Piece Of Peace

В отделение скорой помощи доставили пострадавшего в серьёзной аварии. Бригада врачей везла мужчину на специальной кушетке в операционную, держа кислородную маску на его лице. — Доктор Пак! Позовите доктора Пака! — кричала девушка, проверяя капельницу пациента. В специально оборудованную комнату влетел хирург и сказал приказным тоном, натягивая перчатки: — Подготовить операционный стол. Подключите его к аппарату. После почти трёх часов борьбы за жизнь, главный хирург вышел из операционной, выбрасывая в мусорку перчатки и маску. Он сел на стоящую в коридоре скамейку, облокотившись о стену, и закрыл глаза. — Хорошая работа, доктор Пак, — рядом опустился коллега. Чимин устало кивнул и направился в комнату для персонала, где как раз-таки поздно ужинала ночная смена. — Ммм, — промычал один парень, доедая лапшу, когда Чимин показался в дверях, и подвинулся на диване, освобождая место и предлагая тому рамён. — Чим, поешь, а? Такая сложная операция… — Я не голоден, — произнёс Чимин, падая на диван рядом с парнем. — Доктор Пак, а разве сегодня ваша смена в ночь? — удивленно вскинула брови медсестра. — Я подменяю доктора Ли, — ответил он, запрокинув голову. — Вы столько времени проводите в больнице, разве вас дома не ждут? — Ну лет пять, как он тут работает, точно нет, — промямлил рядом паренёк, а Чимин лишь хмыкнул. Пять лет. Большой срок, чтобы забыть и отпустить. Так Чимин и сделал три года назад. До этого он каждый день преданно ждал своего парня дома, но тот никак не возвращался. Чимин часто писал ему письма в военную часть, но ответов не было. Чимин метался в беспамятстве и отчаянии, ведь не только не знал, где он — он не знал, жив ли он. Пока однажды ему не пришло письмо, которое он с замиранием сердца тут же прочёл, а из глаз потекли крупные немые слёзы. В этом письме парень писал, что с ним всё хорошо, что он жив, что скучает, что вернётся, когда исполнит свой долг. И, спустя два года его отсутствия, Чимин твёрдо решил отпустить его из своего сердца. Он осознал, что этот его «долг перед страной» намного важнее для юного солдата, чем он. За это время Чимин достиг успехов в карьере, получив расположение начальства и коллег. Проводя по двенадцать часов в операционной, парень спасал жизни людей, не евши и не спавши. Он исхудал, глаза впали, а темные круги под ними уже стали единым целым с лицом. Но Чимину нравилась его работа. Ему было приятно слышать слова благодарности пациентов, родственников, видеть их искренние улыбки. Конечно, бывали случаи с летальным исходом, где ни один хирург не мог бы ничего сделать. Но за жизнь стоит бороться. Она только одна. Чимин считал, что борьба за жизнь — это единственная правильная борьба, которая имеет место быть. Он ненавидел войну всем своим сердцем. Не мог терпеть военных, оружие и насилие. Для него это больная тема, не требующая огласки. — Чим, тебе принести пироженку? Из глубоких раздумий о вечном Чимина вывел вставший на ноги парень. Он был довольно высокий, подтянутый, волосы его были цвета зрелого персика. Чон Хосок — лучик добра, веселья и ребячества в больнице. Он — душа всякой компании, способный подбодрить любого. Только не каждый может действительно стать его другом: в этом он особенно насторожен и внимателен. И Чимину посчастливилось как-то запасть в душу Хосока, поэтому теперь тот от него не отлипает. Чимин этому, признаться, очень даже рад и благодарен парню. Когда проводишь в больнице целые сутки, необходима поддержка и повод для улыбки и смеха, коим и является Хосок. Парни стояли у аппарата с едой и, пока Хосок доедал свой пирожок, Чимин дожидался кофе. — Сейчас около полуночи? — спросил он, сделав глоток. — Четыре утра. Чимин поперхнулся, вызвав смешок у друга. — Отдохни, Чим-Чим, — Хосок забрал из его рук стаканчик кофе, не позволяя ему отпить ещё. — Где доктор Пак? С самого утра дяденька в белом халате шёл по коридору, спрашивая у проходящего мимо персонала. — Видели доктора Пака? — Что-то случилось? — из-за поворота резко показалась персиковая макушка, отчего мужчина подпрыгнул на месте. Он выпрямился, окинув паренька взглядом, полным неприязни. — Знаешь, где доктор Пак? — Он отдыхает, — Хосок сложил на груди руки, загораживая проход в сторону комнатки для врачей. — У главврача есть серьезный разговор с ним. — Подождёт, пока тот проснётся, — упёрся парень, сверля мужчину взглядом, в котором мелькали искорки наглости. Вдруг раздался голос