Piece Of Peace

Чимин открыл тяжёлые веки, но сфокусировать взгляд не на чем: впереди пустота. В комнате темно, лишь сбоку виднеются цветные отблески приборов. Парень приподнимается на локтях, понимая, что уже раскованнее в движениях, которые больше не доставляют боли. Чимин сел на кровати, ещё раз оглядываясь. Всем сердцем он желал найти в темноте очертания знакомой фигуры, но пустота заполняла всё пространство. Он аккуратно свесил ноги, ступая на холодный пол. Поспешив обуться и накинуть куртку, он вышел из комнаты, по ощущениям начиная куда-то идти. Пак долго шёл, думал, что заблудился, как услышал резкое рявканье из-за двери, заставившее его вздрогнуть. Камера была приоткрыта, и Чимин тихонько просунул голову, видя, как Чонгук с ноги ударяет по виску привязанного ко стулу мужчину, который падает на землю, издавая стон боли. — Не беси меня, — раздраженно сказал на английском Чон. Он снова поставил стул с избитым окровавленным пленником. — Я уже всё вам рассказал, — выплюнул кровь тот. — Нужен пароль. — А мне нужна вероятность своей жизни, — прищурился тот. — Но пока что я получаю лишь побои. — Ты жалкая крыса, о какой жизни может идти речь? — Я ещё раз повторяю: я лишь посредник, не имеющий отношения ни к перестрелке, ни к той группировке, я всего-то должен был взломать вашу базу данных. Но договорить ему не дал кулак в живот и отхаркивание кровью. — Это я уже слышал. Мне нужна другая информация, — медленно проговорил Чонгук, придерживая начинающего обмякать мужчину, чтобы тот не свалился вместе со стулом, что предоставило бы неудобства. Пленник весь побледнел, видно, что его мутило. Окровавленное лицо исказила гримаса боли. Создавалось ощущение, что его вот-вот вывернет наизнанку. — Эй, ты, — заметил смену его состояния Чон, начиная бить того по щекам. Он хотел было хорошенько встряхнуть мужчину, взявшись за его одежду, как его неожиданно остановили, схватившись двумя руками за локоть. — Стой, Чонгук, — прохрипел Чимин, вовремя выбежав. — Что ты…? — Чон замер, в шоке уставившись на того, кого меньше всего ожидал здесь и сейчас увидеть. Чимину не составило труда отодвинуть шокированного парня от пленника. Он приподнял голову последнего, одновременно одной рукой вычисляя пульс, другой раскрывая закрывающиеся глаза, смотря на зрачки. — Чимин? — из тени вперёд вышел Мин Юнги, напрягаясь. Пак приподнял майку мужчины, видя отеки и пятна там, а пальцами ощупал размякшую плоть. — У него внутреннее кровотечение, — как он и догадывался. — Вероятно, повреждена печень, на которую делали до этого операцию. Ему немедленно нужно оказать помощь, иначе он умрет. Юнги достал рацию и начал просить английских врачей о подготовке операционной. Ножиком он ловко освободил пленника от оков и вместе с Чимином помог уложить его на принесённые носилки, а тот уже намеревался идти с ними. — Ты сейчас не в состоянии оперировать, — остановил его Юнги, — я сам этим займусь. — Я могу помочь… — запротестовал тот. — Ты уже помог, — кивнул Мин и глянул на Чонгука. Тот, в свою очередь, нежно взял ладонь парня, уводя из помещения. — Идём, тебе нужен покой. — Почему все мне указывают, что я не в состоянии, что мне нужно и что я должен?! — повысил голос Чимин, вырывая руку. — Чим, успокойся… — парень остановился, смягчив голос и взгляд. — Ты чуть не убил его, Чонгук, — понизив голос, произнёс тот. — Это война: здесь либо убиваешь, либо убивают тебя… — У него даже оружия не было! — не желая слушать, говорил парень, потрясённый действиями солдата и его жестокостью. — Сколько человек ты убил? Не за всю жизнь, хотя бы за эту войну? Чимин пристально смотрел прямо на парня, который не мог поднять на него глаз, чувствуя непонятную вину. — Сколько, Чон Чонгук? — но ответа не было. — Может, для