Влюблённость и любовь

      По меркам фильмов день был идеален: нежный мартовский ветерок заглядывал в открытые окна, занося с собой аромат весны и пение птиц, солнце грело людей после затянувшихся в этом году холодов, радуя подаренным светом и теплом, а пышная листва в кронах деревьев заставляла улыбнуться даже самых уставших жителей. Но от всей этой благодати кошки на душе почему-то скреблись только сильнее. Сарада закрыла окно, стараясь избавить себя от столь навязчивой жизнерадостности. Отчего же так паршиво?       Она опустилась на кровать, откинув длинные волосы назад и, невольно, в очередной раз мыслями погрузилась в события прошлых лет. С недавних пор она часто стала вспоминать возвращение отца, как начиналась их новая, нормальная семейная жизнь и, прокручивая ленту жизни все дальше, Сарада доходила до контрольной точки – их первой встречи с папой, из раза в раз переосмысляя это и обдумывая особенности своей семьи.       Наверное, в тот раз он совершенно не планировал возвращаться домой, и сложно его было в этом обвинять – Саске осознанно выбрал путь искупления, а искупление означало, что ему придется чем-то жертвовать, и никто не обещал, что это будет легко. Наверное, за десять лет скитаний в одиночестве он был вынужден привыкнуть к своему образу жизни, чтобы не сойти с ума, поэтому, несмотря на то, что Учиха не видел семью больше десяти лет и находился не так уж далеко от родной деревни, он не подумал о том, чтобы нанести визит. К тому же, к этому примешивалась опасность, которая, словно шлейф от плаща, тянулась за ним, куда бы он ни шел.       Вполне возможно, что если бы Сарада, ведомая вполне объяснимым любопытством, не вторглась тогда в его размеренную жизнь, напомнив о своем существовании, Саске так бы и продолжил бороздить просторы их и параллельных миров, изо дня в день делая то, к чему он привык.       В тот раз Поддерживающая Тень все-таки вернулся домой. Радость Сакуры от этого возвращения поуменьшилась, когда они подошли к воротам деревни. Дома-то больше не было! Надо же было мужу вернуться именно в это время. И, смущаясь, словно девчонка, Сакура, стоя на обломках их жилища, оправдывалась перед ним, с трудом подбирая слова. Саске, впрочем, отнесся к этому спокойно: ему ли не знать, на что она способна? Однако, услышав про недоплаченный кредит, нахмурился и, сказав жене и дочери, чтоб собирали остатки вещей, исчез.       Учиха был зол, но злость была направленна на себя самого. Пока он в одиночку оберегал мир от «вселенского зла», Коноха не смогла позаботиться о его семье, повесив на его вынужденно одинокую жену многолетнюю кабалу. Саске считал, что та миссия, которую он выполняет, должна оплачиваться достаточно высоко для того, чтобы его семья ни в чем не нуждалась, об этом он и сказал Наруто. Через несколько часов они уже въезжали в новый дом, который был на порядок больше предыдущего.       Пока Саске, старательно скрывая раздражение, отмахивался от тысячи вопросов изумленной жены, которая не могла поверить в действительность происходящего, Сарада, словно подавая матери пример, с восторженными криками помчалась в дом, собираясь изучить в нем каждый уголок. Мужчина уже собирался последовать за ней, когда Сакура крепко обняла его со спины.       Злость как рукой сняло. Она, как обычно, всё поняла: и его досаду, и причины этой досады, всё-всё, без лишних слов. Для бывшей Харуно было важно другое: он пришел и защитил их. Даже спустя десять лет жизни матери-одиночки, стоя рядом с этим мужчиной она чувствовала себя как за каменной стеной. Сарада, украдкой подглядывающая за родителями из окна второго этажа, теперь уже точно знала, что они любят друг друга, просто по-особенному это показывают.       Ей еще предстояло понять, что их семья действительно особенная. Ее отец ушел буквально через два дня, снова оставив их с мамой одних, но с тех пор для Сарады все изменилось.       Саске вернулся примерно через полгода. Сараде тогда было двенадцать, и было совсем непросто привыкнуть к мужчине в доме, но довольно скоро это перестало быть главной ее проблемой. Предсказуемо, но мама забеременела. Райхару* родился в конце июля, – по удивительному стечению обстоятельств, дети в их семье рождались в том же месяце, что и родители – и, уже для тринадцатилетней Сарады, было загадкой, почему его назвали именно так, но у её родителей были свои тайны и тонкости создания имен для своих детей, и девочка в это не лезла.       Они начали жить как семья. Как полноценная счастливая семья. Деятельность Саске по-прежнему была засекречена, единицы знали о том, чем он занимается, находясь в деревне и за ее пределами. Теперь его миссии случались намного реже и были непродолжительными; по началу, Сарада с ужасом отпускала его, каждый раз боясь, что он опять пропадет на годы, но всякий раз он возвращался, как обещал, через неделю или две.       Саске старался наверстать упущенное с дочерью, насколько это было возможно, и не пропустить детство сына, при этом нужно было успевать быть хорошим мужем, а с некоторых пор, еще и учителем. Он сам не знал, как в это ввязался, почему согласился стать наставником доставучего отпрыска Добе. Наверное, просто пришел возраст, когда настала пора взять себе ученика.       