Все слова Шерон

В которой Шэрон теряется, Пэгги находит компромисс, а Земляничные поляны никому из них не нужны, потому что они отправляются в будущее.

      Летят долго и муторно. Это первый полёт Шэрон на самолете. Она плюхается в кресло бизнес-класса и пялится в иллюминатор сначала на удаляющуюся землю, потом на облака. Пегги сидит рядом, с прямой спиной и листает журналы. Краем глаза Шэрон замечает, что обложка Космополитена перевернута, а Пэгги смотрит на журнал с тем самым застывшим выражением лица, которое Шэрон заметила ещё в палате.       Шэрон продолжает пялиться в иллюминатор.       В бизнес-классе сидит не так уж много людей, но когда Шэрон уходит в туалет и моет руки, то замечает, кожу неприятно покалывает от: «Можно мне ещё немного шампанского?» «Чёрт, прости, я забыл взять плеер» «Мам, ну, мам, можно мне воды?» «Угомоните своего ребенка» «Тише-тише» «Меня тошнит»       Это завораживает. Надписи появляются и исчезают на коже. Ладони, тыльные стороны ладоней. Шэрон закатывает рукава, и на предплечьях тоже. Черные, синие, разноцветные. Корявые и ровные. Большие и маленькие. Кожа покрыта ими. Некоторые исчезают быстро. Шэрон вспоминает, слышала часть из них, когда проходила мимо других пассажиров.       Шэрон вытирает руки, натягивает рукава до кончиков пальцев и уходит на свое место. Ей хочется плюнуть на кого-нибудь и заорать что-нибудь неприличное. Как мама, когда как-то раз уронила себе на ногу папье маше в виде лепрекона. Шэрон не запомнила дословно ту тираду. Но вот некоторые выражения сейчас прямо просились на язык.       Отец тогда закатил глаза и до конца дня говорил с матерью характерным ирландским выговором. Мама в ответ перешла на кокни, а Шэрон только хихикала. Она понимала почти всё о чём они говорили. Их маленькая дружная семья где только в Соединённом королевстве не побывала. Они часто переезжали, редко заводили друзей и почти нигде не приживались.       Шэрон вспоминает и замечает, как по лицу текут проклятые слезы, только когда Пэгги накрывает её руку своей и легонько сжимает. Шэрон сжимает ладонь в ответ, продолжая смотреть на облака.

***

      Аэропорт большой и громкий. Море из людей шумит и грохочет. Шэрон устала, не любит толпы и ей хочется забиться куда-нибудь, в место подальше и потемнее. Она распрямляет спину, поднимает подбородок выше и расслабляет лицо. Пегги шагает рядом, прямая и спокойная, каблуки почти медитативно выстукивают по плитке цок-цок, чемоданчик на колесиках бесшумно едет за ней.       Шэрон старается держаться. У неё за спиной тот самый рюкзак. Когда она выкинула учебники, он стал непривычно лёгким. Новая одежда вызывает зуд на коже или это чернила от чужих слов? Всё равно, Шэрон заматывает шею шарфом и не хочет смотреть в зеркала.       На стоянке Шэрон на некоторое время застывает перед машиной. Потому что. Делориан. Шэрон открывает и закрывает рот. Воздух на парковке на вкус отвратительный. Пегги спокойно садится за руль, кладёт чемоданчик на заднее сиденье и вопросительно приподнимает бровь.       Шэрон осторожно открывает дверь. Вверх. Садится. Пытается дотянуться до ручки, чтобы закрыть дверь. Слишком высоко. Шэрон привстает и упрямо захлопывает дверь.       Пэгги вроде бы не улыбается, но глаза её явно выражают добрую насмешку, что Шэрон фыркает. У Пегги чуть-чуть растягиваются губы, Шэрон ещё раз фыркает и отворачивается к окну, обняв рюкзак руками. Должно быть немного обидно и непривычно. Вопреки всему она искренне улыбается, закусив губу, будто стараясь съесть улыбку.

***

      Шэрон вообще-то непривередливая. Они с родителями много раз меняли место жительства. Терялись вещи, о комфорте иногда можно было даже не мечтать, а уютом в некоторых местах и не пахло. Это всё к чему.       Шэрон может и разбита, но готова ко всему. Или ей так казалось. Потому что вопреки всем ожиданиям новое место жительства приятное.       Шэрон не может подобрать другого слова. Мягкая мебель, тёплые цвета, картины и фотографии на стенах.       Пэгги уходит на работу, предварительно выделив Шэрон спальню на втором этаже и предложив обживаться.       Шэрон любопытно, что это может быть за работа в восемь вечера, но она не успевает спросить. Включает телевизор и почти сразу засыпает.

