Жрец Ночи

Гарри накануне Самхейна не спал практически весь день. Скорее он не спал, а просто долго-долго лежал с закрытыми глазами в темноте, которая изредка нарушалась чьими-то неясными голосами, а когда наступило время подъема, он поднялся с постели и без интереса начал напяливать на себя вещи. Кое-как застегнувшись и закутавшись в мантию (иногда он благодарил за такое изобретение человечество — ведь под нее можно надеть что попало, и никто этого не увидит), и надев кулоны Никс, он вывалился в коридор, не забыв захватить сумку с учебниками и тетрадями. Потом омыл у фонтана лицо, и ему стало значительно легче. В столовой царило праздничное оживление: как-никак один из главных праздников, и Гарри скинул с себя оковы сна и дремы. Стол Никс был украшен большим множеством даров и подношений; кое-где дымили ароматические свечки, и на большом медном блюде лежали записочки с желаниями. Их уже набралась небольшая горка. — Рогозин, ты чего такой кислый? — хлопнули его по плечу, и мальчик сел за столом прямее. Это говорила, естественно, Настя. Сзади маячила тенью Ольга, а Миша только-только нес поднос с едой к их столику. — Я не выспался, — честно сказал парень, проглатывая ложку вкусного сливочного супа. — А вы? — Я спала как убитая, — весело сообщила рыжая, плюхнувшись напротив Гарри. — Я тоже спала неровно, — сообщила Ольга, аккуратно опустившись рядом с Поттером-Рогозиным. — Сегодня не было солнца… — сообщила она. Погода, когда солнца не было, была наилюбимейшей погодой всех вампиров. Взрослые вампиры солнце не любили, хотя и не сгорали от его лучей (обычная фантастика: сгорать от лучей солнца могли только самые «опустившиеся» вампиры. Например, как сестра Вани Тихонова, наркоманка и убийца. Люди брали пример с них.). — Ветра сегодня сильные, — Михаил, веселый и улыбающийся, глядел в лицо Гарри. — Гарри, взбодрись, праздник же! И, к тому же, сегодня мы проведем церемонию! — Не могу, — честно сказал Гарри, — я весь сон слышал чьи-то голоса, они не давали мне заснуть… Я чувствую себя разбитым… — Голоса? — спросил с удивлением мужской голос, и мальчик, повернув голову, понял, что это говорил Наставник. Он невольно оказался рядом с ними. Алекс быстро поставил свой поднос на соседний стол — студенты только отодвинулись, думая, что директор захочет присесть с ними, иногда так бывало, но вампир проигнорировал их действия, и, подойдя к Гарри, сказал, дотронувшись до его плеча: — Пойдем со мной. Гарри устало кивнул, и безмолвно пошел следом за Наставником, даже не захватив свои вещи. *** Александр Анатольевич привел его в свою башню. — Давно ты их слышишь? — спросил он у него. — Нет, впервые только сегодня, — сказал Гарри недоуменно, не зная, зачем директор отвел его в башню. — Они… странные, как будто шепот, неясные… — У тебя невообразимо сильная связь с Духом, твоей пятой стихией. И сегодня, разумеется, она обострилась до предела. Мне следовало это предположить — что тебе понадобится помощь… — Алекс принялся перебирать какие-то баночки у себя на полке. Потом вытащил плотно запаянную баночку с бордовой жидкостью внутри. — Гарри, выпей глоток. Не бойся, пей… Мальчик послушно прижал напиток к губам и сделал глоток. Тут же зрение его затуманилось, и мир стал вращаться… — Мне нужен сегодня полностью отдохнувший и сосредоточенный Жрец Ночи, — услышал он мужской как бы затихающий голос. Уютная тьма поглотила его. *** — Жрец Ночи, — раздался голос, и Гарри открыл глаза, и сначала не понял, где он находится, — Гарри Поттер-Рогозин, проснись! Тут в мир ворвались краски и звуки. Мальчик сел (он, оказывается, лежал на диване), и принялся тереть глаза на миг ослепшие от буйства окружающих красок. — Что? — спросил он недоуменно, глядя в лицо директора, — что