Поначалу Сарада была даже рада такому повороту событий: она всячески способствовала тому, чтобы отец пересмотрел свои взгляды на Боруто, в конце концов, при всех своих недостатках он был хорошим другом и влияние такого сильного шиноби могло благотворно сказаться на его способностях. Но со временем она начала жалеть, что так бескорыстно «поделилась» своим отцом. Возможно, все дело было в наступившем подростковом возрасте, когда отношения с родителями обостряются, а может в том, что Сараде требовалось больше внимания отца, может, в ревности, а может быть, все сразу.       Отношения с родителем похолодели; Сарада и сама понимала, как глупо прозвучит ее просьба бросить глупого Боруто, понимала, сколь это эгоистично, поэтому хмуро отмалчивалась, когда обеспокоенная мать интересовалась тем, что же все-таки происходит с ее дочерью. Девочка стала направлять свою обиду в тренировки, разумно решив, что это лучшее решение, в глубине души надеясь лишь на то, что папа ее похвалит.       Так прошел год, Сарада, Боруто и Мицуки продолжали работать в команде, стали чуунинами, тренировались, – вместе и по отдельности – ходили на миссии, все сильнее привязываясь и становясь по-настоящему близкими друг другу. Учиха сама не заметила, как стала больше времени проводить с друзьями и семейные неурядицы стали гораздо меньше ее угнетать. Боруто очень изменился, в лучшую сторону, и она понимала, что это благодаря ее отцу. Сараде становилось стыдно за свои мысли и капризное поведение.       А потом Мицуки ушел в одну из лабораторий своего отца, а Боруто отправился в путешествие с её отцом. Столь любимый и недостижимый папа взял с собой несносного бестолкового Боруто, а не её, Сараду. Ее сокомандников ждали перспективы, куча новых знаний и тренировки с лучшими шиноби, а Сараду – только одиночество в Конохе.       Конечно, мама занималась с ней в меру своих сил и возможностей, но она не могла помочь ей в тренировках с шаринганом – таково было мнение юной куноичи.       И только-только начавшая налаживаться жизнь опять полетела черт знает куда. Она снова ревновала, снова испытывала обиду и злость: на отца, на друзей, что ее бросили, на весь чертов мир, что ее окружал. На фоне всех этих переживаний пятнадцатилетней Сараде, девушке, находящейся на пике своего подросткового периода, пришла в голову очевидная, как ей казалось, мысль – если уж Боруто ушел тренироваться с её отцом, почему бы ей не попросить о тренировках его именитого родителя?       Девушка судорожно отбросила от себя эти воспоминания, словно побоялась, что кто-то прочтет ее мысли и узнает совершенно неприемлемую тайну. Она взглянула на свой письменный стол, нервно закусив губу, будто решаясь на что-то, и не заметила, как ход ее мыслей снова утек не в ту сторону.       Какую же ужасную ошибку она совершила! Недопустимо, невозможно! Куноичи разочарованно выдохнула и отвернулась, сжав кулаки, видимо так и не найдя в себе сил на что-то.       Да, она совершила ошибку, ну и наплевать. Наплевать, что неправильно, наплевать, что нельзя! Она вернулась к своим воспоминаниям, которые так любила раз за разом прокручивать в своей голове.       Сперва эта идея сильно вдохновила ее, Сарада даже поразилась самой себе: почему она не подумала об этом раньше? Но уже через минуту она заметно поугасла. Отец Боруто был непросто великим шиноби, он был невероятно занятым Хокаге, у которого не хватало времени даже на семью, что уж говорить про учеников? Поразмыслив еще немного, она подумала, что и клона будет достаточно для тренировок. Потом поняла, что и это тоже плохая идея, на которую у Седьмого будет уходить масса сил и чакры. Пометавшись так несколько дней Сарада все-таки решила хотя бы попытаться, в конце концов, она рискует либо приобрести, либо ничего не потерять.       Несясь в резиденцию Хокаге, преисполненная надежд, Сарада и подумать не могла, какие последствия для нее принесет этот визит.       Ощутив вдруг накатившее умиротворение, девушка взглянула в окно: за ним простирался прекрасный весенний мир, полный пения птиц и жизни. Широко улыбнувшись, Сарада подскочила с кровати и настежь распахнула ставни, впуская в комнату как можно больше свежего воздуха, позволяя легкому ветерку играть с отросшими черными прядями. Девушка чувствовала, как энергия и эмоции переполняют ее, заставляя едва ли не светиться. Это чувство вселенского счастья было столь сильно, что даже проступали слезы на глазах, она чувствовала жизнь в себе и вокруг себя настолько явно, что казалось, могла держать ее в собственных руках.       Это чувство было таким огромным и всепоглощающим, что противиться ему не представлялось возможным: оно то уничтожало ее, то заставляло воскресать из пепла. Юная Сарада влюбилась в мужчину. Во взрослого мужчину намного старше ее. В женатого мужчину, в которого влюбляться было нельзя уже хотя бы поэтому. Лучшего друга ее родителей. Она безоговорочно и до беспамятства влюбилась в Хокаге.