того, о ком шла речь: — Всё нормально, — Чимин приобнял друга, похлопав его по плечу, — я сейчас подойду к доктору Ю. Внутри зарождалось нехорошее предчувствие, когда Чимин заходил в кабинет к своему начальнику. Как же оно не подводило его, если бы он только знал. — Доктор Пак, перейдём сразу к делу, — начал главврач, когда парень сел напротив. — Председатель потребовал выбрать лучших экспертов нашей больницы для волонтёрской группы в Йемен. Я хочу, чтобы ты был руководителем группы. — Й-Йемен? — застопорился Чимин. Небольшое государство на юге Аравийского полуострова, где только недавно закончились агрессивные военные конфликты. В Йемене сейчас затишье, там идёт восстановление ресурсов, городов и обеспечение мирного населения всем необходимым. ООН распределило гуманитарную помощь от разных стран мира. — Простите, — прочистил горло парень, — но, боюсь, я вынужден отказаться. — Ах, это, наверное, моя вина, что ты не правильно понял: это не просьба, не рекомендация — это приказ. От этого зависит твоя работа, твоё повышение. — Если моя работа значит отбытие в горячую точку, то я ухожу, — как можно твёрже пытался говорить Чимин, но голос его дрожал. — Пак Чимин, — доктор Ю наклонился ближе, — твоя работа — оказывать помощь тем, кто в этом нуждается, спасать жизни людей. Разве не это смысл твоей жизни? 1:0. Не в пользу Чимина. Снова. Неудивительно. — Всего на десять дней, доктор Пак. Можешь воспринимать это как своего рода отпуск.

***

Где-то в Сирии. — Смотри куда ползёшь, — злостно шикнул молодой парень, на локтях передвигаясь по грязи через траву. — Ты издеваешься? — прошептали в ответ. Два солдата медленно двигались к ветхому дому, который кажется заброшенным, стараясь добраться до туда незамеченными. И вдруг зажегся яркий свет, а из дома выбежали солдаты с автоматами, что-то крича на другом языке. Солдаты переглянулись и встали на ноги, поднимая руки вверх. — На них форма южнокорейской армии, — на корейском произнёс противник в микрофон и, дождавшись ответа, жестом приказал вести их за собой. — Ну, знаешь, — тихо произнёс один из солдат, — нас сразу не застрелили — это радует. — Я же говорил, — хмыкнул другой, входя в сооружение. Их поставили в центре, заставив поднять руки за головой. Вперёд вышел мужчина, с любопытством разглядывая их. — Так-так-так, и что же южнокорейские рядовые забыли здесь? — То же, что и северные. И ни что — кого, — сверкнул глазами темноволосый. Он и его напарник резко дёрнулись к ближе стоящим, выхватывая оружие из их рук, и пригнулись — из окон начался обстрел в противников из снайперских винтовок. Темноволосый накинулся на командира северокорейского отряда, и они сошлись в схватке. В неравной схватке, потому что молодой парень заметно лидировал, нанося удары снова и снова. Наконец все противники были полностью повержены, и солдаты, тяжело дыша, смотрели друг на друга. — У тебя тут это, кровушка, — указал парень с каштановыми волосами на губу, а темноволосый закатил глаза. Парни начали обшаривать дом, проверяя все комнаты, и темноволосый выбил одну деревянную дверь ногой, обнаруживая там связанного мужчину. — Цель обнаружена. Операция прошла успешно, — сказал он в микрофон наушника. — Мы выдвигаемся. Молодой парень стоял перед офицерским столом, отдавая честь. — Чон Чонгук — капитан подразделения специального назначения южнокорейской армии, прибыл для сдачи письменного рапорта. — Вольно, капитан, — ответил полковник Ким Намджун. — Давно вашей команды не было в родных краях. Турне? Чонгуку стоило больших усилий задержать смешок. — Да, по горящим билетам, сэр. Полковник усмехнулся, мотнув головой. — Вы забавный, капитан Чон. — Я могу быть свободным, полковник Ким? — Турне вашей команды придётся продлить ещё, — произнёс Намджун, складывая руки в замок. Чонгук тут же помрачнел и поник. Он не был в Корее три года, пребывая в различных уголках мира по заданиям со своей командой. Хотелось зависнуть на одном месте и отдохнуть наконец. — Вас понял. Но у Чонгука никто не спрашивает. Приказ для солдата — закон. Опустив голову, парень вошёл в казарму, где расположился его отряд. — Капитан, что-то не так? — спросил парень, заметив своего командира в не лучшем распоряжении духа. Этого парня с каштановыми волосами зовут Ким Тэхён. С самого начала он был вместе с Чонгуком в армии. Вместе они прошли сквозь огонь и воду, став верными напарниками и товарищами не только по оружию. — Итак, мальчики, — хмыкнул