происходит? — Тебе и мне пора на церемонию в честь праздника Самхейн. Ты спокойно проспал пару часов при помощи лекарства. Как себя чувствуешь? — Превосходно. Я и выспался, и отдохнул, — сообщил ему Гарри вставая. Он как никогда чувствовал себя отменно. — Где все? — Все собрались в храме Никс. Ждут только нас. И, кстати, я приготовил тебе немного другую одежду, — сказал мужчина, когда Гарри пытался натянуть свою мантию. Летящие и струящиеся полупрозрачные ткани черного цвета… Гарри все гладил и гладил струящийся меж пальцев черный шелк, и не мог отвести взгляд. Ноги обули в туфли из тонкой черной кожи. Алекс помог ему одеться. — А вот и символ главного Жреца сегодняшней ночи, — и тут на голову Гарри опускается обруч в виде простого серебряного круга с полумесяцем в виде черного камня. — Теперь, ты готов, — сообщил ему Наставник, который и сам переоделся в примерно такие же одежды, только роскошнее: на них была серебряная вышивка, и сияли драгоценные камни. — Вперед… Холода лежащих снегов отпустили двоих. Ночь уютно провожала их, и дорога будто бы сама ложилась под их шаги. Гарри, оглянувшись на директора, сделал первый шаг вперед, ступая по длинной лестнице, ведущей в храм. *** Все было готово. Девчонки поработали на славу: все было очень на редкость красиво и одновременно скромно украшено. Едва увидев Гарри, они успокоились, так как не знали, где он был все это время. Настя как всегда выделилась — и открыто показала большой палец, быстро оглядев парня. Посреди установили небольшой костер, украшенный жасмином, на серебряном подносе. Это нововведение придумала Настя, и оно без исключения понравилось всем. С древних времен он служил и людям, и Одаренным — тела умерших часто сжигали на ритуальных кострах, и подношения богине тоже сначала осуществлялись через огненные костры. У всех присутствующих были ветви ивы, перевязанной бело-черными лентами и цветками жасмина, наполняющих храм своим нежным ароматом — своеобразные букетики…  — Добро пожаловать на ритуал в честь Самхейна, Дочери и Сыновья Тьмы! — крикнул Гарри, чувствуя, как до краев наполняется энергетикой и храма, и присутствующих. Первая оторопь от происходящего прошла, сменяясь волнующим ощущением радости.  — Благословен будь! — хором ответили собравшиеся. — Прежде чем начать ритуал, я хотел бы сказать несколько слов. — Обратился Гарри к толпе. — С этого дня я и мои друзья изменят процедуру избрания Жрецов Ночи. И первое, что мы изменим, это порядок выбора. Прошу наших Наставников выйти вперед и принять нашу клятву которая будет и впредь действовать над нами и над остальными членами Жрецов Ночи… Да-да, помимо нас, в нашу организацию может вступить любой… О своем решении об вступлении к Жрецам Ночи вы всегда можете уведомить своих наставников и нас… Но пора, пора… — и Гарри присел на одно колено перед Наставником Александром Анатольевичем и прижал сжатые пальцы в кулак к груди — как и все его друзья — Настя — перед Драконом, Миша — перед Борей, Ольга — перед своей преподавательницей музыки. — Никс, великая Богиня, мы обещаем быть верными себе — как Воздух; преданными — как Огонь, мудрыми — как Вода, чуткими — как Земля, и искренними — как Дух! — крикнула четверка в едином порыве. — Принимаем клятву! — хором проговорили Наставники. Воздух в храме будто бы в этот момент заискрил. Снова все ощутили разлившееся, едва уловимое благоухание цветков лаванды. Будто бы богиня соглашалась и приняла их клятву. — А теперь, — Гарри взял со стола обычную белую свечу, — прошу всех внимать нам! — он щелкнул кончиками пальцев и зажег ее. Все повернулись на восток. — Воздух у нас повсюду, поэтому он по праву первым приглашается в магический круг. Воздух! Откликнись на мой зов и приди в этот круг! — крикнул Гарри, поджигая свечой желтую свечу Миши, символизирующую воздух.