантов будущего, — всё так же спокойно ответил Смерть.       Всё вокруг поплыло и я увидел следующее будущее. Алое небо возвышалось надо мной. Вокруг разрушенные здания, мёртвая земля впитала в себя запах крови и окрасилась в ярко-бурый, на каждом углу лежали горы человеческих трупов, источая запах разложения. — Быстрее! — Голос вроде напоминал Дина, но был более грубым. Через секунду я удостоверился в своём предположении. Винчестер-старший держал в руке автомат и вертел головой в стороны, будто ожидая кого-то увидеть в любой момент, следом из-за угла разрушенного здания вышел Габриэль. Брат выглядел немного помятым и уставшим, но на ногах держался крепко. За ними появились Кевин, пророк оброс щетиной, и Бальтазар в разорванной куртке, на спине я заметил куски оторванного крыла. Брат держал на трясущихся руках Бэлль, девушка была сильно избита и по всей видимости не находилась в сознании. — Чего ты встала?       Дин не кричал, но слова прозвучали жёстко. — Она не может быстрее.       Я с трудом узнал самого себя. Отросшие пряди грязных волос торчали в стороны, на усталом лице появилась жёсткая щетина, одежда вся заляпана в алых пятнах. За будущим мной, с трудом переставляя босые ноги, вышла исхудавшая и ссутулившаяся девочка. В тёмных волосах проглядывалась редкая седина, осунувшееся лицо не высказывало никаких эмоций, в глазах не горел огонёк жизни, левая кисть, где должен был быть знак связывающий её душу со мной — отсутствовала. Вайолет медленно повернула голову в нашу сторону. Стеклянные глаза, напоминавшие глаза фарфоровой куклы, теперь будут преследовать меня в самых страшных кошмарах.       Мне почему-то захотелось обнять её, показать, что больше никто не посмеет сделать ей больно. Я даже протянул руку, чтобы коснуться бледного лица, но моя рука прошла сквозь её тело, подобно призраку. Она же в ответ потянулась ко мне. — Пойдём, мышонок, — Габриэль осторожно подхватил дочь на руки, и она моментально сжалась, будто ожидая удара. — Это всё? — Мрачно спросил я у Всадника, когда всё вокруг приобрело знакомую пустоту. — Нет. Но оно последнее.       Большой дом, даже особняк, играет весёленькая музыка группы «5 Seconds Of Summer — Talk Fast». Везде валяются разрисованные тетради, фантики, мягкие игрушки и прочее барахло. Я шёл на громкие голоса, доносящиеся по всей видимости из гостиной. — Дин, погоди! — Бальтазар сидел на диване с бокалом виски. Он ни капли не изменился. — Велосипедист — термин устаревший. В современном обществе принято говорить — лицо педальной ориентации! — Да, отлично! В следующий раз я посажу этого дебила на капот моей малышки! — А Винчестер немного постарел, либо во всём была виновата отросшая борода. — Но Лиза вряд ли оценит мой порыв! — Папа-папа! — В комнату забежала девочка со светлыми короткими волосами и запрыгнула на колени к Бальтазару. В руках она держала потрёпанную временем жёлтую утку. — Мамочка вылечила Гилберта! Ты теперь не будешь расстраиваться? — Нет, солнышко, папа теперь будет счастлив, — в комнату вошла Бэлль, но это теперь была не девушка, а уже женщина. Она тяжело ступала из-за большого живота. Я усмехнулся: брат времени зря не терял. — Бальти, делай что хочешь, но я хочу понюхать ежа, съесть баночку икры и запить это всё хозяйство кокосовым соком! — Вот это запросы, — хихикнул Дин, делая глоток пива из большой кружки. — Тебя вообще-то Лиза звала, — вздохнула Бэлль усаживаясь в кресло.       Винчестера, как ветром сдуло. Он так рванул к своей Лизе, что чуть не затоптал Кастиила с большим ватманом в руках. На его шее сидел пятилетний мальчуган, во все большие голубые глаза рассматривая происходящее. Следом вошёл Сэм с длинным хвостом волос на голове, он нёс громоздкие пакеты с кучей продуктов. — Дядя Кас, дядя Сэм! —  Радостно закричала дочь Бальтазара и захлопала в маленькие ладошки. — А где дядя Габриэль? — Он Вайолет помогает, — Сэм с улыбкой кивнул в сторону входной двери. Из коридора донеслись громкие детские голоса и смех младшего брата, который через минуту зашёл, вернее заполз, ведь его всего облепили детишки.       