Синий зонт

Стояла летняя солнечная погода. Было так жарко, что нельзя было продохнуть. Огромные облака иногда заслоняли солнце, и это было единственным спасением от зноя. Маринетт стояла в центральном парке Парижа, поглядывая на часы. Ей казалось это невероятным, она была счастлива и боялась, что всё окажется сном. Двадцать раз проверила дату и переписку с Алей, чтобы удостовериться. 60 попытка Маринетт признаться Адриану Агресту в своих чувствах скоро осуществится. По свойственному девушке характеру она не могла заснуть всю ночь от нервов и предвкушения. Так хотелось, чтобы он скорее пришел, чтобы его увидеть. Она собрала все остатки смелости в себе, пригласив его погулять, и он согласился. Маринетт считала это добрым знаком. Аля и Нино только похвалили её за такую смелость и всячески поддержали. Не считая дружеских подколов и чётко разработанного плана действий. Маринетт очень боялась, что может что-то не так сказать и сделать. Когда Адриан появился на горизонте, она начала жутко волноваться. Задрожали руки и бросило в пот. Она еле выдавила из себя неуклюжее приветствие, двадцать раз оговорившись. Он спокойно подошел, они прогулялись, поели мороженое. Маринетт гложет какое-то странное ощущение внутри, но она его отбросила. Когда их прогулка подходила к концу, Маринетт протянула ему коробку, в которой лежал чехол для телефона ручной работы. «Как же это страшно и одновременно смущает. Не понятно, чего сейчас больше. Надо ему сказать… Как страшно…»  — Спасибо, Маринетт, — улыбнулся Адриан, принимая подарок.  — Адриан, я хотела тебе сказать уже давно, ты мне нравишься, — выпалила она, ужасно краснея. Адриан был растерян и не знал, что ответить. Он всегда воспринимал Маринетт, как хорошего друга и милую девушку. И это её признание стало как снег на голову. Он очень не хотел её расстраивать и обижать. Разбивать сердце настолько доброй девушке было дико неприятно. Взвесив всё, он решил прекратить всё на корню.  — Маринетт, ты очень хороший человек, но я отношусь к тебе как к другу. Прости. Надеюсь, ты сможешь меня понять, и мы останемся друзьями, — ровный, холодный голос, проникающий до глубин сознания, застал девушку врасплох. Она почувствовала, как из-под ног ушла земля. Это было не падение и лёгкость, а тяжёлое и тёмное чувство. Ей казалось, что она тонет, и чем сильнее пытается выбраться, тем глубже погружалась.  — Всё хорошо, Адриан. Правда… Я…понимаю, — остатки самообладания и растоптанной гордости появились как раз вовремя. Это её не спасло. Внешнее спокойствие могло обмануть блондина и окружающих людей, но на самом деле она сама не могла понять, что именно сейчас чувствует. Дать чёткое название этим эмоциям не получалось.  — Пока, увидимся в школе. И ещё раз прости, — он с грустью посмотрел на неё и направился к выходу из парка. Якорь, наконец, дотянул её до самого дна. «Хочу вернуть время назад, когда он не знал о моих чувствах. Лучше сладкое неведение, чем горькая правда. Да, я бы продолжала игнорировать его равнодушие и жила розовыми фантазиями, но это точно лучше, чем чувствовать себя настолько паршиво». Маринетт стояла в оцепенении, мир вокруг нее замер и не напоминал о своём существовании. Столько усилий, нервов, попыток, и всё впустую. Он с такой лёгкостью отверг её чувства. Вокруг мелькали люди расплывчатыми, цветными пятнами. Оживлённая улица, все приветливы и счастливы. На всеобщем фоне безмятежности и радости, Мари чувствовала себя белой вороной. Абсолютно серый человек среди пёстрой толпы. В какой-то момент её поразила глухота, ничего не слышно, ни смеха, не гул машин. «День сегодня действительно не задался…» — подумала Маринетт и посмотрела на собирающиеся тучи. Она побрела домой, глотая подступивший к горлу комок. Ужасная боль в тысячу иголок колола сердце, было тяжело дышать. Состояние невыносимой пустоты и безысходности. Девушке