За трибунами

      После захода солнца на улице становится холодно и сыро из-за опустившейся росы. Тэёна почти не видно в огромной темно-синей толстовке, показывающей всего половину лица из-под капюшона и только подушечки пальцев из-под рукавов. Он уже около получаса неловко переминается с ноги на ногу и отмахивается от навязчивых мыслей, подсказывающих дурацкие оправдания на случай его позорного побега. Тэ даже не решается выйти на трибуны, чтобы понаблюдать за тренировкой, и, может быть, намекнуть своим присутствием на то, что ее пора заканчивать, потому что опоздание Джэхёна становится почти непростительным. Тэён мысленно считает до десяти и обещает себе, что, закончив, точно уйдёт, но из-за поворота выныривает толпа людей, в которой Ли узнает университетскую баскетбольную команду. Он улыбается, заметив Джэхёна, умудряющегося отвечать на миллион вопросов и следить краем глаза за Лукасом, который что-то воодушевлённо вдалбливает впечатлительным новичкам. На Тэёна волной накатывает смущение, когда Юно, заметив его в сумеречной темноте, тепло и виновато улыбается, одними губами произнося «прости». Он останавливается чуть поодаль от Тэёна и быстро прощается с командой, обещая, что ответит на все вопросы вечером, выйдя в сеть, даёт пять хитро улыбающемуся Лукасу и прежде, чем последний успевает что-то сказать, отворачивается, уверенно шагая навстречу Тэёну. Ли видит, как вся команда провожает капитана взглядом и набранные на испытательный срок первокурсники выглядывают из-за спин старших, изучая его взглядом, пока Лукас изо всех сил сдерживается, чтобы не начать выкрикивать дурацкие черлидерские речевки в качестве поддержки для лучшего друга, и улыбается, должно быть, до боли в скулах, замечая очевидное смущение Тэёна, который старательно отводит взгляд и прячет горящие щеки. Джэхён точно знает, что происходит у него за спиной, и на секунду закатывает глаза, мысленно обещая всем двойную нагрузку на следующей тренировке, а Лукасу ещё и кросс в конце. Этот обаятельный раздолбай очаровал всех новеньких, собрав вокруг себя армию маленьких эльфов, явно собирающихся вырасти такой же головной болью для Джэ, как и их предводитель. Впрочем, мысли Юно быстро улетучиваются одна за другой, стоит ему поравняться с Тэёном и почувствовать запах свежести и чистоты: чего-то очень неуловимого, но очень родного, напоминающего о детстве и доме. Джэхён замечает, как дрожат пальцы старшего, выдавая его молчаливое волнение, и улыбается, вдруг решаясь на - без преувеличения, он уверен - самый дерзкий поступок в своей жизни, протягивая руку к лицу Тэёна и забираясь под тёплый капюшон и мягкие волосы, чтобы в следующий момент поймать испуганный взгляд и улыбнуться ещё мягче, ещё нежнее и, успокаивая, провести большим пальцем по скуле: - Я хотел увидеть твои глаза, и не придумал ничего лучше. Прости. И, Боже, ему ни капельки не жаль, потому что Тэён смотрит на него снизу вверх, запрокинув голову из-за разницы в росте, и, наверное, это самое правильное, что Джэхён видел в своей жизни. Тэён снова отводит взгляд, пережив маленькую остановку сердца, и пытается восстановить дыхание, все так же чувствуя тёплую ладонь на своей щеке. Он борется с желанием прижаться к ней и закрыть глаза, игнорируя реальность много часов и привыкая к сдержанной нежности, впитывая все тепло, которое Джэхён согласен ему отдать. Сердце быстро стучит в груди, и Тэён зачем-то цепляется пальцами за длинные рукава толстовки, словно это спасёт его. Словно его есть, от чего спасать.

***

      Они идут вдоль аллеи не цветущих деревьев в студенческом парке, иногда случайно соприкасаясь пальцами. Джэхён говорит обо всем, что только приходит в его голову и задаёт три вопроса на каждые пять шагов, после вслушиваясь в тихие ответы и запоминая каждое слово, наверняка выбранное из многих не просто так. Юно думает о том, что на улице становится холоднее, потому что замечает, как Тэён кутается в толстовку, явно намереваясь, если получится, залезть в неё с головой. Он приподнимает уголки губ, скрывая широкую улыбку, чтобы не обидеть старшего, и спрашивает: - Ты замёрз? Тэён останавливается и удивлённо смотрит на него, видимо, наивно полагая, что все его манипуляции с одеждой останутся незамеченными, и как-то расстроенно кивает, снова опуская голову. У Джэхёна от нежности щемит сердце, он смотрит на маленького, по сравнению с ним самим, человечка и, не до конца понимая, что делает и зачем, обнимает Тэёна, укладывая широкие ладони ему на поясницу. Юно мысленно считает секунды, застрявшие в сумеречной тишине, и готовится сразу ко всему: от неловких попыток вывернуться из кольца рук до сотрясения мозга после удара чем-нибудь тяжёлым. Но он совершенно не учитывает тот факт, что обнимается с Ли Тэёном, способным удивить даже самого себя. Маленькая напряжённая фигурка в руках баскетболиста вдруг расслабляется и доверчиво жмётся ближе, собирая мнущуюся ткань формы пальцами и комкая ее на груди. Тэён прижимается к плечу Джэхёна щекой и закрывает глаза, вдыхая запах мокрого асфальта, шампуня для волос и выветрившихся за день ноток джэхёновского парфюма. Тэён наполняет Джэхёном каждую клетку своего тела, растворяясь в нем и отдавая взамен всего себя. И Джэхён его принимает. Гладит ласково по спине, считая пальцами позвонки и дуги рёбер, зарывается носом в светлые волосы, сбрасывая с чужой головы капюшон, и дышит-дышит-дышит, собирая все тэёново в себе. Им кажется, что в этом моменте реальности не больше, чем в супергеройских мультиках про Капитана Америку, которые они оба пересматривают по выходным. Но это лучшее, что они смогли придумать друг для друга, чтобы теперь держаться за руки, переплетая пальцы, и, улыбаясь, шептать до дрожи важные слова.

