Притворись, прошу!

      Около трех часов ночи такси притормозило у моего дома, и я, с матом приложившись головой, все же вылез из салона. С другой стороны авто хлопнула вторая задняя дверь, и я удивленно обернулся.       — А ты зачем вышел? — бросил я вопрос Ларри, обегающему машину и приближающемуся ко мне.       — Провожу тебя до квартиры, а то завалишься где-нибудь по дороге. — Он уверенно хлопнул по крыше автомобиля, и тот неторопливо удалился.       — Да ладно тебе, я ж не в хлам, — отмахнулся я, тщетно пытаясь расправить задравшийся воротник пиджака. — А тебе придется ловить такси ночью — невыполнимая задачка.       Мы медленно поднялись по широкой каменной лестнице, ведущей к двойным стеклянным дверям тридцатиэтажного дома. Ветер нырял за ворот, холодя шею и спину, но в просторном светлом холле я вмиг согрелся. Шаги по глянцевым напольным плитам отдавались громким эхом. Прислонившись к стене, я нажал кнопку вызова лифта и прикрыл глаза.       — Не засыпай, — легонько дернул меня за рукав Ларри, — мы скоро будем на месте.       — Хватит опекать меня будто мамочка. Я на секунду, даю глазам отдохнуть…       Двери прибывшего лифта со звоном колокольчика разъехались, и я не самой твердой походкой вошел в кабину, Ларри проследовал за мной.       — Какой этаж? — спросил он, стоя ближе меня к панели.       — Двадцать шестой… — просопел я. Руки сплелись на груди, висок уперся в зеркало, но и холод стекла не прогонял разморенность после пары десятков выпитых унций.       Ларри нажал нужную кнопку, и лифт, закрыв двери с умиротворяющим шуршанием, начал подниматься.       — Ты не упадешь? — заботливо осведомился новичок, и его руки на всякий случай сжали мои плечи.       — Повторяю: я не в хлам, — отозвался я, не поднимая вновь потяжелевшие веки. Запах чужого лосьона после бритья стал навязчивее, и я повел носом, словно стараясь разорвать мультипликационную нить аромата. Тихо зашуршала одежда, и запах ослабел. Будь я трезвым, понял бы, что Ларри стоял вплотную ко мне — и вот сейчас отстранился, ведь под самым потолком зажглась лампочка двадцать пятого этажа.       Двадцать шестой — прозвонил колокольчик, и двери выпустили нас из лифта. Блуждать по коридорам не пришлось: дверь с небольшой металлической бляшкой «265» оказалась прямо перед нами, и, роняя неясно откуда взявшуюся в кармане моих брюк мелочь, я вытащил итальянский бумажник и среди множества самых разных карт нашел карту-ключ от двери. Панель справа, лизнув карту, звонко пискнула, подмигнула мне зеленым огоньком, и я открыл дверь. Карта вместе с бумажником отправилась прямиком в черную приземистую керамическую вазу, туда же посыпались монеты, подобранные Ларри в коридоре. Без света в гостиной и так можно было отлично ориентироваться — благодаря огромному окну, занимающему целую стену. На фоне светло-фиолетового неба и мигающих огней соседних домов различались черные силуэты кресел и дивана, стоящих перед настенным телевизором.       — Спасибо, — повернулся я к Ларри, ненадолго теряя равновесие и обрушиваясь спиной на деревянную панель цвета вороного крыла. Руки новичка снова вцепились в мои плечи, но в этот раз действительно помогли собраться и вернуть контроль над телом. — Проводил — можешь идти! Ах да, такси… — проворчал я, обшаривая карманы в поисках телефона. — Сейчас… сейчас вызову…       — Может быть, позвонишь по стационарному телефону, раз мобильный не найти? — озвучил он, как мне показалось, здравую мысль.       — Де-действительно…       Я прошел в середину гостиной, где на стеклянном журнальном столике и стояла в базе телефонная трубка. Позади захлопнулась дверь. Что-то слабо стукнуло по керамике — опять же, будь я менее пьян, узнал бы свой мобильный по одному только звуку… Мои пальцы уже почти набрали номер, когда Ларри метко нажал на кнопку отбоя, и цифры сбросились.       — Эй, какого хрена? — зло цыкнул я. Но снова вслепую тыкать кнопки мне не пришлось: против моей воли трубка вернулась в базу. Я одарил нахального новичка раздраженным взглядом, однако от этого его глаза не стали блестеть меньше в полумраке. — Какого хрена? — повторился я, уже внимательно осматривая его лицо. На губах Ларри плясала улыбка: та самая, раздражающая жеманством и хитростью. — Мы не на работе, так что я врежу тебе, если полезешь. Предупреждаю честно.       — Мне нравится твоя честность, — проговорил новичок. Его ладони обожгли через сорочку мои бока, и я тяжело вздохнул. Даже не знаю, рад я этой возможности или нет…       — Ларри, будь добр, сделай три шага вправо. Можешь не убирать руки, если угодно.       Ошарашенный парень подчинился, и мы неказисто провальсировали подальше от дивана.       — Спасибо. Просто не хотелось случайно разбить журнальный столик, — пояснил я и через секунду ударил его кулаком в лицо.       Вскрикнув, Ларри не устоял и плюхнулся на пол. Первым делом подушечки его пальцев прошлись по зубам, проверяя, все ли с ними в порядке.       — Кто же бьет гея по лицу… — облегченно выдохнул он, убирая руку ото рта. Из разбитой нижней губы к подбородку потекла первая капля крови.       Мой пиджак с шорохом исчез за спинкой дивана. Я акулой двигался вокруг Ларри, закатывая рукава белой сорочки: если этот двадцатилетний юнец не собирается сдаваться, крови может быть много. Донести на меня он не сумеет — Хелен из кафе станет моим алиби, стоит только попросить.       — Что с тобой не так, Ларри? Ты же знаешь теперь, что я натурал. Так чего лыжи навострил в мою сторону?       — Я ведь говорил: ты мне нравишься, — чуть обиженно ответил он, не торопясь подниматься.       — И? Я — натурал. Зачем мне твои «нравишься»?       Обведя взглядом потолок, Ларри рассмеялся, будто в преддверии безумия.       — А что это меняет, Кэмерон?..       — Все! — возмутился я.       — …ты пьян, — невинно улыбнулся новичок. Поморщившись от боли, он стер кровь тыльной стороной ладони. — Мы оба знаем, что это значит.       — И что же это значит? Горю желанием узнать.       — Опьянение — это свобода, — поэтично поведал Ларри. Он раскусил мой план: если бы поднялся, то сразу б получил «добавку», уже в живот. Но и на полу ему было вполне неплохо! Согнув одну ногу, он облокотился на колено и расслабленно вел светскую беседу вне риска схлопотать еще раз. — Очень многое можно просто взять и списать на алкоголь. С пьяного взятки гладки. А я невероятно сильно хочу тебе отсосать.       Я нахмурился, не зная, что и сказать. Вот те раз… Прямолинейно… Танки он тоже грудью бы встречал?.. Вокруг сердца сворачивались змеи, и из-за каждого их движения оно пропускало удар. Будто на сдачу экзамена попал без подготовки…       — Я не голубой, чтобы мне мужик отсасывал.       — А разве не отсасывающий в этом случае гей? Тот, кому делают минет, как бы не при чем…       — И подобными лживыми оправданиями ты затаскиваешь мужиков к себе в постель?       — Ты первый зацепивший меня натурал, Кэмерон. Мне не было нужды в каких-либо оправданиях раньше.       — И, польстившись, я тебе уступлю? — усмехнулся я, упирая руки в боки. Алкоголь начал развеиваться, и ко мне вернулась трезвость мышления. — Иди домой, Ларри. Такси вызовешь со своего телефона. Или пешком добирайся.       Я опустился на диван и откинулся на спинку. Ладони сами собой прикрыли глаза, словно я уйму часов без передышки просидел за монитором.       — Не слышу удаляющихся шагов, Ларри! — сурово прикрикнул я. Он что, так и сидит на полу?.. Но мне не потребовалось открывать глаза, чтобы узнать ответ на этот вопрос: руки новичка нерешительно коснулись моих разведенных бедер. Я отнял ладони от лица и уставился на сидящего меж моих ног Ларри. Бесшумно подполз, значит… точно змей… — Я не собираюсь встречаться с тобой или еще чего.       — Я не идиот, Кэмерон, я это понимаю. Я сказал, что ты мне нравишься. Не говорил «влюблен» или «люблю». — Его руки медленно двинулись с места, скользя по темной ткани брюк. — Я не требую пока никакой взаимности: сейчас я всего лишь хочу тебе отсосать… И мы оба знаем, что отказываться тебе смысла нет… Или ты вновь меня ударишь?       — Сидячих, как и лежачих, не бью.       