Piece Of Peace

Чонгук резко подорвался и распахнул глаза из-за громкого стука двери камеры, куда вошёл лейтенант Джонатан. Тот кивнул ему, тем самым позвав за собой. Чон недоверчиво на него покосился, но встал, следуя за ним. Первым делом Джонатан расстегнул на нём наручники, отвечая на вопросительный взгляд: — Мы на одной стороне, капитан Чон. Прошу прощения за негостеприимный приём. Мы связались с офицером Чхве вашего спецподразделения, поэтому все недопонимания были развеяны. А ещё нам доложили и просили передать, что полковник Ким Намджун и еще несколько из команды «Легион» были взяты в плен военным временным правительством Йемена. Чонгук на мгновение застопорился, пытаясь понять, когда и как это могло произойти. — Тебе нужно связаться со штабом. У них задание для вас с напарником. Открыв глаза, Чимин обнаружил себя в какой-то светлой комнате. Руку больно кололо из-за капельницы. Парень глазами пробежался по комнате. Это было слишком очевидно, что находился он в медицинской палате, вопрос только: где именно? Он старался резко не садиться, но голова всё равно закружилась. Рядом с тумбочкой донорские пакеты из-под крови — значит ему делали переливание. Голова раскалывалась от боли, но он был в состоянии мыслить здраво. Он аккуратно высунул иглу капельницы, вставая на ватные ноги, которые подкосились, и Чимин упал бы, если бы не схватился за столик на колесиках, поехавший за ним следом. Оттуда упали какие-то колбочки. Парень скривился из-за шума, который поднял. Голова, казалась, разбухла ещё больше, но Чимин сжал челюсти и подошёл к шкафчику с медикаментами. Наведя там беспорядок, он всё же нашёл шприц и нужный раствор гликогена. Осев на пол, Чимин вколол его в вену. «Бежать, надо отсюда бежать» — единственные мысли, что были в голове парня. Он поспешил встать, всё ещё пошатываясь, но пошёл в сторону двери, даже не с первого раза попав по ручке, навалился на неё всем весом, вываливаясь из светлой комнаты в темный коридор. Из-за резкого контраста в глазах защипало. Он сильно зажмурился, прижимаясь к стене, хватаясь руками за гудящую голову. — Чимин! — закричали где-то вдалеке, но у парня это в сознании пронеслось эхом. К нему подбежал Юнги, хватая под локоть. — Тебе нельзя ходить, ты ещё слишком слаб. — Что происходит? Где мы? Что случилось? — хрипел Чимин, засыпая парня вопросами. — Всё в порядке. Не волнуйся, тебе сейчас надо окрепнуть, чтобы переварить информацию… мне нужно встретиться с Тэхеном, чтобы… Чимин смотрел словно бы сквозь него, и сфокусировать взгляд удалось только при упоминании смутно знакомого имени. А когда он понял, о ком речь, то глаза тут же расширились, сердце забилось в разы сильнее, начиная быстрее качать кровь в ослабленном организме. — Т-тэхён? — одними губами произнёс Чимин. «Он здесь. Он тоже должен быть здесь, если здесь и Тэхен» — Ч-Чонгук… — прошептал тот. — Да, Чимин, он тут, я его позову, а ты отдыхай… — Чонгук, — будто в бреду повторил парень, и, на удивление парню, развернулся и кинулся в бег. Крики сзади растворялись в голове под мыслями об одном имени. Он не знал, куда бежал. Просто двигался вперёд, шёл по чутью. — Ч-Чонгук… Чонгук, Чонгук, — повторял как мантру Чимин. Он перестал бежать, когда услышал череду выстрелов и беспорядочных криков. Чонгук шёл за лейтенантом Джонатаном, как заметил краем глаза суматошное движение сбоку. Максимально подозрительные личности пытались спрятать автоматы за чёрными плащами. Только один из них, заметив лейтенанта, начал доставать пистолет. — Ложись! — вскрикнул Чон, наваливаясь на мужчину, спасая его от пули, сразу выхватывая его же пистолет и стрельнул в ответ. Находившиеся рядом британские солдаты тут же всполошились, а незнакомцы откинули плащи, открывая огонь по тем. — Что за нахер?! — взревел Джонатан, осознав, что на их базу пробрались противники. — Лейтенант, — зашипело из рации, — проникновение на территорию… — Брать заложников, — приказал он. — Понял — принял. Чонгук увернулся от стрелявшего, выпуская несколько пуль во врага, скрывшегося