За трибунами

      Тэён осторожно переступает босыми ногами через рассыпанные по деревянному полу лепестки пионов, сложившиеся в дорожку точно по полоске света, пробивающейся через тонкий тюль, и подходит к зеркалу. В его руках — атласная нежно-розовая лента, только что вынутая из картонной коробки, полной свежих цветов. Тэ улыбается, чувствуя прохладу ткани и улавливая в аромате пионов знакомую сладость карамели — запах Джэхёна, проникающий через тонкую стенку лёгких в грудную клетку и растекающийся под рёбрами тёплой патокой. Сонную утреннюю тишину нарушает звонок в дверь, и Тэён спешит встретить раннего гостя, наверняка зная, кто стоит на пороге.

***

      Джэхён, ужасно сонный и слегка растрёпанный, со смеющимися глазами-полумесяцами и невозможно красивыми ямочками на щеках, улыбается почти неприлично ярко для такого раннего часа и притягивает Тэёна к себе, даря ему первые за сегодняшний день объятия и оставляя десятки мимолётных поцелуев, теряющихся в прядях светлых волос. Юно, дразнясь, щекотно и по-детски чмокает старшего в уголок рта, оставляя послевкусие утреннего кофе и сливок. Тэён улыбается, прощая младшему безобидную шалость, и робко тянется за настоящим поцелуем, чувствуя, как чужие медово-сладкие губы сминают его, чуть припухшие ото сна. Джэхён отрывается от Тэ, когда у последнего почти заканчивается воздух и начинается лёгкое головокружение, и, улыбаясь, трётся кончиком носа о его нос: — Вот теперь: доброе утро, котёнок. Младший смеётся, видя, как смущение маковыми цветами распускается на щеках Ли, захватывая округлые кончики ушей, и забирает за них пряди светло-розовых, спавших на лицо волос. Тэён прикрывает глаза, прислоняясь к тёплой ладони щекой и выдыхает: — Доброе утро, Джэхённи.

***

      У Джэхёна дежавю: он едва успевает смазано чмокнуть Тэёна куда-то в подбородок, услышав недовольные вопли с другого конца коридора, и оказывается схваченным за рукав рубашки, а после протащенным через весь корпус под неизменное: — Чон Юно, мы снова опаздываем и снова из-за тебя! Лукас недовольно хмурится, рассерженно поджимает губы и изо всех сил старается выглядеть серьёзным и оскорбленным чужой безответственностью, но совсем не учитывает тот факт, что его растрёпанные после сна волосы, которых так и не коснулась расческа, и след от подушки, отпечатавшийся на щеке, выдают его с головой: он опаздывает, потому что самым наглым образом проспал. И Юно здесь совсем ни при чем. Джэхён закатывает глаза и прячет улыбку, когда Лукас, спотыкаясь о собственные длинные ноги, продолжает вопить что-то о своём самом большом разочаровании в человеке, которого он привык считать примером, а потом путается в корейских словах и замолкает, дипломатично посчитав конфликт исчерпанным. Они заходят в аудиторию за несколько минут до начала пары, и Юно изо всех сил борется с желанием сказать, что Лукасу стоит с таким же рвением бегать по стадиону на тренировках, а не таскать его по утрам по корпусу, но Юкхэй прерывает его, кивая на широкую полоску атласной ленты на запястье: — Уже пригласил? Джэхён пожимает плечами — все слишком очевидно — и задаёт встречный вопрос: — А ты решил с кем пойдёшь? Если будешь думать слишком долго, кто-нибудь сделает выбор за тебя и я заранее отказываюсь слушать твоё нытьё. Лукас падает носом в стол со страдальческим стоном подбитой чайки, и Юно ласково треплет его по волосам: — Лу, он этого ждёт...И не делай такие круглые глаза — тебе не идёт. Глупо было думать, что я не замечу, как ты сбегаешь с тренировок, подговорив Ченле, и не догадаюсь, откуда у тебя вдруг появился номер Тэёна. Ты взрослый мальчик, Лу-Лу, хватит бояться. Лукас задумчиво смотрит на него несколько секунд и хочет что-то сказать, но передумывает и тянется к рюкзаку, перегнувшись через край парты. Он долго копается внутри, наверняка спрятав нужную вещь на самое дно, и Юно складывает руки на груди, мысленно считая до десяти и напоминая себе, что он очень любит своего лучшего друга. Наконец, Лукас высовывает нос из рюкзака и показывает краешки лежащих в ладони парных сиреневых лент, и Джэхён не может сдержать улыбки.

