Strawberries & Cigarettes

Небольшой магазинчик, находящийся за несколько кварталов от дома Чонгука, совсем непримечательный: маленькое помещение, колокольчики над дверью, обшарпанная вывеска и мигающие лампы. Но там работает самый лучший в мире хён; у него темные взлохмаченные волосы, на нем футболка с битлз, и пахнет от него мятой, сигаретами и свободой — той, что уже так отчаянно в силу возраста хочется вкусить Чонгуку. А еще он носит драные джинсы, разъезжает ночами на мотоцикле. Поэтому да, Юнги действительно по праву занимает место лучшего хёна (но из-за вредности, конечно, хёном Чонгук его назвать не будет). У Чонгука к Юнги что-то странное, будто второе имя старшего — лето. Будто персики, клубничные молочные коктейли и свежеиспеченные макаруны, морские волны, мечты о бесконечных галактиках и нежное сияние солнца — все про него, Юнги. Чонгук, если честно, и курить-то особо не любит, поэтому у него на дне рюкзака постоянно пачки с невыкуренными сигаретами — они еще не закончились, но увидеть старшего уже хочется. Поэтому раз в два дня точно Чонгук стоит напротив магазина, где работает старший, смотрит на некрасивую вывеску, сжимает в руках обертку от персикового мороженого и, выключив музыку на телефоне, вытаскивает наушники из ушей. Брюнет дергает ручку двери на себя, и над головой слышится звон колокольчиков. Мин за прилавком, до этого что-то листающий в телефоне, поднимает взгляд и, узнав парня, улыбается. Лучики заходящего солнца, проникающего в помещение через небольшое окно, красиво ложатся на его волосы и лицо. Чон, не собираясь бродить по залу, сразу идет к Юнги. — Чего тебе, ребенок? — отложив телефон, спрашивает Мин. И Чонгуку бы обидеться, но нет, он усмехается, чуть склонив голову. — Ты ведь знаешь, хён. Юнги картинно вздыхает и кивает на клубничные конфеты: «Думаю, тебе лучше взять это», — но в итоге почему-то все равно тянется за сигаретами. Он пробивает их, а младший все же просит пакетик клубничных леденцов, чем вызывает у брюнета смешок. Чонгук расплачивается за все, но берет только сигареты. «Это тебе, хён», — тянет он и, подмигнув, разворачивается в сторону выхода. У Чонгука полюбившийся скрытый флирт с хёном, любовь к клубничным конфетам, вместо наушников в ушах чужой звонкий смех, улыбающиеся глаза-полумесяцы на подкорке мозга, а однажды и вечерние катания на том самом мотоцикле старшего. Юнги так любит уютными вечерами, когда магазин надо убрать и закрыть, а мелкий почему-то все еще торчит здесь, разговаривает о гитарах, пианино и музыке, о байках и старом кино, но отчего-то также любит слушать Чонгука. Слушать его рассказы о школе, желании изменить весь мир и про дурацких супер-героев, которых он, на самом деле, терпеть не может — это Чон понимает по на мгновение мило сморщенному носу. Летние вечера особенные, нежно-сладкие, словно мягкие тканевые ажурные салфетки, и Чонгуку бы допоздна гулять с друзьями или смотреть всю ночь сериалы и комедии, объедаясь пиццей и запивая колой, а после встречать рассвет, стоя у окна с сигаретой. Но нет, он всему этому предпочитает приходить в магазин перед самым закрытием, покупает сигареты и после этого помогать старшему убраться и разложить товар на полки. Чонгук просто хочет гулять ночами с этим хёном, смотреть на бусинки звезд, складывающиеся в созвездия. Хочет оранжевый закат, красные конверсы, мокрый от дождя асфальт, огни каруселей, подсолнухи и мягкость зеленой травы, — но все это только вместе с хёном. Юнги раскрасил его серый мир пастельно-розовыми красками с проблесками солнечных зайчиков, Чонгук в этом самому себе признался уже давно, но вслух сказать не осмеливается. — Мелкий, — недовольно зовет как-то Юнги, — я рискую своей работой ради тебя, а ты мне ни разу даже спасибо не сказал. — Мы же оба знаем, что ты все равно будешь продавать мне сигареты, потому что не можешь устоять перед моим очарованием, — со смехом подмигивает тот. Мин цокает языком и качает головой. Младший прав, он это знает и активно использует. — Но если меня уволят, я больше не смогу их тебе продавать, — раскладывая чипсы на полки, пожимает плечами Юнги. — Тебя никто не уволит, потому что мы будем хранить наш маленький секрет хорошо, — закатывает глаза брюнет, а после расплывается в улыбке. — И вообще, ты не отрицаешь, что не можешь устоять перед моим очарованием? Теперь очередь Мина закатывать глаза, но вмиг взгляд Чонгука темнеет, он отставляет бутылки с апельсиновой шипучей газировкой и подходит ближе. Летом цветут пионы, морские волны омывают босые ноги, а потом встаешь на горячий песок, и где-то внутри что-то приятно щекочет от такого контраста, летом легкий ветерок ласкает загоревшую кожу, покрытую поцелуями солнца. А еще летом у Чонгука кровь в венах течет быстрее, чем вода в реке. У Юнги руки теплые, улыбка красивая, на дне глаз плескаются озорные искорки, что Чонгук даже начинает сомневаться в том, что именно он младше, а от джинсовой куртки парня приятно пахнет переспелыми черными вишнями, засахаренными сливами и фиалками. Юнги только пытается строить из себя сурового хёна, на самом же деле он то еще солнышко, созданное из надежды и заботы. Иначе бы не покупал младшему обеды и его любимые комиксы, не откладывал последнюю пачку сигарет и не делился бы с ним несбывшимися мечтами, воспоминания о которых вызывают боль под ребрами, но ее почему-то легко перекрывает сильная рука младшего, в этот же момент закинутая на шею и ободряюще поглаживающая плечо. — Тебе лучше отодвинуться, — шипит Юнги, когда брюнет становится вплотную и толкает спиной к стеллажам. — А то что? — нагло усмехается Чонгук. — Да ладно тебе, хён, ты же возмущаешься, что не благодарю тебя, но вот, видишь. Благодарю. Странный мелкий всегда делает все по-своему, благодарит тоже. Он только для вида заглядывает в глаза, как бы прося разрешения, — Юнги на шоколадном дне видит озорные искорки, — и робко касается чужих губ своими тоже для вида. Потому что Юнги на вкус — сигареты с клубничным молочным коктейлем, клубничными жевательными конфетами, и это любимый вкус Чона. Он чувствует руки на своей шее и сам обнимает в ответ. А после, отстранившись, любуется на покрасневшие щеки старшего и счастливо улыбается, прижимая к себе ближе, зарываясь носом в его волосы. За окном солнечный диск тонет за горизонтом, окрашивая небо в окрестностях в персиково-розовый, воздух вокруг будто становится недвижимым. С Юнги хорошо, правильно, тепло, словно он уютное место у камина холодным вечером, запах новой книги, словно он самые красивые кусты сирени из детства младшего в бабушкином саду. Людям никогда нет времени и места для любви, но она обычно не спрашивает разрешения, поселяясь в сердцах случайно, в одно мгновение, в один мерцающий трепещущий момент.