Витражи

Ветер будто резко перестал быть сухим, будто это не он сбивал с пути, будто не он не позволял расти отважившимся цветам. Он ласково перебирал волосы, заметая в длинные пряди песок. Так нежен он только с ним. Только для него ветви кедра мягки, как шелк. Только для него ковер земли приятнее сотни перин и милее материнских рук. Лес пытался говорить со многими, но только он его понимал. Это дитя слышало музыку природы. Стрекот сверчков - это колыбельная, ветер в пещерах - это игра на флейте. А еще оно могло слышать человеческие сердца, вот только слушать их не желало. Они обманывали - не других, так себя - в них жила корысть и жадность. И не желая делиться, они построили собственный лес - из камня - и нарекли его городом. Каменный лес не пел - он плакал. И виной тому было лишь одно сердце - сердце, закованное в золото, беззвучное и алчное, но сияющее так ярко, что никто не мог ему перечить. "Если я одолею лишь одно порочное сердце, то, может, перестанет рыдать этот каменный лес" - подумало дитя. Не побоявшись этого света, оно сошлось в схватке с сердцем. Оно рвало и метало - но все было без толку, ибо не было на земле существо сильнее Сердца. И осознало тогда дитя: эти доспехи ему не сорвать. Собираясь уже вновь наброситься на него, оно внезапно обхватило соперника и обняло его, так сильно, как темнота обнимает землю, когда настает ночь. И из-за этих объятий, рожденных из борьбы, золотой доспех, что никто не был в силах сорвать, мгновенно расплавился. Стоило сердцу освободиться, и запело оно, как поет, разбиваясь о землю, дождь. Дитя Леса поняло, что, закованное в золото, Сердце не могло слышать ни птиц, ни людей, и как ему было одиноко. Оно сразу поняло, ведь Сердце, что таилось за доспехами, Было в точности Как у него.