***

      Появление Тэна всегда сопровождалось шумом: будь то гневные угрозы и проклятия или восторженный писк и благодарности. Обычно он умудрялся отвечать всем и сразу, перекрикивая толпу и нисколько не теряясь перед ней, но сегодня все пошло не по плану. Для того, чтобы смутить и без того растерянного тайца, хватило всего нескольких вопросов и всего двух человек: Тэёна и Чону. Тэн зажимает уши, напевает прилипчивый мотивчик новой песни какой-то популярной девчачьей группы, и делает вид, что не говорит по-корейски. Чону хитро улыбается, подмигивает Тэёну, поочерёдно моргая каждым глазом, и предупреждает Тэна, что им придётся защекотать его, если он не вспомнит язык. Таец тихо хнычет и сдаётся, заявляя, что ответит на все дурацкие вопросы только в том случае, если больше они никогда не поднимут эту тему, и требует гарантий в виде клятвы на мизинчиках.

***

      Тэн отдувается за все время их дружбы: показывает атласную ленту на запястье, говорит, что болеть бывает полезно, и, смутившись, целых пять минут бормочет что-то себе под нос. Тэён и Чону успевают уловить немногое: кажется, Тэн обрёл своё счастье, он не знает, что будет дальше, и у Ёнхо красивые руки. (Про Ёнхо, вообще-то, было ещё много всего, но Чону перестал напрягаться на десятом комплименте, а Тэён вспыхнул щеками на двенадцатом). Остаток лекции проходит под монотонную болтовню лектора и тихое сопение непроснувшихся задних рядов. Тэён записывает материал, умудряясь параллельно отвечать на сообщения Джэхёна, отправляющего ему смайлики-сердечки и фото спящего Лукаса, и сгонять Тэна со своей тетради, в которой кроме конспекта и формул теперь красуются пухлощёкие купидоны и надпись «Я люблю Со Ёнхо». Чону хихикает и обещает сдать Тэёна Джэхёну, шантажируя того признанием в любви на полях тетради, и ловит воздушные поцелуи от Тэна, пока не решившего прибьёт он Чону при таком повороте событий или расцелует. Тэён щедро раздаёт подзатыльники и под обиженное ойканье утыкается носом в конспект до самого конца пары.

***

      Когда время лекции истекает и аудитория наполняется шумом проснувшихся студентов, Чону суетливо бросает: — Встретимся на большом перерыве. И сбегает в неизвестном направлении. Тэён растерянно смотрит ему вслед и переводит вопросительный взгляд на ухмыляющегося тайца. Тэн закидывает руку на плечи Ли и хитро щурится: — Вот увидишь, принцесса, Чону придёт на праздник не один.

***

      Чону уже в который раз меряет шагами периметр крыши, царапая кроссовки о шершавое покрытие в ожидании Лукаса, и тихо напевает подслушанную в наушниках Тэёна песню, шутливо подставляя случайные слова в незнакомые строчки. На удивление, баскетболист не вваливается с привычным шумом и громким приветствием, а тихо подходит ближе, притягивая старшего в свои объятия: — Привет, солнце. Чону улыбается, подняв голову и уперев подбородок в чужую грудь, и, жмурясь, ждёт поцелуев. Лукас смеётся и щекотно чмокает его в нос, слыша восторженный писк и довольное: — Так уже лучше. Привет, Лу. Они обнимаются, делясь друг с другом теплом, и не знают, нужно ли заполнять уютную тишину неловкими разговорами, хотя оба понимают, что в этот раз обойтись без них не получится. Они вместе начинают говорить, превращая мысли в запутанный клубок произнесённых слов, и вместе замолкают. Чону растерянно вскидывает глаза, когда Лукас их опускает, пряча смущение, и в воздухе снова растекается знакомая тишина. Лукас кусает губы и злится на себя, глядя на то, как Чону перебирает пальцы, и вдруг поднимает голову, решаясь: если им хорошо в тишине, то зачем нужны слова? Под удивлённый взгляд старшего, баскетболист расстёгивает рюкзак и недолго копошится в нём, стараясь что-то нащупать, а потом достаёт пару сиреневых лент, и подходит к переставшему дышать Чону: целует его в уголок рта, касается губами тонкой кожи на запястье и завязывает на нём ленту, оставив аккуратный бантик. Чону улыбается ярче солнца и благодарно и звонко чмокает Лу в щеку, обнимая его за шею и шепча: — Теперь моя очередь. Лукасу кажется, что он влюбляется снова.