вас, солдат, это пустяк — выстрелить и прервать жизнь. А ты представляешь, сколько времени и сил врачи тратят на то, чтобы спасти одну несчастную человеческую жизнь?! Ты хоть сам придаешь значение жизни?! Ты понимаешь вообще, как она ценна и значима?! Чимин сорвался на крик, из глаз потекли слезы. Снова нервный срыв. Снова прорвалась каменная стена, удерживающая эмоции. Снова он сорвался на Чонгука. — Да, ещё как понимаю! — таким же криком ответил тот. — И твоя жизнь мне дороже всех других, дороже собственной! Мне плевать на остальных, плевать, сколько людей мне понадобиться убить, чтобы спасти только одну твою! — он подходил ближе к Чимину, наоборот, отступавшему назад, и продолжал говорить уверенно, даже устрашающе: — Я готов перестрелять всю страну, сровнять с землёй города, но я не допущу твоей потери. Никогда… — Перестань, — дрожащим голосом прошептал Чимин. Он почувствовал спиной холодную стену, в которую упирался, а перед ним нависал парень, поставив руку у его головы чуть сверху. — Ты меня пугаешь, — честно признался он. Чонгуку эти слова были равносильны удару хлыстом о его сердце. — Такой ты пугаешь меня, — уточнил Чимин, видя, какой болью и недопониманием на лице парня отозвались собственные слова. — Чонгук, я не узнаю тебя. Это словно не ты. Он взял его лицо в свои ладони, заставляя наконец посмотреть на себя. Чимин вглядывался в эти бездонные глаза, желая найти там ответы, но вместо них видел глубокую вину, потаенную печаль и такую чистую, на фоне этого, любовь. — Я потерялся, — прошептал Чонгук. — Я знаю, что свернул не туда, когда оставил тебя… а теперь это всё похоже на бесконечный лабиринт страданий. Чёрт, малыш, я так потерялся в жизни… Он судорожно выдохнул и аккуратно опустил голову на его плечо, чуть поддаваясь вперёд на руке, опирающейся о стенку. А Чимин обвил руками его шею, прижимая к себе, успокаивающе поглаживая по голове. — Прости меня… — Хватит извиняться, — вздохнул Чимин, чувствуя себя виноватым из-за того, что слишком надавил на парня. — Нам двоим пора прекратить постоянно извиняться перед друг другом. Входит во вредную привычку… — Пусть лучше это будет нашей привычкой, — прошептал Чон и опустил губы на его шею. Он вёл ими до самых губ парня, покрывая участки кожи легкими поцелуями, пока не вовлёк его в настоящий поцелуй. Он не давил, спокойно наслаждался влажными губами, нежно сминая их. Чимин запустил одну руку в чёрные волосы, взяв часть в пальцы, а второй рукой, что опустилась на талию, требовательно притянул к себе ближе. Он оказался полностью прижат всем телом к стене. Чонгук опирался о стену, а свободной рукой придерживал парня за подбородок, начиная целовать напористее, ещё больше вжимать тело в стену. Чимин начал водить руками по его телу, задерживаясь на ягодице, в то время как Чон поставил колено между чуть раздвинутых ног, поддаваясь вперёд. — Кхмкхм, — вдруг раздался демонстративный кашель сбоку, заставляя парней вздрогнуть и резко прекратить какие-либо действия, поднимая головы. — Глубочайшее извинение за прерывание, но лейтенант Джонатан срочно вызывает к себе. Только нас с тобой, Чонгук, — добавил Тэхён, окинув Чимина немного виноватым взглядом. — Да, скоро буду, — прохрипел тот из-за пересохшего горла. — Срочно, капитан Чон, — выделил Тэхён. Парень ругнулся, сильно прижав к себе талию Чимина опустившейся на неё рукой, явно не желая оставлять его. — Подожди меня в своей палате, где был, хорошо? — Чонгук рвано поцеловал его и поспешил за уходящим Тэхёном. - …хорошо? — сам себе пискнул Чимин, который понятия не имел, где находится эта палата, как и, собственно, где он сам. Как только солдаты зашли в кабинет лейтенанта, на связь тут же вышел штаб южнокорейской разведки. — Капитан Чон, старшина