за поворотом. Лейтенант тем временем обстреливал с другой стороны, только он отвлёкся на его зов, как парня сбили с ног, валя на землю и выбивая оружие. Чонгук ругнулся, блокировав удары по лицу, и ударил противника по голове, скидывая с себя тяжелое тело. Ещё раз вдарил ему в живот, откинув в стену. Он взял его оружие и хотел было идти к лейтенанту, как его окликнули. — Чонгук! — Юнги бежал впереди Тэхёна, который держал пистолет на готове и смотрел в оба, прикрывая спину врача. Мин выглядел очень взволнованным, его глаза в беспокойстве метались, грудь быстро поднималась и опускалась. Чонгуку уже от одного его вида стало не по себе ещё до того, как тот открыл рот. — Мы не можем найти его. Он так быстро убежал, я думал, что он даже не в состоянии ходить, а он скрылся… — Что? Кто? — в недоумении уставился на него Чон. — Чимин, — в один голос ответили парни. Чонгука всего передернуло от этого имени. — Да, Чимин, он здесь, — сказал Юнги. — Мы вместе отправились вас искать из Дамара и… — Стоп, — потряс головой Чонгук, явно не в силах переварить информацию. — В смысле Чимин?! В смысле Дамар? Что ты несёшь? — Чимин! Пак, блять, Чимин! — повысив голос, раздражительно чуть ли не прокричал Юнги. — Твой Чимин! И прямо сейчас он где-то тут, раненный отправился искать тебя… Сердце Чонгука выпрыгивало из груди, мозг не хотел воспринимать услышанного. Если бы не вновь начавшаяся череда выстрелов он так бы и стоял столбом, не понимая происходящего. Но от одной мысли, что Чимин где-то здесь бродит, когда пули свистят над головой, становилось плохо. И он заставил себя сделать шаг, последующий дался легче и дальше он перешёл на бег. Он бежал по коридорам, оглядываясь по сторонам, чтобы выстрелить в противника. — Чонгук! ЧОНГУК-А! — истошно закричали совсем, казалось, рядом. Этот тонкий, высокий крик резанул по сердцу, заставляя ноги подкоситься. В глазах поплыло, но Чон устоял на ногах, срываясь на бег в сторону крика. Он завернул за угол, где увидел, как вырывающегося парня в форме военного врача тащила по полу за шкирку фигура в чёрном. Не мешкая, Чонгук тут же прострелил голову противника, упавшего замертво. Чимин поднял свои покрасневшие глаза, встречаясь с любимыми, расширенными в шоке, направленными на него. — Чонгук~и, — прошептал Пак, облегченно выдыхая. Он начал суматошно вставать, не отрывая от него взгляда. Чонгуку казалось, что он бредит, что это сон, что сейчас проснётся в одинокой камере. Ему казалось, что Чимин здесь — это плод его воображения. Но парень абсолютно реален. Ноги Чонгука сами начали двигаться к нему. С каждым шагом сердцебиение учащалось, руки тянулись к парню, который шатался, еле передвигая быстро ноги, направлялся к нему навстречу. Чонгук перешёл на бег. Они встретились в середине коридора, где Чимин нырнул в крепкие объятия и, полностью обессилив, обмяк. Чонгук упал на колени, сильно сжимая в руках дрожащее тельце. Он уткнулся ему в плечо, прижимая как можно ближе к себе, и слёзно шептал: — Чимин, ты здесь… Чимини, малыш… Тот цеплялся ослабленными пальчиками за его куртку, боясь, что парень может вот-вот раствориться. Чонгук шмыгнул носом, утыкаясь лицом и жмурясь. Из глаз постыдно текли слезы, но ему было плевать. Он держал в руках самое дорогое, самое любимое и нужное ему в мире. — Гук~и… Я так долго искал тебя, — плакал Чимин, совсем не стесняясь своих чувств. — Я так боялся за тебя… — Э-это правда ты? Это не сон? — всё ещё не веря, Чонгук чуть отстранился и начал гладить его лицо, водить ладонью по щекам, по губам, волосам, желая убедиться в реальность происходящего. — Да, Чонгук~и, это я, — слабо улыбаясь, сказал он. Чимин судорожно вздохнул, когда парень нежно впился в его губы, вбирая их, а после чувственно, долго целовал, чувствуя, как медленнее отвечает Чимин на поцелуй, как падает рука с чонгукова плеча, и Пак резко прерывает долгожданный поцелуй, полностью обмякнув в руках парня, падая головой на его грудь. — Чим? — свёл брови Чонгук, сердце которого пропустило удар в этот