- Пусть сегодня стихии потанцуют с нами, в этот день Самхейна! Сегодня все ученики и преподаватели стали кругом, а их «ядро» из четырех стихийников — квадратом внутри круга. Воздух в виде мини-смерча, крошечного, совсем не опасного и едва шевелящего украшения в храме; тот летал в кругу не зацепляя их ритуальный костер. Но вскоре смерч ушел в плиты пола. Желтая свеча зажглась даже не от белой горящей свечи в руке Гарри, в вспыхнула как бы сама собой, от призыва первой стихии. Миша рассмеялся, испытывая необычайный подъем. Воздух был его родной стихией, его колыбелью… Теперь все участники повернулись на юг. — Огонь напоминает мне о холоде зимних ночей, о тепле очага, согревающего маленький домик моего деда. Огонь! Откликнись на мой зов и приди в этот круг. Озари и одари нас своим теплом! Красная свеча весело вспыхнула в руках у Насти. В кругу повысилась температура — стало жарко не по погоде. Настя закружилась вокруг своей оси, ощущая кожей невидимые языки пламени. — Вода несет облегчение жарким летом. Вода — это и могучий океан, веселый ручей и тихий дождь, ласкающий поля, полные зелени. Вода! Откликнись на мой зов и приди в этот круг. На синей свече Ольги расцвел язычок пламени, и Гарри почувствовал влажную прохладу и запах соли и йода. Наверное, это чувствовала и сама вампирша: закрыв глаза, она благоговейно вдыхала аромат океанской воды и бриза. — Земля поддерживает и окружает всех нас. Мы не смогли бы жить без нее. Земля! Откликнись на мой зов и приди в этот круг! Коричневая свеча, стоявшая на месте четвертого участника (Гарри был ведущим, и пока это место пустовало) вспыхнула от горячего призыва паренька. Гарри сейчас контролировал себя гораздо лучше и не собирался, как тогда, падать в обморок. Все ощутили благоухание трав и запах земли, а затем — услышали шелест многочисленных листьев. — Пятая — Дух, — Гарри легко взял лиловую свечу со стола, — последний элемент наполняет все и вся. Он делает нас уникальными и вдыхает жизнь во все вокруг. Дух! Услышь меня и приди в этот круг. Самая любимая стихия из всех откликнулась на призыв Жреца церемонии. Это наполнило его покоем, и он почувствовал такой прилив сил, что пришлось крепко стиснуть губы, чтобы не расхохотаться от бушующей в груди радости. Теперь у Гарри горело в разных руках по свечке. — В день Самхейна, я хотел бы поблагодарить всех, кто находится сейчас в этих стенах… Сегодня началась темная половина календаря. Но сегодня не только праздник урожая, но и праздник особой касты. Сегодня почитают мертвых и духов предков. Эту свечу, — Гарри поднял белую свечу над головой, — я отдаю мертвым. Пусть они знают, чувствуют, что все стихии все еще вместе с ними, и с нами. Благословляю их! Пусть Никс дарует им покой и вечную радость! — Пусть Никс дарует им покой и вечную радость! — подхватили собравшиеся. Это прокатилось над сводами храма. Огонек белой свечи дрогнул. И резко сменил цвет пламени на голубоватый — будто бы это горел газ. Мертвые слышали их благословение. Тут же разом сменились и яркие огоньки на других свечах церемонии — на желтой, красной, синей, коричневой и лиловой. В зале стало гораздо темнее. Миша, Настя, Ольга подошли к Гарри. Ольга забрала коричневую гаррину свечу. — Пусть эти подношения будут символами Самхейна! — крикнул Гарри, и лиловой свечой, символизирующей Дух, зажег первообраз ритуального костра на полу. Почти сразу ветви ели, ивы и жасмина затрещали, поглощаемые пламенем. Запах благовоний разлился в воздухе. Перед костром Гарри поставил белую свечу. — Примите наше подношение! — хором проговорили ребята, забирая со столов заранее наполненные бокалы с красным вином и всплескивали их в