Я не смог сдержать усмешку. Его всегда все любили, особенно дети. Гейб отрастил небольшую бороду и выглядел старше чем обычно. — Давайте помогу, — Кевин что, подкачался? Вместо тощего юноши стоял вполне крепкий улыбающийся мужчина около тридцати лет. — Иди к папе, Чарльз, оставь дедушку! — Не-е-ет! — заканючил ребёнок и сильнее ухватился за штанину брюк Гейба. — Я хосю к дедуське! На лу-утски!       Так Вайолет вышла замуж за трусливого пророка?! Никогда бы не подумал, что он в её вкусе! — Мама-мама! — закричал мальчик на шее Габриэля, до недавнего момента играющий с его волосами.       Я не мог узнать в молодой женщине ту мелочь, которая спит сейчас, в моём времени. Пшеничные волосы красиво заплетены в длинную косу, очки в чёрной оправе шли ей к лицу, глаза цвета коньяка смотрели на всех с нескрываемым счастьем, они были полны жизни. Нежно-голубое платье на тонких лямках подчёркивала фигуру, которую не испортила даже рождение трёх мальчишек. — Кто заказывал тортик?!       Малышня одновременно радостно закричала и захлопала в ладоши, когда постаревший и потолстевший Кроули поставил на стол большой торт со свечкой в виде числа двадцать девять. — Ну, красавица, загадывай желание! — Я подавился воздухом, когда за спиной Вайолет выросла фигура довольного донельзя Михаила в белоснежной рубашке и чёрных брюках.       Она улыбнулась и задула свечку. Комната взорвалась аплодисментами и словами поздравлений. Все выглядели такими счастливыми. — Мама, а стё ты загадая? — Ричи, если мама скажет, то оно не сбудется, — Габриэль поднял внука на руки. Этот ребёнок был больше похож на Кевина, чем на Вайолет. — Может, она загдала, чтоби дедушка Люцифер скорее вернулся? — предположила дочка Бальтазара и все как-то сразу затихли, а на глазах Вайолет я заметил сильную боль, которую она не смогла скрыть.       Неужели для меня нет места в таком счастливом будущем? — Это всё? — Ещё мрачнее, чем раньше спросил я Всадника. — Да, всё. — Зачем ты мне показал всё это? — Чтобы ты понял, — он указал тростью на меня. — Куда бы ты ни пошёл, везде всё заканчивается на этой девочке. Потому что она является для тебя своеобразной точкой, с которой ты не сможешь сдвинуться. — Меня нет в третьем будущем. — Верно, — кивнул старик. — Ты спас всех, но погиб сам, и это похвальный поступок. Но это всего лишь возможные варианты. Всё в твоих руках, мой мальчик. Ты способен склонить чашу весов либо на хорошую сторону, где все счастливы, либо на другую, где правлю я — Смерть.       Вернувшись в своё время, я заметил, что Вайолет проснулась. «Где ты был?» — спросила она. — Гулял. «Без меня?!»       При виде её лица, в памяти вдруг всплыло воспоминание о её пустых глазах, об измученном и искалеченном теле. Отец, прошу, если ты меня всё ещё слышишь, не дай этому случится… Почему ей суждено так страдать?! Ради какой долбанной цели?! «Люцифер? Ты… чего?» — Ничего, Вайолет, иди спать. «Ты какой-то бледный. Что-нибудь случилось?»       Она потянула меня за рукав рубашки, призывая сесть рядом на кровать.       Ну почему?! Почему ты нас всех так… любишь?! Неужели ты совсем не испытываешь отвращения к такому, как я?!       Она осторожно прижалась ко мне. Как было стыдно признаваться самому себе — я впервые за долгое время был растерян. Я не знал, что делать. И поэтому, как полный идиот просто замер, ожидая, когда мелкой надоест обниматься. Но… это было… приятно? Да, ощутить чужое тепло оказывается очень приятно. Я не заметил, как моя рука коснулась её макушки. «Ты напуган». — Неправда. «Расскажи мне». — Пообещай мне кое-что, — я взял её лицо в свои ладони. Её глаза блестели от волнения. — Никогда. Слышишь? Никогда не переставай улыбаться.