***

Просыпается от щелчка дверного замка. - Доброе утро. - Доброе.       У Пэгги тени под глазами и серая кожа, как после бессонной ночи. Шэрон кивает и идёт умываться, зевая.       В холодильнике одиноко притаились на дверце оливковое масло и бутылка шампанского. Шэрон осматривает все кухонные шкафчики, и находит много всего, кроме того, что можно съесть.       Паутину, сорок второй глок, две беретты, пять коробок с патронами, оружейную смазку, маленькие колбочки с чем-то подозрительным, одноразовые стерильные шприцы, аптечку, несколько бутылок виски и кукурузные хлопья, изготовленные в тысяча девятьсот восемьдесят седьмом. Всё это она аккуратно складывает на место. У Шэрон много вопросов. В животе урчит, и она думает о сроке годности хлопьев.       Шел тысяча девятьсот восемьдесят девятый год. Часы показывали половину седьмого утра. Пэгги заснула на диване под шум невыключенного телевизора. Шэрон хмыкает и идет осматривать дом.       На первом этаже кухня и гостиная, на втором две спальни и две ванные комнаты. В целом обстановка была симпатичной, но запущенной. Как будто сюда приходили только переночевать. В комнате Шэрон была большая кровать с мягким матрасом, шкаф для одежды и письменный стол. И всё покрыто пылью. Вид из окна представлял собой ёлку. Ёлка росла прямо перед окном и закрывала собой вид улицы с такими же маленькими домиками.       Шэрон пошла дальше. По всему дому были рассованы пистолеты и патроны к ним. В каждой комнате. Даже в ванной. Шэрон не решилась заходить в комнату Пегги.       Через час нашла люк подвала под ковриком в прихожей. Сглотнула, обозвала себя трусихой и спустилась в темноту. Нащупав выключатель, Шэрон взглянула на содержимое комнаты и у неё чуть глаз не задергался. Оружие, много оружия. Слишком много оружия.       Шерон выключила свет, поднялась в прихожую и аккуратно положила коврик так же, как он лежал до этого.       Проверила содержимое рюкзака. Маленький принц, дневник, несколько ручек, смена одежды, плеер, наушники, десять кассет, зубная щетка и несколько фунтов. Всё на месте. Шэрон очень захотелось взять всё это и выйти за дверь.       Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула. У неё нет денег и негде жить кроме этого места. Вдох-выдох. Дом полон оружия, окна везде закрывают толстые шторы, в обоих ванных комнатах стоят чугунные ванны, а не душевые кабинки. Вдох-выдох.       У Пэгги Картер, кем бы она не являлась, был ПТСР. Долбанное посттравматическое стрессовое расстройство.       Родители Шэрон страдали ПТСР, так что она неплохо знала, какие формы это может принимать. И всё-таки куча оружия дома – это слишком.       У мамы был маленький револьвер Смит-Вессон и она таскала с собой нож-бабочку. В детстве отец несколько раз чуть не покалечил людей, которые неосторожно подходили к нему сзади. Один раз, когда они гуляли, внезапно начался салют и мать с отцом повалили на землю Шэрон и друг друга. В образовавшейся куче-мале Шэрон сломала палец. Было больно, странно и интересно, потому что Шэрон никогда до этого ничего себе не ломала. Родители выглядели виноватыми. И хотя Шэрон было действительно больно, она сказала, что некоторое время никаких клятв на мизинчиках не будет.       Сказали, не смешно. Но Шэрон видела, мама отвернулась, пряча улыбку, а у отца дрогнули губы. Потом был любопытный и мерзкий процесс, когда врач вколол обезболивающее, вправил кость и зашил. Так странно было смотреть на свою руку и ничего не чувствовать. Зато потом родители помогли разрисовать гипс фломастерами. Одной рукой это, оказывается, неудобно. Шэрон нащупала жетоны и сжала их. Цепочка больно врезалась в кожу, возвращая в реальность.       Шэрон вытерла глаза рукавом, взяла рюкзак и вышла за дверь.       Она бездумно прошла несколько кварталов. Маленькие домики кончились, начались шумные городские улицы. Шэрон шла и шла, сама не зная куда. Она уже давно потерялась и просто продолжала идти по инерции. Люди вокруг спешили по своим делам, как маленькие муравьи в большом муравейнике. Быстрые, сильные и хрупкие.       Шэрон надела наушники и включила плеер, потому что ей стало слишком страшно. Потные пальцы скользили по кнопкам и запустить кассету получилось только с четвертого раза. Битлы завопили «Не подводи меня» и Шерон пошла дальше. Музыка вытесняла мысли и предположения из головы. Шэрон шла и шла и шла.