момент. Заметив, что тот не реагирует, он поменял его положение в своих руках, одной крепко сжимая тонкую талию, второй поднял его голову. — Чимин?! Очнись, Чимин~а! Чонгук не на шутку перепугался, когда увидел закрытые глаза парня, ноль реакции на его голос и слабое сердцебиение, плохо ощущаемое на шейной артерии. Чон начал судорожно дышать, совсем теряя контроль над собой, своими эмоциями. Он просто звал его к себе, иногда потряхивал за плечо. — П-помогите… — прохрипел он, а после, схватив его в охапку и прижав к своей груди, крикнул в голос: — Кто-нибудь, помогите! На помощь! Помогите! Прошу, кто-нибудь! Его крик был услышан и, сломя голову, к ним неслись Юнги с Тэхеном. Врач потянул было к Чимину руки, чтобы проверить пульс, как Чон резко дёрнулся, отворачивая от него парня, прижимая к себе. — Успокойся, Чонгук, — ледяным тоном произнёс Юнги, хмуря брови. — Мне нужно проверить его состояние. К тому приходило осознание, что он сделал, и виновато посмотрел на Чимина, ослабляя свою хватку, подставляя парня врачу. Тот сразу принялся осматривать его глаза, рану на плече и голове, прощупывать пульс. — Аккуратно бери его и неси за мной в медпункт, — произнёс Мин, бросив краткий взгляд на Тэхёна. Несколько часов Чонгук сидел у кровати Чимина, находившегося без сознания. Всё это время он смотрел на него и не мог насмотреться. Он досконально изучал каждый миллиметр его лица, нежно и мягко проводил кончиками пальцем по шее, руке, переплетаясь с его пальцами, перебирал его серые волосы, явно подкрашенные с тех пор, как они в последний раз виделись в Йемене в волонтерском лагере. Чонгук до сих пор не мог поверить, что Чимин здесь, что он рядом, что он в самом ужасном, страшном и опасном месте в мире — на войне. Но он также и рядом с Чонгуком — а это самое безопасное для него место, потому что Чон себя убьёт, но спасёт Чимина, потому что Чонгук готов убить весь мир, но не даст парня в обиду. Когда Пак наконец открывает глаза, то обнаруживает солдата рядом, трепетно держащего его руку, прислонившись к тыльной стороне ладони губами, прикрыв глаза. Чимин сжал в ответ его пальцы, а тот резко распахнул глаза, направляя на больного. От сердца сразу отлегло при виде пары любимых глаз. Чонгук облегченно выдохнул, утыкаясь носом в ладонь парня. — Господи, я за тебя так волновался, — прошептал он. — Как себя чувствуешь? — Вполне себе, — сказал Чимин, сердце которого заходилось от радости, что он рядом с ним. Чонгук перевёл на него взгляд, в котором сложно было прочесть эмоции, и спросил чуть громче: — Зачем, Чимин? Зачем?.. Что ты здесь делаешь? — с мольбой звучал его голос, он крепче сжал его ладонь. — Зачем ты вернулся сюда, глупый? Ты представляешь, насколько здесь опасно?? Ты вообще отдавал отчёт своим действиям? Ты столько раз мог погибнуть… ты хоть понимаешь это? Чимин чувствовал себя провинившимся ребёнком, которого отчитывают, оттого и виновато опустил взгляд под пронзительным, весь сжимаясь от напора. — Ты хоть подумал, что бы я чувствовал, узнав, что ты погиб? Ты хоть представлял, каково было бы мне?? — Зачем представлять, если я и так знаю, каково это?! — вдруг повысив голос, произнёс Чимин, в глазах которого стояли слёзы, из-за чего Чона словно током прошибло. — Да я похоронил тебя однажды, думая, что потерял на той войне! Я бы не перенёс ещё одной твоей утраты! — чуть ли не кричал парень, судорожно дыша. — Я не мог допустить того, чтобы потерять тебя вновь, тупой ты кусок идиота!!! За что ты так со мной?! Почему ты отчитываешь меня, хотя сам во всём случившемся виноват?! Чонгук хотел было обнять парня, чтобы успокоить его, но застыл, когда тот произнёс последнюю фразу. Чимин смолк, пытаясь прекратить приступ истерики, медленно переваривая смысл сказанных слов. Лицо Чонгука сменилось мгновенно: помрачнело, глаза потускнели, руки опустились. — Ч-чонгук, я… — пискнул Чимин, но тот его прервал. — Ты прав, — сглотнул собственные слёзы, вставшие в горле комом. Он отрешенно отвёл от него глаза, понимая, что вот-вот сорвётся, поэтому