***

      Тэн готов биться головой об стол, когда получает очередное дополнительное задание по английскому в награду за своё рвение к изучению языка и неподдельный интерес к дисциплине. А потом случается что-то вроде микроинсульта, фейерверков перед глазами и уже почти банальное едва слышно себе под нос: - Это просто противозаконно. Этого человека вместе с его улыбкой нужно запретить, запереть и выбросить ключ...Куда-нибудь в связку моих ключей от квартиры, например. А потом опять желание биться головой об стол. Один сплошной стресс.

***

      Тэн даже не помнит, как все случилось. Кажется, он как всегда опаздывал на первую пару, задержавшись накануне в танцевальной студии, а после до поздней ночи или раннего утра дописывая какую-то очередную исследовательскую работу, которую нужно было сдать, кажется, за три дня до этого, но...так уж вышло. Тэн как раз отыскал расписание своего потока и теперь вприпрыжку бежал в указанную в таблице аудиторию, но кто-то вежливо окликнул его: - Вы не могли бы подсказать мне, где я могу найти отдел кадров? Тэн знал только два отдела кадров: собственную группу и тех энтузиастов-маньяков, которые сами себя именовали студенческим советом. К слову, Тэн непосредственно относился к обеим сомнительным группировкам. - Я не уверен, что могу тебе помочь, к тому же я опаздываю на... «На поезд своей жизни, потому что чуть было не проворонил такого красавца», - заканчивает Тэн про себя и прикусывает язык, боясь проговориться. Он на секунду даже теряется, глядя на высокого брюнета с явно выделяющимся рельефом мышц и абсолютной уверенностью в глазах. Сердце Тэна подскакивает в груди, сладко ёкает и тает ванильным мороженым в сорокоградусную жару, сладостью растекаясь внутри. И он соглашается сразу на все: найти отдел кадров, проводить обаятельного незнакомца в нужный ему корпус и, если получится, остаться рядом где-то на всю жизнь или даже ещё дольше. Всплывающий на задворках остатка здравого смысла вопрос о том, зачем кому-то из студентов может понадобиться отдел кадров, Тэн решает игнорировать: в перспективе вообще забыть о нем. Как оказалось, зря.

***

      Со Ёнхо - новый преподаватель английского языка, приехавший в Корею после длительного нахождения в штатах. Абсолютный идеал, ставший предметом для споров, ссор и сплетен, и по популярности сравнявшийся со спортивной сборной университета, включающей в себя баскетбольную команду. Неслыханный успех. Правда, молодого преподавателя все это волновало в известной степени: ровно настолько, чтобы полностью игнорировать любые подобные проявления. Он был заинтересован в предмете и в студентах, заинтересованных его предметом. И Тэн записался на дополнительный курс английского.

***

      Не сказать, чтобы это значительно изменило ситуацию, кроме того, что ничего не успевающий из-за собственной активности таец, как бы абсурдно это ни звучало, стал отставать ещё сильнее, загружая себя дополнительными заданиями и проводя тонну времени в университетской библиотеке по уши в многочисленных словарях и справочниках. Английский давался ему хорошо, но первый интерес к преподавателю перешёл в критическое состояние, пограничное с влюблённостью и чем-то куда более серьёзным. Тэн нервничал, не понимая, что с ним происходит, когда в очередной раз засматривался на профиль Ёнхо, обводя взглядом контур носа и губ, выпадал из реальности, вслушиваясь в глубокий немного уставший и подсевший после нескольких лекций и семинарских занятий голос и искал причину, чтобы обратить на себя внимание. Это была катастрофа. Примерно вселенского масштаба. И, кажется, Тэн сам толкал себя в пропасть.