Ким, где вы, чёрт вас подери? Почему мы связываемся с вами через британскую часть? — Сэр, внеплановые обстоятельства в ходе проведения операции, — чётко и кратко ответил Чонгук. После шипения, голос из рации отдал приказ, заставивший парней нервно переглянуться и сжать кулаки. Приказ сверху — приказ, не подлежащий невыполнению. Приказ о возвращении полковника Кима из плена врага. — Гук, — окликнул парня Тэхён, когда они покинули кабинет, — ты же не собираешься ослушаться приказа из-за доктора Пака? — Нет. Я собираюсь остановить эту войну и вернуть его домой, — уверенно сказал Чонгук и перед тем, как они разошлись по сторонам, добавил: — Завтра с утра выдвигаемся. Нужно подобрать ещё наших. — Понял, — кивнул Тэхён. — Едем только командой, как я понимаю? — Да. — Уже чувствую закатывающуюся истерику как минимум двух врачей, — нахмурился солдат. — Ничего, поистерят и успокоятся, — махнул рукой Чон, морально готовя себя к очередному расставанию с парнем. Как только Тэхён подошёл к медицинской части, оттуда вышел хирург, снимая с себя одноразовую маску и перчатки. Он выглядел очень уставшим и измученным. Его тяжелый вздох казался Киму неимоверно долгим. Только врач поднял свои потухшие глаза на парня, как в них вновь зажегся огонёк жизни. — Мимо проходил или я наконец удостоился твоего хоть малейшего внимания? — изогнув бровь, спросил Юнги. А Тэхён молча начал идти в его сторону и, неожиданно для их двоих, заключил в объятия. Крепкие, но нежные объятия, выражающие боязнь потери. Юнги застыл, боясь хоть как-то пошевелиться, чтобы не развеять эту реальность, казавшуюся воображением. Но, не выдержав, он аккуратно поднял руки и обвил ими талию парня, закрывая глаза и утыкаясь лицом в плечо. — Ты завтра уходишь, да? — догадался Мин. Тот ничего не ответил, сильнее прижимая парня к себе. — Ясно, — буркнул Юнги. — И мне с тобой, конечно же, нельзя? — Да, — тихо выдохнул Тэхён. — Но ты же знаешь, что я буду настаивать на обратном? — Да, — так же ответил солдат. — Поэтому сразу говорю тебе, что это офицер отдал приказ о допущению к операции только команды «Легион». — Ким Тэхён, — чуть выпрямляясь, серьёзно начал Юнги, — если вы не вернётесь с этой миссии ко мне, то я вас лично прибью. Парень изогнул бровь, пытаясь сдерживать улыбку, решая подыграть ему. — Тогда уж, Мин Юнги, вам придётся достать меня из-под земли в прямом смысле… — Слышь! — по-настоящему разозлился тот, довольно сильно ударяя парня в грудь, и сощурил глаза: — Только попробуй. — Звучит как вызов, — хмыкнул Тэхён. — Идиот, — проворчал Юнги, ещё раз ударив его. — Ворчун, — передразнил его Ким. Они некоторое время смотрели друг другу в глаза, пока Тэхён не взял его щеку в ладонь, проводя по ней большим пальцем. Он не знал, зачем делает это, а у Юнги бабочки порхают в животе от любви, тем самым больно разрезая внутренности, потому что Тэхён не принимал ни его, ни собственных чувств. Просто потому, что не понимал. Он с судорожным выдохом опускает руку, уводя взгляд. — Ты любишь меня, — прошептал Юнги. Это был не вопрос. Это было утверждение, пробивающее насквозь и выбивающее землю из-под ног Тэхёна. — Только не нужно этого отрицать. — Я и не собирался, — в том же тоне произнёс Ким. Сердце сжимается, пульс учащается. Юнги сглотнул слезной ком. — И я тебя. На это Тэхён ничего не ответил, поднимая взгляд выше головы парня, судорожно вдыхая. — Я не останусь здесь, — слишком резко перевёл тему Мин, — меня уже призвали в соседний со столицей город, как раз недалеко отсюда. Не знаю, что будет дальше… Что-то назревает. По секрету скажу, что у главного военного штаба есть некий план. Очень вероятно, что ваша команда в нем играет ключевую роль. — Значит, ты тоже? Не будешь отсиживаться на базе, пойдёшь на поле