***

      В череде будних дней с бесконечными занятиями, подготовкой к зачётам и перетаскиванием стопок книг из одного угла библиотеки в другой, организацией праздника и складыванием крохотных оригами из цветной бумаги, тренировками перед заключительным матчем сезона и редкими поцелуями в перерывах между пар, никто не заметил, как календарь показал 31 мая, солнечным утром заглянувшее в незакрытое окно. Тэён просыпается не от привычного раздражающего звука будильника, а от настойчивых звонков Тэна, не ответить на которые означает подписать себе приговор на пожизненное участие в реализации всех его безумных идей. Ли сонно трёт глаза и наугад проводит по экрану телефона сразу всеми пальцами, уже слыша истеричные вопли: — Я так и знал, что ты ещё спишь! Немедленно просыпайся, я буду у тебя через полчаса вместе с Чону, и у нас совсем нет времени! Тэён слышит звук отключения вызова и смотрит на белые цифры на экране блокировки, а потом тихо стонет, падая лицом в подушку: на часах нет и шести утра.

***

            Тэн врывается в квартиру и с порога начинает командовать, мимоходом сообщая, какие у него на них планы, и чем нужно заняться в первую очередь. Тэён прислоняется к плечу толком не открывшего глаза Чону, и предлагает ему кофе. Последний зачем-то просит только кружку и гневно стреляет глазами в Тэна. Ли больше не задаёт лишних вопросов и на всякий случай отходит подальше, придумывая, куда спрятать все тяжёлое, острое и легко бьющееся. Мало ли что.

***

      В суматохе и сборах незаметно проходит целый день, у Тэёна звенит в ушах от болтовни Тэна и популярных танцевальных хитов, и временами дёргается глаз, когда он слышит что-то напоминающее «Со» и «Ёнхо». Он не знает точно, куда делись 10 часов его жизни, но уверен, что в следующий раз, когда самопровозглашенная фея-крестная попытается вторгнуться в его квартиру, она получит по макушке феном. Или кружкой, если Чону окажется рядом. От мрачных мыслей о членовредительстве его отвлекает осторожное прикосновение к кончикам пальцев. Тэён поднимает глаза и забывает сделать вдох и своё имя, потому что перед ним стоит кто-то из диснеевских мультиков, записанных на старые кассеты. Кажется, таких героев в сказках зовут принцами, и Тэён сейчас верит в волшебные истории так, как никогда прежде. Джэхён смеётся, замечая в глазах старшего неподдельное восхищение, и ласково гладит его скулы подушечками больших пальцев: — Ты даже не представляешь, насколько ты прекрасен, когда удивлён, смущён или растерян, котёнок. Я так по тебе скучал. Тэён едва заметно улыбается и прячет глаза под чёлкой, когда Джэхён оставляет лёгкий поцелуй на его щеке и за руку ведёт в вечерний, украшенный цветами и лентами сад.