***

      Пэгги нашла её на скамейке, с которой открывался вид на Арлингтонское кладбище. Тут было тихо. Шэрон сменила около пяти кассет, пока не нашла это место. Она тихонько напевала себе под нос и не услышала, как Пегги подошла. - Никто, я думаю, не принадлежит к моему древу, в смысле, для этого оно должно было быть выше или ниже.       Шэрон слушала эту песню уже пятый раз, гипнотизируя взглядом симметричные ряды могил. Поэтому вздрогнула, когда Пэгги пропела почти ей на ухо: «Позволь мне забрать тебя с собой - ведь я возвращаюсь в Земляничные поляны. Ничто не реально и ничто не заслуживает внимания. Земляничные поляны навсегда.» Она обошла скамейку и села рядом. - Что случилось? Почему ты ушла? - Я не, -Шэрон запнулась, потому что вообще-то она ушла, и вздохнула, - У тебя дом полный оружия, что насчёт этого? Пегги промолчала, подбирая нужные слова. - Я работаю, - она тяжело вздохнула и продолжила, - на правительственную секретную организацию уже так долго, что успела нажить достаточно опасных врагов. Занимаемся противодействием терроризму, - Пэгги как-то совсем не весело улыбнулась, - и прочим угрозам. - Надо же, - с трудом выдавила из себя Шэрон. - Ага. - Я не сбегала, - Шэрон сглотнула, - я, мне нужно было подумать, слишком много всего, - и без перехода спросила, - зачем вы забрали меня? Я тут не к месту. И вам не к спеху. Вы не подумайте, я благодарна и всё такое, но зачем?       Шэрон опять уставилась на могилы, чтобы не смотреть на Пэгги и готовая делать вид, что её тут нет, когда Пегги скажет ей, что всё это было ошибкой, и Шэрон возвращается в Соединённое Королевство в какие-нибудь «Земляничные поляны». Лучше так, чем к родственникам матери. Ей вспомнилось искаженное гневом лицо бабушки, когда они с мамой пришли к ней. Её слова, что Шэрон – ошибка, а матери надо взяться за ум и вернуться к Марин.       Марин была маминой лучшей подругой, в её мотоцикл врезалась машина, разбивая вдребезги металл и плоть, когда Марин ехала домой с работы. Шэрон не помнила её лица, только звонкий смех. Она была совсем маленькой, когда это произошло. Иногда перебирая внутренности своей ямахи, мать незаметно плакала.       Шерон моргнула, прогоняя образы прошлого. Она вся напряглась и сжалась, стараясь не смотреть на Пэгги. Сжала челюсть, так что желваки заходили и приготовилась в очередной раз услышать о своей неправильности. Взрослые чаще всего так и реагировали на неё. Как на что-то неправильное.       Пегги наблюдала за этими метаморфозами, гадая, что же может быть у ребёнка в голове, вызывающее подобные реакции. Пегги вздохнула. - Понятия не имею, о чём ты думаешь, но просто на всякий случай, я не собираюсь отправлять тебя обратно.       Шерон вскинулась, и Пегги усмехнулась. - Я действительно не могу заботиться о тебе, - Пэгги не отводила взгляд и Шэрон не мигая смотрела в ответ, - У меня опасная работа, ПТСР и жесткий дефицит свободного времени, которого иногда не хватает даже на сон.       Шерон сжала губы. - Но. Оставить тебя там я тоже не могла и сейчас не буду отправлять назад, - Пэгги нахмурилась, вспоминая развалины, что остались от маленького домика, - у меня есть, - она внезапно охрипла, - у нас есть вариант, - она дождалась кивка Шэрон и продолжила, - У организации, в которой я работаю есть академия, готовящая агентов. Она недалеко от Вашингтона, и ты сможешь приезжать ко мне на выходные и каникулы, если захочешь. Там учатся ребята старше тебя на несколько лет, но если ты согласишься, то я смогу договориться. Ты будешь под присмотром, мне будет спокойней. И, - она сжала пальцами переносицу, - обдумай это, есть ещё один вариант, - Пегги явно не хотела озвучивать следующее, но переборола себя, - Мы можем найти тебе другую семью, и… - Я согласна, - оборвала её Шэрон. Пэгги измученно взглянула на неё, - на академию, я хочу учиться в академии этой вашей суперсекретной шпионской штуки, мне нужно что-то подписать или?       Пэгги сжала её ладонь своими тёплыми жесткими пальцами, и Шэрон улыбнулась. Она ещё не была готова обнять Пэгги, потому что они были чужими людьми и познакомились всего несколько дней назад. А Шэрон отчаянно был нужен кто-то, кто её принимал и принимал со всем её несовершенствами и ошибочностью. Пэгги знала, Шэрон – не правильное дитя совершенной любви, а ошибка природы и всё равно не оставляла её. Шэрон закусила губу и сжала руку Пегги. У неё была тонкая и сухая, как газетная бумага, кожа, но её рука была горячей и жёсткой. Надежной.       Пэгги усмехнулась, и будто сбросила усталость с лица, в её глазах появились тёплые игривые огоньки, которые Шэрон не видела до этого. - Ну, что же, юная леди, тогда пошли, нечего мерзнуть на ветру!       Пегги потянула её за руку со скамьи и повела в сторону припаркованного неподалёку делориана. - Эй, Док, куда мы отправляемся? – пошутила Шэрон. - Назад в будущее, Марти! – со смешком ответила Пэгги.