Piece Of Peace

Информация, которую предоставил Сокджин, никак не помогла военным, ведь это был просто набор слов. Некий код, как решили Чонгук и Тэхен, понимая, что, значит, разгадать его мог полковник Ким Намджун. И пришлось взять непутевого врача с собой, ведь он знал, как выглядел «зачинщик войны» и человек, болеющий сумасшедшей идеей правления всем миром, когда державы перебьют друг друга. Благодаря Чимину, который узнал от Декстера, военный отряд отправился не в самое охраняемое и недосягаемое здание в центре столицы, в котором, по данным разведки, якобы находился Намджун и временный глава государства, а в совершенно другое. То здание, казалось, ни чем не примечательным, однако, подойдя ближе, можно было разглядеть камеры, вооруженных с ног до головы военных. Команда «Легион» не была бы лучшей в своём деле, если бы не смогла пробраться внутрь при помощи подземного входа в подвал. Только вот наличие врача, который совсем не мыслил в военных проникновениях и вещах, знатно портило и усложняло ситуацию. Тэхен с солдатом вырубили двух охранников на коридоре из подвала, тихо опустив их на землю и оттянув. Они все вышли на лестничный пролёт, где один из членов команды завернул в маленькую подсобку, предназначенную для контроля питанием всего электричества в здании. Он недолго шаманил над проводками, что-то подключая отключая, как всё обратилось во мрак. Солдаты и врач, находясь в приборах ночного видения, стали смотреть на мир в темно-зелёных тонах. Они умело ликвидировали запаниковавший патруль, а после, по-одному вырубали охрану. Добравшись до нужного этажа и крыла здания, Тэхен установил маленькую взрывчатку, с помощью которой и удалось открыть дверь. — У нас есть примерно четыре минуты до того, как прибудет подкрепление, — проинформировал капитана солдат. — Понял. Чон вошёл внутрь, а в это время перед ним влетел Сокджин, опускаясь рядом с обессиленный мужчиной. Намджун выглядел неважно, знатно помят. Врач аккуратно перевернул его на спину, торопливо осматривая его состояние. Тот медленно раскрыл глаза, встречая пару обеспокоенных и напряжённый взгляд солдата. — Перелом локтевой кости и, вероятно, повреждены внутренние органы, — свёл брови Джин, когда закончил ощупывать и рассматривать тело полковника. — Идти может? — спросил Чонгук, поглядывая на время. — С такой потерей крови и помутнением сознания… — Могу, вы за кого меня принимаете? — прошипел Намджун, но встал только при помощи врача, за которого зацепился. — Нам нужно убираться отсюда, — напомнил Тэхён. — Нет, сначала найти этого Абада, который заявил себя властителем мира… — Намджун, — развернул того к себе Джин, серьезно начиная: — слушай, я узнал… — Быстро уходите оттуда! — донеслось из рации Чонгука, как вдруг началась стрельба. Отскакивая в сторону, полковник Ким выхватил запасной пистолет с бедра капитана, и, разворачиваясь так, чтобы прикрыть Сокджина, стал стрелять в ответ. Трое солдат выбежали на коридор, обстреливая из автомата неожиданно ворвавшихся арабских военных. Чонгук приказал идти следом, выждал, пока Тэхён вышел после полковника и врача, и пошёл за ним, прикрывая «спину» отряда. Корейские солдаты быстро перемещались по коридору, как вдруг произошло сразу несколько вещей. Намджун резко крутанул направо за железную дверь аварийного выхода, таща за собой недоумевавшего врача. Спереди кинули дымовую шашку, но впереди идущий солдат не растерялся и пнул её обратно. Выпущенная пуля прилетела в плечо другого солдата, которого тут же подхватил товарищ, а Чонгук навалился на Тэхёна, успевая скрыться за поворотом от череды пуль. — Кажется, что-то пошло не так, — нахмурился Ким, меняя патроны. — Тебе не кажется, — подтвердил Чонгук и отчетливо проговорил