Piece Of Peace

Злость на безответственного парня, чья пятая точка жаждет приключений, возрастала в Чонгуке с каждым шагом к гаражам. Но только он завернул за здание, как вздрогнул, потому что перед ним возникла причина его злости, подпрыгивая на месте от испуга, из-за чего фонарик его упал на землю. — Ты меня напугал, — выдохнул Чимин, наклоняясь за маленьким источником света. — Ты что здесь делал? — строго спросил тот. — Уже ко мне на «ты», капитан Чон? — раздраженно бросил Чимин, недоверчиво на него глядя. — У меня нет ни малейшего желания продолжать этот разговор. Он хотел было пройти мимо, но тот преградил ему путь собой. — Не смей ехать в город один, понял? Я завтра приставлю к тебе кого-нибудь, — сухо произнёс он и развернулся, возвращаясь к центру лагеря. Чимин раздраженно фыркнул ему в спину. Его очень взбесило такое поведение парня. Мало того, что он нагло его игнорировал, после дал понять, что между ними только деловые отношения, а теперь он злится без всякой причины на него и отдаленно проявляет заботу. Чимина раздражало это ещё больше. Сложив руки на груди он шёл в сторону мед части в кромешной тьме, отключив фонарик, как вдруг наконец загорелись уличные фонари, тускло освещая дорожки. И в этот момент он услышал, как кто-то рядом вскрикнул. — Да чего ж ты такой ссыкливый-то?! — повысил голос Сокджин, отцепляя от себя Хосока, который не ожидал увидеть появившегося из темноты друга. — Чим~аааа, — протянул тот, подбегая к нему, — это была худшая ночь в моей жизни! Хотя нет, худшая была, когда во время ночной смены в морге раздался какой-то противный звук, — его всего передернуло от воспоминаний. А коллеги лишь закатили глаза. — А что ты вообще тогда делал в морге? — изогнул бровь Джин. — Да я там свой ужин забыл, — пожал плечами Хосок. Физиономия Сокджина скривилась, и он вынул язык, изображая своё отвращение. Он пошёл быстрее, чтобы скорей очутиться в тёплой кроватке, а Хосок, заметив мрачное лицо друга, нахмурился. — Что с тобой здесь происходит? Ты всё время то грустишь, то злишься: совсем на тебя не похоже. А хотя… — засомневался он, понимая, что это два обычных состояния парня на работе. Чимин на секунду остановился, вскинув брови, одарив друга говорящим взглядом: «Не понял?!». — Кароче, ты странно себя ведёшь, вот! — нашёл слова Хосок и предположил: — Это как-то связанно с капитаном Чоном? — Хоби, ты же знаешь, что я очень ценю тебя, потому что ты мой лучший друг, но, пожалуйста, давай не будем об этом… — Понял — принял, — поднял руки в сдающемся жесте тот, а после закинул руку через плечо. — Значит идём проводить Хосокатерапию! Чимин даже и не сопротивлялся, хоть и знал, чем это обычно заканчивается. Сейчас ему было всё равно. — Ну что, тебе лучше, мой дорогой друг? — заикаясь, спросил Хосок. — Лучше, мой милый друг, — икнув, ответил Чимин. Парни сидели в столовой и начинали пить уже вторую бутылку коньяка, и им было хорошо. Они смеялись, вспоминали разные смешные истории из их рабочего опыта, делясь друг с другом всё новыми подробностями рассказов. А Чимину действительно было лучше. Он забылся, не думая ни о каких проблемах. Но, как известно, есть три состояния во время пьянки. Первое — когда всё только начинается, и ты либо разбитый, либо убитый, либо просто поглощен желанием выпить. Второе — когда ты отбрасываешь все проблемы, чувствуешь себя на пике, легко и свободно, смеёшься и веселишься. А вот третье — осознание всей той жопы, в которой ты находишься, ещё большее самобичевание и угнетение, резко нахлынувшее на тебя. И вот Чимин находился на третьей стадии, в то время как Хосок плавненько скатился со второй в стадию «не умеющие пить» и вырубился прямо на столе лицом вниз. Чимин подлил себе алкоголь, залпом выпивая и жмурясь от горькости. Он старался снова забыться, откинуть всю боль и страдания, так, как он делал долгое время после ухода Чонгука. — Ненавижу, — прошептал Чимин, держа бутылку, и, запрокинув голову, сделал глоток прямо из горла. Алкоголь вытекал изо рта, стекая по подбородку и шее, капая на одежду. — Тебе уже хватит, — злостно проговорили сверху, насильно забирая бутылку коньяка. Чимин поднял на парня свой опьяневший и недоумевающий взгляд. — Отдай, — он потянулся к коньяку, но тот убрал его дальше. — Я сказал: тебе хватит. — Да плевать, что ты там сказал, мелкий засранец, — прохрипел Чимин, шатаясь, вставая из-за стола. — Ты на ногах уже не стоишь. А Пак чуть было не упал, случайно уронив стул, но выстоял и выпрямился, всем своим видом показывая ему обратное. — Какое