боя? — А что? Будешь за меня волноваться? — Уже, — честно признался Тэхён. Ему незачем было врать, ведь его глаза всё выдавали. И Юнги это видел. Видел то, чего даже не видел Тэхён: очевидного, своих чувств. Вероятно, Юнги услышит признание от парня, будучи на смертном одре. Он опустил голову, слишком горько усмехаясь со своих мыслей. — Я не получу свой прощальный поцелуй, Тэ? — тихо спросил он, глядя в ноги. — А может, лучше ты получишь поцелуй при нашей следующей встрече? — предложил Ким. — Долго ждать то, чего может и не быть… — Не говори так, — чуть ли не отчаянно произнёс Тэхён, чуть поддаваясь к нему вперёд. — Даже не думай. Мы увидимся, и тогда закончим наш разговор. — Хорошая мотивация жить, — улыбнулся Юнги, наконец поднимая голову и глаза, что были на мокром месте. — Что ж, тогда до встречи, Ким Тэхён. — До встречи, Мин Юнги… И они, хорошенько запомнив глаза друг друга, отвели взгляды, разворачиваясь каждый в свою сторону. Юнги — в гараж, где его ждала уже подготовленная машина, Тэхён — в выделенную комнату, где его ждала угнетающая тишина, собственное сердцебиение и жалкий всхлип из-за прощания. Хорошая память и умение ориентироваться на местности помогли Чонгуку быстро найти палату Чимина. Он тихонько вошёл, сразу увидев сидящего на кровати парня, опустившего вниз голову. Такой родной силуэт согревал душу, но вся его поза говорила о тяжкой ноше на сердце. Только он успел было подойди и опуститься перед ним на корточки, Чимин подал голос: — Тебя куда-то вызывают, да? — Да, мне придётся уехать, — он сжал руки парня, которые взял в свои ладони. — Где-то я уже слышал это, — чуть ли не шепча, горько произнёс другой. — Чимин, я обязательно вернусь… — И это, — каким-то загробным голосом добавил Пак. — Посмотри на меня. Малыш, посмотри на меня, — мягче попросил Чонгук. И Чимин медленно поднял сначала голову, а после влажные глаза, которые впали на худом лице, обрамлённые темными мешками усталости, стресса, недосыпа. Но от этого он не был менее прекрасен для Чонгука, который с неимоверной любовью вглядывался в каждый его миллиметр. — Я не хочу снова тебя терять… я не смогу этого перенести… — Эй, Чимин~и, послушай, — успокаивающе начал Чон, взял его лицо в свои ладони и приблизив к себе, — в этот раз я вернусь. Я вернусь к тебе, и мы вместе поедем в Сеул, в нашу квартирку. Мы вместе вернёмся домой, и всё будет так, как должно быть. — Точно? — с мольбой в голосе и надеждой в глазах спросил Чимин. — Точно, — уверенно ответил Чонгук прислоняя его лоб к своему. — Я сделаю всё возможное и невозможное, чтобы мы вместе вернулись домой. Чимин прикрыл глаза, желая верить его словам, но противное чувство беспомощности сдавливало грудь. Хотелось от него избавиться, и парень прильнул к губам Чонгука, пытаясь найти в них укрытие. Он зацепился руками за его шею и начал тянуть на себя, а сам потихоньку клонился назад, уводя за собой и парня. Спина Чимина полностью опустилась на кровать, а нависавший над ним Чонгук сминал его тело, заставляя выгибаться в пояснице. Сердца обоих заходились в бешеном танце, как и их тела, которые лишались одежды с каждым прерывистым поцелуем. Они покрывали кожу друг друга горячими губами, сминали и кусали, тёрлись друг о друга желанными телами, сознания которых улетучились далеко из-за эйфории эмоций и чувств. В этот момент для них не было завтра. Не было войны. Не было потерь, расставаний и прощаний. Только два разгоряченных нагих тела, жмущиеся друг к другу в дикой страсти и желании, застилавшей глаза. Для двух парней время остановилось, мир растворился. Только Чимин для Чонгука. Только Чонгук для Чимина. А на утро смятая постель. Одинокое тело в холодной кровати. Громкие всхлипы и тихое рыдание. Горечь прощанья на искусанных губах.