костер, который разгорался все ярче. Следом полетели символические куски мяса, фрукты и овощи. Михаил добавил колосья пшеницы. Приняв подношение, костер неожиданно сделался обычным, а не с голубыми языками пламени. Те ушли, уступив место привычному желтому, рыжему и красному. Мертвые вняли живым, и приняли дары. — Я хочу в этот праздник вспомнить о тех, кого не стало. Пусть каждый, кто кого-то потерял или любил, зажжет эти ветви, что держит в руках, и скажет себе, что он или она никогда не забывали об ушедших… И никогда не забудут… По очереди почти все зажгли ветки. Гарри зажег два пучка в память о покойных биологических родителях. — Круг — это символ бесконечности. Переход от живых — к мертвым, и обратно — это тот же круг. Мои родители ушли в эту благословенную ночь, и я знаю, что до сих пор они чувствуют меня, пребывают во мне, так как я — плоть от их от плоти. — Тут послышались удивленные голоса и вздохи — Гарри же никому кроме друзей не говорил, что он приемный. — Пусть же Никс дарует им покой в загробном мире! — Пусть Никс дарует им покой в загробном мире! — подхватили остальные. — Пусть благословение Никс простирается над всеми! — крикнул снова Гарри, и присутствующие повторили его слово в слово. — Счастливо встретиться, счастливо проститься и счастливо встретиться снова! — и Гарри резко дунул на свою лиловую свечу, гася пламя, и бросая два букета, почти дотлевших, в ритуальный костер. Так же поступили и Ольга, и Миша, и Настя, задув свои свечи, и бросив в костер свои букеты. — Счастливо встретиться, счастливо проститься и счастливо встретиться снова! — хором проговорили все, и начали подходить к ритуальному костерку и бросать в него небольшие букетики. *** — Отличная церемония! — склонила голову Борей, — вы все молодцы. — Профессор еще что-то говорила, говорила и говорила им, но слушали ее трое — все, кроме Гарри Поттера-Рогозина. Гарри все еще оставался около костерка, который постепенно затухал, выбрасывая вверх дым. Стихии ушли — сразу после того как выполнили свою задачу, но он чувствовал сейчас что-то еще… В ароматном дыме от костра он будто видел сейчас две фигуры — мужскую и женскую, стоящие около зеленого, ветвистого дерева с множеством ленточек. У женщины были точь-в-точь такие же глаза, как и у него. А так — он был внешне необычайно похож на отца, только вот очков не хватает, хотя, впрочем, зрение ему исправила его мама… Ленточки на дереве были завязаны почти что на всех ветвях. Дерево подношений и желаний. Каким-то внутренним чутьем парень знал, понял, что это Царство Никс, куда попадают почти все… — Гарри, — тихо позвал его Михаил. — Ты чего? — Я вижу их… — Кого? — с удивлением проговорил друг. — Маму и папу… Они в Царстве Никс. — Очень тихо сказал Гарри, поворачивая голову на звук голоса. — Я вижу их в дыме… Повернув голову обратно, Поттер-Рогозин уже ничего не увидел. Костер полностью погас. Впервые за всю свою жизнь, он испытал самое горькое разочарование… *** Время шло; приближался Новый год, а затем и праздники вместе с каникулами. Почти все собирались вылететь из этих стен на самое короткое время. Многих детей из младших классов-ступеней учителя и Наставники не пустили — боялись, что их организм отторгнет Превращение. Не так давно у них случилось настоящее чрезвычайное происшествие. Смерть — это всегда трагедия. *** Прямо на уроке фехтования у Дракона, где проводились совместные бои старшекурсников и младших (мужчина полагал, что основы уже идеально отточены, и это не помешает ни тем, ни другим), резко стало плохо одной девочке с третьей ступени. Гарри знал ее потому, так как она много времени проводила в медиатеке и библиотеке. Она сильно закашлялась, и Дракон, прервав занятие, рванул к ней, сразу все понимая. Бои