Чонгук, — «Легион» отправляется в отпуск… — Ура! — воодушевленно вскрикнул один парень, вскакивая на ноги. — … в Йемен. — Дерьмо! — уныло воскликнул он же, опустившись обратно на стул. — Природа, свежий воздух, простор — что может быть лучше, — как-то совсем не воодушевлённо проговорил Тэхён, когда парни прибыли в лагерь. Чонгук клацнул зубами, оглядывая местность. В принципе, всё было не так уж и плохо, как могло бы быть. Неподалёку расположен город со штаб-центром командования южнокорейских войск. — Долго нам здесь находится? — Не знаю, Тэ, — он посмотрел на него, — правда, не знаю. Следующим днём солдат отправили исследовать окрестности при помощи металлоискателей на наличие мин или подобного рода оружия. Чонгук сидел в джипе, прикрыв глаза. Прошло пять лет с его вступления в армию, а он уже капитан войск специального предназначения. Далось это Чонгуку не легко. Можно смело сказать, что в этой жизни молодой парень повидал всё: и пытки, и оружия, и ранения, и потери. Но самая большая его потеря — когда-то самый дорогой и близкий человек. Первый год в армии, в другой стране, был безумно тяжёлым для Чонгука психологически. Несколько раз он чуть было не ломался морально, желая всё бросить и вернуться в ласковые объятия своего парня. Однако чувство ответственности, сильные принципы и желание защищать не позволили ему всё бросить. Чонгук не может сейчас точно сказать, когда смог отпустить парня. Просто однажды это произошло, только всё равно в душе давно повисла тоска, которая срослась со скелетом, будто став опорой. Хотя сейчас Чонгук не уверен, помнит ли, как выглядел парень, или же этот прекрасный образ склеен из его воображения. — Прохлаждаешься? — Я просто глубоко задумался о нашей миссии, — буркнул Чонгук, — в качестве миротворцев здесь, — даже с закрытыми глазами почувствовал ухмылку Тэхёна. Вдруг из рации донёсся голос: — Дельта вызывает командира, приём. Был обнаружен взрывчатый объект. Парни стояли на холмике, наблюдая за тем, как солдаты в специальных костюмах изучали взрывчатку. — Это снаряд 82 калибра, — сказал один из них. — Предохранитель на месте? — спросил Чонгук. — У ракеты большой радиус поражения, — произнёс Тэхён, — следует быть крайне осторожными. — Разминирование завершено. Жду дальнейших указаний. Если доложить, придётся дожидаться американских военных… — Старшина Ким, — обратился Чонгук к Тэхёну, — напомни-ка мой девиз. — Какой из? — Всегда избегать тяжёлой работы. А тяжёлая работа — это… — … составление отчётов, — закончили за него члены его команды. Из палатки офицеров командного штаба доносился крик: — Какой идиот?! Полковник Ким Намджун, которого так же любезно отправили в «отпуск по горящим билетам» в Йемен, тяжело вздохнул, успокаиваясь. — То, что вы там сами по себе, не значит, что можно игнорировать инструкции руководства. Нашли снаряд — сообщить. А не уничтожать! Какой кретин отдал приказ ликвидировать разминированный снаряд?! Чонгук встал по стойке смирно. — Мой заместитель, — Тэхён тут же повернул к нему голову, впиваясь в него злобными глазками, — не остановил меня. Намджун свёл брови, переводя взгляд с одного на другого, в то время как парни встретились глазами. — Вот чем ты думал, когда промолчал, а? — Чонгук упёрся руками в бока, разворачиваясь корпусом к другому. — Ты же знаешь, как я люблю составлять отчёты! Парни неотрывно смотрели друг на друга, и Тэхен видел, как Чонгук с трудом сдерживает кривившиеся в улыбке губы. Однако сам он просверливал командира суровым взглядом, всё же решая подыграть ему. — Капитан прекрасно пишет отчёты! — с приличной порцией сарказма проговорил Тэхён, обращаясь к недоумевавшему полковнику. — Он просто гуру в отчётах. Великий отчётный писарь — Чон Чонгук. Он замолчал, и они одновременно перевели глаза на Намджуна, который только и смог произнести: — Придурки. Пакуйтесь на забег! Капитан и старшина в полной экипировке: форме, касках, громадных портфелях на плечах, с автоматами в руках — пробегали в очередной раз вокруг лагеря, в голос распевая армейские песни на смех и веселье остальным солдатам, кричащим подбадривающие реплики своим командирам. — Разве ты не рад, что мы так легко отделались? — криво улыбаясь, пыхтел Чонгук и тыкнул концом ствола в плечо напарника. — Капитан Чон, — тяжело дыша, проговаривал Тэхён, — я бы послал тебя, но мне не положено. А вообще впредь не будь таким легкомысленным: мы могли серьёзно получить в тык.