Бренькнул расстегнутый ремень… Внутри моей головы раскручивались дымные вихри похлеще, чем от выпивки. Раскинув руки по спинке дивана, будто крылья, я молча наблюдал, как Ларри расстегивает пуговицу и молнию на моих брюках. Через белье я чувствовал его умелые прикосновения, одновременно надеясь на взаимоисключающие вещи: на то, что у меня не встанет и Ларри оставит любые поползновения в мою сторону, и на то, что его действия все же приведут к нужному результату… Я не любитель мужчин. Я не хочу трахнуть Ларри. И я уже почти совсем не пьян… Но хочу, по-настоящему хочу узнать, что будет дальше. Только в эту сумасшедшую пьяную ночь — только в этот момент: жажду испытать экстаз, нарушая субъективную границу. Будь у этого парнишки не такое смазливое лицо, вероятно, я бы ни за что не согласился… Но так совпало, что он — объективно красив, а я — выпил больше, чем нужно…       Чужие пальцы высвободили мой колом стоящий член. Если новичок брякнет сейчас что-нибудь саркастичное, по типу «Натурал…», вмажу так, что мало не покажется… Но он и сам не дурак: прекрасно понимает, что время терять нельзя, пока я не очухался и податлив на сомнительные предложения. Его язык прошелся по всей длине члена и остановился на головке, гладя ее круговыми движениями. Руки страстно мяли внутренние стороны моих бедер, время от времени поглаживая их от паха до колена — и обратно. Ларри открыл рот, и член изнутри уперся в его горячую влажную щеку. Черт, какое блаженство… С этим парнем что-то определенно не так… Со мной все не так в первую очередь! — раз я позволил происходящему начаться! Но с ним… Так минет мне не делала ни одна женщина. Он непроизвольно всем своим видом показывает, что просто в восторге от моего члена!.. Наслаждается, облизывая его и вбирая в рот до предела… Дело не в пресловутом «только мужчина знает, как доставить другому мужчине удовольствие»! И не в усиливающем чувствительность адреналине или какой другой химии, впрыскиваемой моим же организмом в кровь. Даже не в его умениях, стоит признать, превосходно отточенных — не хочу думать, как именно… Тогда в чем же?.. Почему мне настолько хорошо, что дыхание давно уже сбилось, а пальцы впились в обивку дивана? Почему я сам двигаюсь ему навстречу, всякий раз чувствуя жар и тесноту его глотки; почему запрокидываю голову, по-животному рыча?..       В этих постоянных взрывах гедонии я заметил, как новичок обнажил свой член, с приглушенным стоном обхватывая его. Я что, позволю другому мужчине кончить в моей гостиной?.. И с чего вдруг данная мелочь тревожит меня больше, чем тот факт, что прямо в этот момент он сосет мой член? …двигая головой то быстро, то медленно — не давая привыкнуть ни к одному ритму и потому не притупляя ощущения…       — Кончай в руку, — прохрипел я. — Чистка дивана обойдется в кругленькую сумму…       — Жестокий, — улыбнулся Ларри, на пару секунд выпуская член. — Способен думать о химчистке…       Я рассмеялся, и пальцы правой руки сами зарылись в его волосы. Я не наклонял голову новичка к члену — это и не требовалось: я уже чувствовал мягкость его языка… Тогда зачем я это сделал? Зачем дотронулся до парня?.. Чтобы не только видеть, но и ощутить в полной мере движения его головы?..       С занятым ртом Ларри отрывисто застонал — вибрации его горла отдавались в чувствительную плоть вспышками удовольствия. Жестокая мысль закралась в мое помутненное возбуждением сознание: если б не было риска получить отпечаток зубов на члене, я бы пнул новичка пару раз, чтобы его голос снова прокатился волной наслаждения, пробирающей чуть ли не до самых яиц…       — Ты специально сдерживаешься? — превозмогая одышку, спросил он. С его сжатого кулака на мой идеально чистый пол капала сперма.       — Нет, я просто выносливый «игрок», — с гордой ухмылкой ответил я.       — Соблазнительно… Представляешь женщину?       — Как ни странно, нет. Мне и в реальности сейчас достаточно хорошо. — Я с силой потянул его за волосы, и Ларри, поморщившись, улыбнулся. Я что, заигрываю с ним?.. Дожили…       Его губы тесно обхватили самое основание члена, впуская его в горло… Черт побери, как это вообще случилось: сижу на диване, властно держа руку на затылке отсасывающего мне мужчины… мужчины, стоящего передо мной на коленях… Последняя мысль электрическим импульсом пронизала все мое тело, и я кончил Ларри в глотку.       — Извини, — отдышавшись, сказал я. — Надо было предупредить?..       — Нет, я обычно сам проглатываю, — умудрился скромно улыбнуться он. Удивительно, как способен выглядеть невинно в подобной ситуации…       — Ванная там, — указал я на темно-коричневую дверь. — Пока вызову тебе такси.       Без лишних слов Ларри удалился, и, слушая шум разбивающегося о раковину потока воды, я уставился в пол. Если его последние слова еще были мне, откровенно говоря, отвратительны, то сам минет почему-то таковым не казался. Так что, я теперь гей?.. Или оправдание, найденное для меня Ларри, не пустая фальшивка?..       Как же я, твою мать, запутался…