прекратились сами собой — когда Дракон прижал к ее губам кипенно-белое полотенце, на нем резко заалели капли крови. Алиса, так звали эту Одаренную, начала кашлять кровью и задыхаться. Дракон немедленно послал за ее Наставницей, Помоной, Ольгу. Вампирша полетела прочь из ангара быстрее ветра. Старшие, сгрудившись, дрожали и побелели; младшие дети, еще не видевшие тут Отторжения Превращения, или смерти, всхлипывали и плакали. Взахлеб зарыдала ее лучшая подруга и выбежала из ангара, не в силах вынести этого зрелища. Алиса полулежала на коленях Дракона, прижимая к груди промокшее от крови полотенце. Она кашляла и давилась кровью, кровавые брызги фонтаном разлетались из ее носа и рта. Фехтовальщик безмолвно гладил ее по волосам и шептал что-то успокаивающее. Гарри и сам не знал, что вынудило его так поступить. Он вышел из толпы, которая рассеялась вдоль зеркальных стен, и присел на колени, прямо в лужу крови, которая становилась все больше, перед умирающей недолеткой, которая уже никогда не станет полноценной Одаренной. Взял ее за холодеющую руку. Сейчас ничего кроме него, умирающей Алисы и Дракона не существовало. — Не бойся, — тихо сказал он. — Никс рядом. Девочка на миг прекратила трудно кашлять. — Я умираю… — прохрипела она срывающимся голосом. — Я буду с тобой. Я не оставлю тебя, — пообещал ей Гарри, не обращая внимание сейчас на Дракона. Алиса схватила парня за руку: — Я боюсь, Гарри. — Не бойся… Я призываю Дух! — выдохнул Гарри, неожиданно внешне и внутренне успокаиваясь, и призывая любимую пятую стихию, — Сегодня ночью я прошу ее поддержать и утешить Алису, и облегчить ее путешествие домой. Дух, укрепи ее… Дай покой… В этот раз Дух не забился в его груди радостной птицей. Дух сейчас пытался согреть умирающую и придать ей сил и спокойствие, чтобы ее тело приняло смерть. Алиса с усилием разжала запекшиеся в крови губы и прошептала, не отводя своих глаз от зеленых гарриных, неестественно улыбнулась: — Я больше… не боюсь, Гарри. Тут в ангар ворвалась Помона, но не сразу смогла подойти к группе. Сила Духа сдерживала ее, и Наставница не могла сделать к Гарри, Дракону и умирающей Алисе ни шагу. Только спустя минуту, показавшуюся вечностью, пятая стихия смогла пустить ее. Алиса улыбалась, что-то слабо говоря мальчику, а тот механически кивал, чувствуя, что вот-вот все свершится. Наставница со слезами опустилась на колени к девочке. — Хорошо… — еле слышно сказала Алиса, чувствуя присутствие женщины. — Спасибо, Гарри. Алиса закрыла глаза и сделала несколько сиплых булькающих вдохов. Потом Гарри почувствовал — он не видел, как она обмякла в руках у Дракона и Помоны, и резко перестала дышать. Она умерла. В глазах навсегда застыл мертвый свет от многочисленных ламп, а на губах — слабая полуулыбка. — Пусть Никс примет тебя, дитя, — прошептал Дракон, а Наставница, глотая слезы, за ним это повторила. Гарри же этого не видел — он будто бы другими глазами видел светлую тень, что на краткий миг возникла над телом, а потом будто бы провалился в темноту — он шел под руку с девочкой по пыльной колее, а потом снова оказался вместе с ней перед деревом Желаний, которое он видел с месяц назад в жертвенном костре Самхейна. Красивая женщина, поблагодарив его, вежливо взяла Алису за руку, и тут Гарри ощутил что он снова проваливается… *** Глаза были закрыты, и ему было холодно. Ужасно холодно. Гарри не хотел открывать глаз и знал, что никогда не согреется. Но с усилием воли распахнул веки. На него сейчас уставились все. Парень каким-то отблеском мысли понял, что он все еще держит за руку Алису, и бережно отпустил холодную, как лед, руку мертвой девочки. Его пробила просто ледяная дрожь. Зубы невольно застучали, и Дракон, отпустив мертвую недолетку, каким-то