тебе вообще дело? Какое тебе дело до меня? Тебе должно быть плевать! Поэтому иди, куда шёл, и не мешай. Чонгук ничего не ответил, пристально смотря на совсем пьяного парня, глаза которого были на мокром месте. — Я никуда не уйду, когда ты в таком состоянии, Чимин, — сказал Чон, отодвигая от него бутылку. В этой попытке ноги Чимина запутались между собой, и он споткнулся, но задержался за пошатнувшийся стол. — Почему? — прохрипел он и поднял на парня влажные глаза. — Почему, Чонгуки? Почему сейчас ты говоришь, что никуда не уйдёшь? Почему тогда ты ушёл?! Сердце Чонгука пропустило удар. Чимин снова выстрелил в самое больное и уязвимое место. — Когда и что пошло не так?.. Что я сделал не так…? Я… — он выглядел очень растеряно и испуганно, опуская и притупляя взгляд. — Я ведь делал всё для тебя. Я делал всё для своего маленького мальчика, — по его щекам уже текли немые слезы. — Я не понимаю… Чего тебе не хватало, Гуки? Любви, заботы, внимания? Неужели я не давал тебе этого ежедневно, а?! Повысив голос, чуть ли не крича произнёс он последнее предложение. А Чонгук просто стоял, словно молнией поражённый. Только он был поражён в самое сердце этим парнем, из-за речи которого руки его тряслись, глаза готовы были вот-вот излить множество слёз. Но он же держал себя, обученный контролировать эмоции и оставаться хладнокровным в самых различных ситуациях. Однако сейчас он чувствовал, как сдаётся. — Да я пылинки с тебя сдувал, — чуть тише продолжил Чимин свой крик души. — Приходил с ночной смены и готовил завтрак: лишь бы мой мальчик поел. Я ночами не спал, когда ты болел, контролируя твою температуру. Я отдавал тебе всего себя… Всегда… Все три года совместной жизни… — он жалобно всхлипнул, растирая по лицу слёзы. Только сейчас Чонгук почувствовал скатывающиеся уже некоторое время слёзы. Дикое желание прижать парня к своей груди возросло ещё больше. Он утратил бдительность, а Чимин уже благополучно дотянулся до бутылки, сделав несколько приличных глотков из горла. Чонгук ругнулся, выхватывая алкоголь и подхватывая совсем не стоящего на ногах парня. — Я хочу спать, Гук~и, — заныл Чимин, сам прильнув ближе к нему, утыкаясь носом в шею, опаляя её запахом алкоголя. — Да, пойдём, малыш, — прошептал Чонгук, шмыгнув носом. Он перебросил его руку через плечо, придерживая одной, а второй рукой сжимая талию. Так они медленно поплелись до кровати Чимина, и Чон аккуратно опустил его. Пак с полузакрытыми глазами зевал и твердил о том, как ему плохо. — Пить надо меньше, пьянчужка, — укоризненно проговорил Чонгук, присев на корточки, чтобы разуть того. — Завтра будет ещё хуже. Завтра. Чонгук вздрогнул, ведь его пугало это слово. Он не знал, что будет завтра. Будет ли помнить Чимин о своих словах или же нет, как это обычно бывает после принятия алкоголя? Чонгук надеялся на второе, ведь он не знает, как после всего этого вести себя, что сказать и просто-напросто смотреть в глаза. Сейчас Чимин пьяный, сейчас с ним серьёзно точно не поговоришь, но вот завтра… — Крольчонок, — тихонько позвал его Чимин, тем самым делая очень больно парню, разрывая его душу на ещё меньшие кусочки, — останься со мной на ночь. Мне страшно… Чонгук, до этого укутавший парня в одеяло, уже было развернулся, чтобы уйти, но этот жалостливый голос снова заставил обернуться. — Х-хорошо, — сглотнул Чон, присаживаясь на краешек кровати. Было такое ощущение, будто его положили под многотонный пресс, и его медленно сдавливали, ломая рёбра, не давая дышать. Сейчас ему было очень плохо. Морально. Эмоционально он был выжат. Чонгук не хотел, но посмотрел на него. Его лицо было безмятежно, тёмные глаза смотрели в ответ, серые волосы в беспорядке разбросаны. Он был красив так же, как и в тот день, когда они впервые увиделись ещё в школе. Только Чонгук был слишком мал и застенчив, чтобы тогда признаться себе в этом. — Я хочу сказать что-то умное, но, кажется, я слишком пьян, — пробормотал Чимин, закрывая глаза. Чонгук не мог не усмехнуться и поправил его одеяло, чтобы ему было удобнее, но парень уже заснул, тихо посапывая. Чон аккуратно убрал упавшую на глаза спящего чёлку, кончиками пальцев нежно проводя по щеке, задерживая руку. Уже завтра всё закончится. Уже завтра судьба снова разлучит их. Навсегда ли? Чонгук всем сердцем, вернее тем, что от него осталось, надеется, что нет. Завтра они заснут в разных частях мира. Послезавтра Чимин будет дома, а Чонгука могут отправить в любую точку мира, у него нет дома. Через несколько дней Чимин проснётся, а Чонгук - может и нет.