хотелось зарыться в какую-нибудь нору и не вылезать оттуда. Духота снова напомнила о себе порывами настолько горячего воздуха, что невозможно было продохнуть. Пахло раскалённым асфальтом. Горячий воздух обдавал лицо от чего слёзы высыхали и неприятно стягивали лицо. Голову сильно пекло, тело тяжелело. В голове девушки крутилась мысль «Когда это наконец закончится? Так тяжело. Спасите кто-нибудь,… Пожалуйста…» Тикки тихо сидела в сумке, понимая, что подругу сейчас лучше не трогать. Она не знала, как её утешить. И вселенная в этот момент услышала Её мольбу. Ветер сменился на прохладный и освежающий. Дышать становилось легче. Маринетт облегчённо выдохнула, подставляя лицо под дождь. В Париже обычны частые и короткие дожди в это время года. Сегодня девушка так нервничала, что забыла зонт дома. Еще раз покорив себя за рассеянность, она остановилась и стала наслаждаться звуком дождя. Люди вокруг засуетились сильнее. Все пытались спрятаться от внезапно нагрянувшей непогоды, улица опустела. Капли дождя были тёплыми, стало приятно пахнуть цветами и прибитой пылью. От остывающего асфальта шел пар. Девушка не обращала внимания на насквозь промокшую одежду, она продолжала упрямо идти вперёд. Балетки расклеились и было жутко неудобно. Ей пришлось их снять. Неожиданно слух вернулся. Она услышала барабанящие капли по лужам, крышам, зонтам и листьям деревьев. Поэтому она остановилась внимательно прислушиваясь. Она стояла и не сразу сообразила почему на неё не капает, пока не посмотрела вверх. Над ней был огромный синий зонт. Когда она перевела взгляд на обладателя этого зонта, то встретилась со знакомой парой светло-голубых глаз.  — Здравствуй, Маринетт! — поприветствовал её парень с тёмно-синими волосами, кончики которых были голубыми.  — Лука? Привет… — ей было так тоскливо, что она совсем не нервничала рядом с ним. Это послужило тревожным звоночком для него. Парень внимательно осмотрел её покрасневшие глаза, полное боли лицо, промокшую одежду, и им овладело беспокойство. Он никогда не видел Маринетт Дюпэн-Чэн настолько грустной.  — Маринетт, что-то случилось? — он положил ей руку на плечо, отчего она вздрогнула и посмотрела на него.  — Всё в порядке, — она попыталась улыбнуться, но получилось настолько жалко, что Куффен начал беспокоиться ещё сильнее.  — Раз не хочешь рассказывать, то ладно, но одну я тебя всё равно оставить не могу, — он улыбнулся и своими лазурными глазами стал следить за реакцией девушки. Лука любезно одолжил ей свою кофту и, взяв её за руку, повёл за собой. Она ощущала лёгкие волны спокойствия: он буквально задавил её своей аурой. Девушка сосредоточилась на его сильной руке, которая вела её вперёд, а в голове зазвучала мелодия, которую он ей наигрывал в их первую встречу. Они пришли в небольшую кофейню. Это было классическое здание для Парижа, таких полным-полно на каждой улице. Внутри пахло кофе, выпечкой, старым деревом и немного даже полиролью. Небольшие деревянные столики со смешными ножками стояли на первом этаже, но Лука повёл девушку на второй. Как отметила Маринетт, на этом этаже не было посетителей, а окна выходили на правый берег Сены. Действительно красивая панорама города. Лука взял всё на себя и поэтому уже через пять минут перед героиней всея Парижа стояла огромная кружка горячего шоколада с корицей.  — Ты не хочешь говорить о том, что у тебя случилось? — спросил Лука, смотря на дождь за окном. Маринетт лишь многозначительно промолчала, уставившись в стол.  — Скорее всего, твои проблемы и печаль не пройдут за 24 часа. Но за 24 часа может поменяться твоё отношение к ним. Ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь, — парень взял её за руку.  — Спасибо, за горячий шоколад и кофту, Лука. У меня всё хорошо, и прости, что заставила беспокоиться. Я пойду домой. Увидимся! — Маринетт встала и вышла из кафе.