Синий зонт

Тучи рассеялись и в лужах причудливо отражалось солнце, на небе появилась радуга. Мари хотелось почувствовать лёгкость и безмятежность, поэтому вспомнив детство, она побежала, прыгая по лужам босиком. За этим действием из окна кафе наблюдал синеволосый парень и улыбался. «Она просто восхитительна… Серьезная, иногда рассеянная, неуклюжая, но милая. А теперь бегает босиком. Действительно нечто». Маринетт не могла объяснить самой себе причину того, почему ей стало немного легче. Она не выговорилась, он просто взял её за руку. Девушка посмотрела на свою руку. «У него большая и холодная рука, почему она мне показалась такой… Господи, о чём я думаю!». Девушка хлопнула себя по щекам пытаясь отогнать навязчивую мысль. Маринетт вернула Луке его кофту, но на ней остался запах его почти выветрившегося парфюма. «Ему, безусловно, идёт этот запах… Остаток лёгкого запаха мяты, бергамота и нотка корицы. Очень странное сочетание. От Адриана всегда пахло розовым деревом, гвоздикой и сандалом. О чём я думаю! Лука — не Адриан». Когда она, наконец, пришла домой, то плюхнулась на кровать.  — Маринетт, не грусти, тобой может овладеть Акума, — сказала Тикки, паря над её головой.  — Прости, Тикки, я не в настроении сейчас разговаривать, — сказала брюнетка и повернулась к стене.  — Маринетт, помоги мне на кухне, — пришла Сабина Чен.  — Прости, мам, можно в следующий раз? — она повернулась к ней опухшим лицом.  — Дорогая, что случилось? — встревоженная мать села на край кровати.  — Меня отшили, — пробубнила Мари в подушку.  — Девочка моя, не расстраивайся, он просто не понял, какая ты замечательная, а если не понял, значит не стоит того, чтобы даже думать о нём, — она заботливо погладила дочь по голове.  — Если было бы всё так просто сделать, — пробухтела девушка.  — Не спорю, это тяжело, но ты справишься, — Мадам Чен поцеловала дочь в лоб и ушла.  — Всё. Конечная. Докатилась… — пробубнила Мари, обречённо рухнув на подушку. —Что такое, Маринетт? — квами вылетела из-за плюшевой игрушки.  — Я веду себя как героиня сопливой драмы, которую отвергли, и она не знает, что делать.  — Не преувеличивай, Маринетт, это нормально, чувствовать себя так, когда тебе разбили сердце, — успокоила Тикки. Разные мысли не давали покоя. Боль от разбитого сердца, и тепло мыслей о Луке заставляли девушку буквально разрываться на части. Вечером пришла Аля в полном воодушевлении расспросить подругу про её любовные похождения.  — Девочка, ну, рассказывай! Как свидание? — на позитиве внеслась в комнату Сезер, но, увидев подругу в таком состоянии её настрой сразу спал. —Вдаваться в подробности не буду. Это была дружеская прогулка, и, когда я ему призналась, он меня отверг. Вот и сказочке конец, — рассказала Маринетт и улеглась обратно.  — Маринетт, — Але стало очень некомфортно. Она всегда подталкивала подругу к Адриану.  — Всё хорошо, Аля, мне просто нужно немного больше времени, чтобы разобраться во всём этом. Я не могу на него злиться. Я просто не знаю, что делать, — Дюпэн-Чен лежала и сверлила потолок взглядом.  — Я понимаю, просто боюсь, как бы ты не привлекла акуму, — она улеглась рядом с подругой и тоже уставилась в потолок.  — Не волнуйся, у меня на неё иммунитет, — улыбнулась Мари.  — А вот это уже говорит моя девочка. Маринетт получила очень нужную дружескую поддержку и утешение. Когда стало совсем поздно, Аля ушла, оставив девушку одну, чтобы та выспалась и подумала. На утро Маринетт не пошла в школу. Она не нашла в себе сил в первые два часа вообще выбраться из своего кокона. Миссис Чен очень беспокоилась за дочь, но, понимая её состояние, разрешила остаться. Особенно волновался за неё отец, он пытался её развеселить и уговорил Мари сыграть с ним пару раундов в приставку. «Время. Мне нужно время. Я всё обязательно забуду». Маринетт долго лежала на кровати, сверля взглядом предметы в комнате. Затем резко вскочила, сняла все плакаты в комнате, и, убрав всё в пакет, положила в мусор. Поменяла заставку на цветы вместо его фото, удалила всю информацию, которую она когда-либо нашла на него. Легче не стало. Стало ещё хуже. Комната казалась слишком пустой. И что же делать? Правильно, хламить! Мари ударилась в дизайн, сшила новые шторы, отдекорировала лампу и просто рисовала то, что в голову взбредёт. Мама позвала дочь помочь с приготовлением булочек и Маринетт не могла отказать. Да и не хотела этого делать. —Внимание новости! Город атаковал новый злодей! Джокер, он превращает всех в игральные карты и направляется в спальный район Парижа. Где же Леди Баг и Кот Нуар? Вся надежда на них! — громкие новости заставили Маринетт застыть, затем, пока мама не видит, она ушла к себе в комнату.  — Давай, Тикки! — перевоплотившись в Леди Баг, она спрыгнула с балкона. Она встретилась с Котом Нуаром. Бегая от снарядов в виде карт, сумев не превратится в сами карты и не попасть в лапы Бражника, они победили и вернули всё на свои места. Камни чудес уже начали сигнализировать о конце трансформации, как Кот Нуар схватил Мари за руку. —Я давно хотел тебе сказать… Я люблю тебя, моя Леди, — он смотрел в её глаза. — Я хочу, чтобы ты знала мою личность, — сказал Кот Нуар.  — Это неправильно, мы не должны знать этого, — запротестовала Леди Баг.  — Но я хочу это сделать, — сказал Нуар, трансформация закончилась, но Мари закрыла глаза, упорно не смотря на Кота. Точнее на того, кто за маской. Вдруг она почувствовала дыхание на губах и, предугадав действие, она оттолкнула человека и уставилась на него.  — Здравствуй, Леди Баг! — перед ней стоял Адриан. Чувство паники охватило героиню. Ей было больно и обидно. Но больше всего её беспокоила мысль о том, что трансформация заканчивается, а он её отверг. То есть Маринетт Дюпэн-Чен. Если он её отверг такую, какая она есть, то что ему помешает разочароваться в Леди Баг? Единственное, что крутилось в голове девушки «Отсюда нужно сваливать»  — Я же просила этого не делать! Я не могу принять твоих чувств, — Маринетт убежала и, спрыгнув с крыши, спряталась в переулке. «Адриан — Кот Нуар. Это нехорошо. Это самый худший расклад из всех. Боже! Я поступила с ним так же, как он со мной. Я отвратительный человек!»  — Нет, это ужасно! — сказала Мари и, соскользнув по стене вниз, заплакала.  — Почему? — спросила Тикки, не понимая подругу.  — Он любит Леди Баг, а не меня, — сказала Маринетт. В подворотне было холодно, сыро и пахло мусором. Снова сердце окутала боль и пустота. Начался дождь, Маринетт начала промокать, но вставать с земли не хотела. Она спрятала лицо в коленях пытаясь скрыться от всего мира и тихо плакала. Одежда прилипла к телу, а холодный ветер заставлял дрожать.  — Маринетт? — раздался знакомый голос откуда-то сверху. Девушка подняла голову и увидела…