нечеловеческим усилием вздернул, поднял Гарри на ноги, и обнял его за плечи: — Гарри, — обратился он к мальчику, — пошли… Урок закончен! — крикнул Дракон, видя как принесли носилки, и старшие ученики, выйдя из ступора, помогли Помоне поднять тело Алисы и положить его на них, и закрыть простыней тело девочки. Гарри по наитию шел рядом, ведомый Драконом. Позади бежали невозможно тихая Настя, что было совсем не в ее характере, все еще не переводящая дыхание после бега Ольга, и Михаил, мрачный и бледный, у которого перед глазами все еще стояла мертвая недолетка. *** У Гарри все еще зуб на зуб не перепадало, когда их компания ввалилась к директору в пустой кабинет. Дракон посадил парня на кушетку, всегда стоявшую в кабинете, и пошел искать Алекса, при этом велев всей четверке оставаться на месте. — Гарри, — тихо прошептала Настя, как всегда немного стеснявшаяся кабинета директора, даже несмотря на отсутствие в нем хозяина, — Гарри! — Тише ты, — бросила Ольга, чувствительно толкнув ее в бок, — не видишь — ему холодно! — Гарри! — позвал друга Миша, и Гарри с трудом перевел взгляд на него, и моргнул, ничего не говоря, и, обхватив себя руками, задрожал от новой холодной волны, будто бы потоком прокатившийся по телу. — Кажется, я придумал, — слова друзей звонкими мячиками запрыгали у Гарри в голове. — У нас нет свечей, и мы не можем создать круг, но это не значит, что Никс оставила нас. Она и сейчас здесь, рядом с нами. Давайте призовем на помощь Гарри наши стихии! Я буду первым. Мальчик почувствовал, как он взял его за руку, а потом услышал как, прося его унести запахи смерти и отчаяния, Миша тихо призывает Воздух. Вокруг Гарри поднялся сильный ветер, и он невольно задрожал. — Теперь давай я. Гарри совсем замерз. Это была Настя. Кто-то снова коснулся гарриной руки и заговорил, и хотя тот опять ничего не понял, зато почувствовал тепло, словно оказался рядом с пылающим камином. — Сейчас моя очередь, — услышал голос Ольги сквозь туман и мрак Гарри. — Я призываю Воду и прошу ее смыть с друга грусть и боль. Я знаю, что Вода не может унести наше горе навсегда, но пусть она облегчит его тяжесть! И тут Гарри будто бы вернулся в настоящее. Рывком. *** Он задышал, будто бы после очень быстрого бега. Вернулись ощущение времени и пространства. И он окончательно пришел в себя. — Гарри, — мягко обратился к нему Александр Анатольевич, — как ты? — Нормально, — Гарри неловко потряс головой. И тут руки неожиданно обожгло льдом. На тыльных сторонах рук расцвели сапфировые татуировки. Опять богиня проявила свою милость. А потом холод пошел и дальше по рукам, и остановился на плечах. — Ого, — вырвалось у Насти. — Ничего себе, почти как мехенди! Гарри и сам не мог отвести взгляд от собственных рук. — Гарри, что ты сделал? — застал вопрос Наставника парня. — Помог умереть… Помог обрести покой… Помог дойти до ворот Царства Никс. — Отрывочно проговорил Поттер-Рогозин, чувствуя сейчас легкое, только что подступившее к нему головокружение, и невольно схватился за виски. — Спасибо вам, что помогли вывести будущего Главного Жреца Дома Ночи при помощи стихий. Все трое почтительно стукнули себя кулаком в грудь и поклонились директору. Друзья, напоследок попрощавшись с другом, исчезли за дверью. Поттер-Рогозин почувствовал, что голова кружится все сильнее… Алекс нашел какую-то склянку, и поднес к самым губам парня. — Пей, — коротко проговорил он, — это поможет… Жидкость была горькой на вкус. Но едва Гарри проглотил все, как почувствовал, что проваливается в сон. Наставник безмолвно уложил парня отдыхать, и укрыл его невесть откуда взявшимся одеялом. То, что сказал ему Гарри, даже так отрывисто, встревожило его. Похоже, парень оказался намного сильнее, чем он предполагал…