встал, отворачивая голову от парня. — Прости меня за всё. Ты прав. — Нет, Гук~и… — голос оборвался, когда Чимин увидел, как развернулся в сторону выхода Чонгук, начиная идти. — Не уходи, прошу. Но его, казалось, не слышали. Чимин, наплевав на пикающие приборы, сорвал с себя проводки и иголку капельницы. Он вылетел из кровати, но не смог сделать и шага, падая на подкосившихся коленках. — Проклятье! — рыкнул Чонгук, успевший вовремя подхватить слабое тело. — Ты спятил, что творишь? А Чимин обхватил его шею, прижимаясь ближе, и Чонгук непроизвольно обнял за талию, щекой прислоняясь к макушке. — Я не хотел этого говорить, — начал Пак, — ведь давно уже так не считаю, правда. Я простил тебя… за всё простил. Мне не хватило то ли мужества, то ли смелости, чтобы сказать это тебе лично… Когда в Корее я увидел новости о том, что там, где находился ты, война, у меня остановилось сердце. Я должен был тебя увидеть ещё раз… должен был… — хныкал Чимин, который устал быть сильным, сдерживая в себе слёзы. — Тшшш, — успокаивающе шепнул Чонгук, поглаживая его по голове. — Мне было так страшно, Чонгук~и, я думал, что не справлюсь… — Да, знаю, малыш, — продолжал утешать его тот. — Ты справился, ты молодец. Не каждый смог бы проделать такой путь. Некоторое время они стояли в молчании, просто обнимаясь, пока Чонгук не приподнял его голову пальцами за подбородок, тем самым обращая его глаза на себя. — Как же я скучал по тебе, — тихо произнёс Чон. — Мне так жаль, я не знаю, почему был таким отбитым придурком и оставил тебя, такого ласкового, любящего, тёплого, такого своего родного мальчика. Будь у меня шанс всё исправить, поверь, я бы не ушёл… как бы я хотел искупить свою вину, вернуть эти пять лет, прожить их снова, но только рядом с тобой, в нашей квартире, вместе. — Пообещай, — всхлипнул Чимин, сердце которого растаяло от искренних слов, — что мы обязательно проживем все те моменты, которые могли бы у нас быть за те пять лет. Пообещай, что мы вернёмся в нашу квартиру, что каждое утро на протяжении пяти лет ты будешь обнимать меня. Пообещай, что каждый вечер мы будем ходить гулять, а на выходных ездить в кино и в торговый центр. Пообещай, что ты будешь смеяться над моими неуклюжими действиями, что будешь поднимать меня зимой, когда я буду поскальзываться на льду. Пообещай, что ты будешь делать всё то, что делал раньше… Чимин говорил это тихо, от самого чистого сердца, чувствуя скатывающиеся слезные дорожки. Такие же, которые текли по щекам Чонгука. Он тут же накрыл чиминовы губы своими, уводя их в глубокий, чувственный поцелуй, в который он старался вложить все свои чувства. Чимин ответил не сразу, немного застопорясь, ведь ожидал от парня ответа на свои слова. Поцелуй же перешёл из чувственного в напористый, даже жадный. Парни не могли отлипнуть один от одного, желая насытиться как можно больше после тоскливой разлуки. Но Чимин начал дрожать в руках Чонгука. Только не от желания и чувств, а от слабости, всё ещё не покинувшей тело. Чонгук понял это, поэтому отстранился и подхватил парня на руки, словно пушинку. — Обещаю, малыш, всё тебе обещаю, — серьёзно сказал тот, смотря прямо в глаза. — Я в лепешку расшибусь, но сдержу слово. И не перестану носить тебя на руках, не перестану влюбляться в тебя снова и снова. Потому что люблю тебя до безумия. Все эти пять лет не переставал. Всегда любил, скучал и нуждался в тебе. — Крольчонок… — выдохнул Чимин, растроганный речью своего парня. Он хотел сказать столько всего в ответ, но чувствовал, как закрываются веки, с трудом удерживающиеся открытыми, как неповоротливым становится язык, а сознание желает провалиться в царство Морфея. — Хочу спать… — проурчал он. Чонгук приподнял уголки рта, аккуратно укладывая парня на кровать. — Ты моё всё, Гук~и, — полусонно промямлил Пак. — Мой маленький мальчик так вырос… люблю… бесконечно… люблю… Он заснул, сомкнув пухленькие губы, до которых невесомо прикоснулся подушечками пальцев Чонгук. Он поцеловал его в лоб, задерживая там губы перед тем, как выйти за дверь.