***

      Без видимых внешних изменений, зато с односторонним внутренним катаклизмом, который, впрочем, Тэн воспринимал в свойственной ему манере, а именно: делал вид, что так и должно быть, и не оставлял попыток завладеть вниманием и сердцем своего предмета обожания - прошёл почти год. Ситуация изменила статус с критического на абсурдный, потому что об интересе Тэна не знали, разве что декан и ректор, не считая, разумеется, самого Ёнхо, который все проявления симпатии воспринимал как что-то совершенно обычное. И даже когда Тэн вписал в очередное эссе любовную поэму собственного сочинения без посвящений, но с видимым подтекстом, Ёнхо только похвалил его за красоту слога и стиль. Тэн смущённо улыбнулся тогда и поблагодарил преподавателя за похвалу, а мысленно соображал, стоит ли в следующий раз вместо работы сдать лаконичное «I love you. Your Ten» или он получит неудовлетворительную оценку из-за недобора символов? А если нарисовать кругом достаточное количество сердечек?..

***

      Вспоминая все случившееся за какой-то год, Тэн растянулся на столе, черкая что-то карандашом на полях несчастной тетради по английскому. От бессмысленного созерцания и порчи собственного имущества (благо не казённого, а то Тэн бы точно остался и без ушей, и без штанов) его отвлёк негромкий голос библиотекаря, суетливо поправляющей очки с толстыми стёклами в массивной оправе. Она уже привыкла видеть Тэна по вечерам в пятницу в окружении учебников, а не друзей, и по-своему привязалась к улыбчивому тайцу. Но время приёма библиотеки подошло к концу, и ей нужно было навести порядок и закрыть помещение. Спустя несколько минут Тэн уже стоял на пороге университета, не решаясь выйти за ворота. Что ни говори, а за 4 года он так и не привык к чужой стране и по-прежнему плохо ориентировался в городе, предпочитая не оставаться на улице без знакомых на долгое время. Сейчас его и вовсе не радовала перспектива одинокого возвращения домой, тем более, что путь лежал через неосвещенные улицы и окружающие со всех сторон дворы. Тэн тихо выругался, злясь на самого себя за то, что не уследил за временем, и абсолютно не представляя, что ему теперь делать. Когда отчаяние уже готово было вылиться в истерику и поздний звонок Чону, который наверняка послал бы его в голубые дали к пони с радужными хвостами, он услышал, как за его спиной закрылась входная дверь, и торопливо обернулся, в следующий момент едва не свалившись с высоких ступенек. На него в недоумении смотрел Со Ёнхо собственной персоной. - Тэн? Что ты тут делаешь так поздно? Пожалуй, это было единственной маленькой победой тайца в борьбе за внимание преподавателя: к нему единственному он обращался не на «Вы». Но сейчас все это было неважно, потому что хрупкая душевная организации Тэна, кажется, рухнула, не выдержав шквала противоречивых чувств, обрушившихся на неё за такой короткий промежуток времени. И Тэна понесло: - Это все Вы. Из-за Вас...тебя...Вас я сейчас здесь и не знаю, что мне делать! Из-за этих дурацких занятий и заданий. Где я должен был найти первое издание учебника, который был выпущен сто лет назад? В нашей библиотеке? Да там даже комиксов нет, что это за гиблое место?! А ещё Вы со своей совершенно дурацкой улыбкой! Я потратил впустую целый час, потому что забыл, зачем пришёл, и теперь я не попаду домой, потому что боюсь идти через дворы, мне придётся ночевать здесь на этих каменных ступеньках, а потом я простужусь, заболею и умру. И это все будет на твоей совести! Тэн тыкнул указательным пальцем в грудь опешившего Ёнхо и затих, боясь разрыдаться. Осознание сказанного приходило постепенно, как если бы его ударили по макушке тяжёлым тупым предметом, и теперь боль медленно растекалась от затылка к вискам. Кажется, это был конец. Точка невозврата. Та самая катастрофа. Он не знает, что точно произошло, но в следующий момент ощущает исходящее от чужого крепкого тела тепло и чувствует, как со сдержанной силой сжимаются чужие пальцы чуть выше каждой выступающей тазовой косточки. Ёнхо медленно наклоняется к уху замершего в его руках Тэна и, тихо шепчет, чётко выговаривая каждое слово так, что у Тэна подкашиваются ноги: - Мне кажется, кто-то забывается. Если ты думаешь, что я ничего не замечаю, то ты, очевидно, ошибаешься во мне, но сейчас мы все разъясним: ты можешь продолжать ходить на занятия, которые тебе совершенно не нужны, и тонуть в долгах по другим предметам, продолжая вписывать признания в любви в каждую следующую свою работу, а я все так же буду поощрять самого старательного мальчика на потоке улыбками и думать, что ты стреляешь глазами в Сыльги, сидящую на первой парте, или ты включишь мозг и вспомнишь, кто из нас кто, наконец-то правильно поймёшь мое к тебе отношение, и перестанешь выкручивать мой мозг своими двусмысленными взглядами и ухмылками каждую чёртову пару. И тогда, малыш, я обещаю, я что-нибудь придумаю. «Например, как мне заново выучить хотя бы один из знакомых тебе языков...»