***

      Они все стоят в кругу, держа в руках развязанные ленточки и готовясь загадать желания. Тэён прислоняется к груди стоящего позади Джэхёна, чувствуя исходящее от него тепло, и смотрит по сторонам, разглядывая взволнованные парочки. Справа от Тэ, балансируя на носочках, топчется Чону, что-то быстро нашептывающий придерживающему его за талию Лукасу. Ли догадывается, что старший по детской привычке советуется, какое желание лучше выбрать, и выбалтывает сразу все, ни капельки не заботясь о правиле молчания. Лукас согласно кивает на каждое слово его впечатлительного друга и одними губами произносит что-то в ответ, от чего у Чону краснеют кончики ушей и он как-то подозрительно быстро успокаивается, умиротворённо прижимаясь к баскетболисту. Кажется, Юкхэй вздыхает с облегчением и покрепче обнимает старшего, прикидывая, как скоро он снова закопошится в его руках и что опять придётся выдумать, чтобы его утихомирить. Тэён улыбается и думает о том, что у них все будет хорошо — вне зависимости от того, что загадает Чону. С другой стороны от них с Джэхёном стоят Джонни и Тэн. Они не держатся за руки и не обнимаются, но Тэён все равно замечает, как они оба осторожно соприкасаются кончиками пальцев и изредка смотрят друг на друга из-под ресниц. Тэ знает, как таец переживает за их отношения, пусть и старается не показывать свои страхи, постоянно отшучиваясь и переводя тему, и понимает, что им с Ёнхо будет совсем непросто. Они ещё не знают, как весь университет будет стоять на ушах от очередной их ссоры, когда Тэн, в сотый раз сорвавший занятие Ёнхо, снова окажется притащенным в деканат, и сам начнёт обвинять преподавателя во всех смертных грехах, требуя восстановления справедливости. Они ещё не знают, сколько будет страстных примирений в тёмных аудиториях и поцелуев в подсобках. Они ещё не знают, что декан, устав от вечных выяснений отношений и гор взаимных жалоб, стопками сложённых на столе, махнёт на них рукой со словами о том, что Тэн давно совершеннолетний и им обоим пора перестать втягивать руководство и добрую половину университета в свои отношения. Они ещё не знают, какими счастливыми будут рядом друг с другом, но Тэён уверен — они со всем справятся. (Вне зависимости от того, что загадает Чону).

***

      На небе догорает последний майский закат, разливающийся в свежем вечернем воздухе разбавленной розовой акварелью. Тэён путает и без того растрёпанные сквозняком тёмные волосы Джэхёна, зарываясь в них пальцами, когда младший сладко и тягуче целует его тёплыми губами и гладит по спине, медленно и ласково обводя по контуру вершины лопаток и выступы позвонков, и спускаясь к округлым бёдрам. А потом шепчет в самые губы: — Я никогда не видел ничего прекраснее зацелованного тебя. Тэён укладывает голову на джэхёново плечо, переводя дыхание, и улыбается, взглядом соединяя родинки на его шее в знакомые созвездия и прислушиваясь к стуку чужого сердца, а потом повторяет мысленно пройденные маршруты кончиками пальцев, щекоча смеющегося младшего, который легко целует его в макушку, зарываясь носом в мягкие волосы. Они слышат шум оставленного ими праздника: негромкую музыку и приглушённые голоса — и вовсе не заботятся о том, что не окажутся на смазанных ярких снимках среди случайных людей в разноцветной толпе. У них будут свои воспоминания: нежность и любовь до мурашек и зажмуренных глаз, тихий шёпот признаний и сладкие поцелуи.

***

      Взамен ушедшего за горизонт солнца, у Тэёна внутри лампочкой загорается новое, согревающее в густой сумеречной прохладе, когда Джэхён гладит его ключицы подушечками больших пальцев, оставляя тепло ладоней на плечах и шее, а потом обнимает, пряча в своих руках от сквозняка и тёмного неба. Тэён прикрывает глаза, разморенный нежностью и лаской, и касается ямочек на чужих щеках поцелуями-мотыльками, оставляя несколько в уголках губ: — Я люблю тебя. До дрожи правильно и просто. Джэхён прижимается губами к розоволосой макушке, пряча в прядях до неприличия широкую улыбку и щекочет шёпотом: — И я люблю тебя, котёнок.

***

Между ними — одни сплошные случайности: нелепые столкновения в дверях с неловкими улыбками и нечаянными касаниями кончиками пальцев, подаренная веточка цветущей сакуры, первое восхищение и смущение. Между ними — одни сплошные совпадения: в поцелуях в щеку и сразу — в краешек губ, в умении заканчивать за другого спетые строчки из любимых песен вместо признаний, в настроении и поздних подъемах с обязательными опозданиями и робкими улыбками. Между ними — любовь длиной в целую жизнь с поделёнными на двоих вдохами, пришедшая вместе с весной и цветением сакуры.