в рацию: — Альфа команде «Легион»: операция выполнена, следующая миссия — вернуться всем целыми и невредимыми на базу. Возвращаемся. Повторяю: возвращаемся… — А как же полковник? — свёл брови Тэхён. — Я пойду за ним, а ты возвращайся. — Хера с два, — хмыкнул Ким. — А кто будет прикрывать твой зад? Я не брошу своего капитана в такой момент. Чон посмотрел прямо в глаза друга, видя в них решительность, и кивнул, хлопнув по плечу. Чонгук кувырком преодолел расстояние до железной двери, а Тэхён стрелял в открывших огонь врагов, не давая ранить парня. Чон тут же перекрутился и начал обстреливать оставшихся солдат, давая старшине возможность перебежать к нему. — Что происходит? — опешил Сокджин после резкого телодвижения. — За мной, — произнёс Намджун, беря того под локоть. Они шли по эвакуационной лестнице несколько пролётов вниз, пока не добрались до некоего входа с кнопочной панелью. — Ты ведь знаешь пароль, да? — Намджун ввёл первую часть, которую только успел узнать, а Джин, вскинув брови, закончил, казалось бы, бессмысленный код. После одобрительного пика двери раскрылись. Полковник держал наготове пистолет, медленно ступая. Это был своего рода кабинет управления. Управления ядерными ракетами, способными уничтожить половину стран мира. Намджун раскрыл рот, округляя глаза, понимая, что это означает. — Так-так-так, — деловито произнесли сбоку. Не успел полковник и поднять оружие, как на него и на врача уже были направлены две пушки, а напротив стоял ухмыляющийся мужчина арабского происхождения. — И что же южнокорейские крысы тут забыли? — с ужасным английским акцентом говорил тот. У Намджуна забрали из рук пистолет, и, черт возьми, если бы он был один, то запросто бы отстрелялся, но испуганный врач во все свои оленьи глаза глядел то на дуло, то на полковника. Чимин не мог найти себе места. Что-то не сходилось. Что-то внутри противно грызло. Он вспоминал разговор с Декстером, как тот говорил много непонятной информации. Про местонахождение полковника Ким Намджуна, про обратный код, который сам же и разъяснил, про ядерное оружие где-то на нижних этажах… Пака всего передернуло. Он схватился за голову, понимая, что допустил оплошность. Врач вылетел из шатра, подбегая к одному из главных на базе, требуя связаться с капитаном Чоном. — Извините, но у капитана с командой закрытая линия, у нас нет с ними связи. Чимин не позволил панике взять вверх, начиная рассуждать. Ничего в голову больше не пришло, кроме как… — Свяжите меня со старшим лейтенантом Мин Юнги. Это срочно! — У вас с Чонгуком, что ли, привычка вызывать меня, когда дело дрянь? — устало произнёс голос сзади. Пак тут же развернулся, с округлёнными глазами подлетая к нему, и всё ему рассказывая. — Мы так и знали, проклятье! — прошипел Мин, начиная докладывать начальству, что их догадки были верны. — Мы должны пойти к ним, сейчас же, — уверенно сказал врач. — «Мы»? — изогнул бровь Юнги. — Чимин, я не пущу тебя туда. Раз своя жизнь не дорога, то подумай о Чонгуке… — Я знаю, как отключить их! Я не могу тебе сказать, потому что код — обратный. Это вариация чисел, фигур и цифр. Я не понимал, чего добивался Декстер, распинаясь передо мной с этой штукой, но теперь понял… — Тот самый мужик, который похитил тебя, чуть не убил меня, вообще-то продал арабам американское оружие, теперь же такой весь святой? — недоверчиво изогнул бровь. «… я лишь пытаюсь выжить». — Все мы хотим жить, — сквозь сжатые зубы произнёс Чимин, теперь понимая мотивы мужчины. Да, относительно из-за него развязалась война, которая знатно увеличила его бюджет. Врача он хотел убить, потому что тот знал, как Декстер выглядел — тот, кто «развязал войну». И не хотел себя выдавать. Ну, а Чимину рассказал всё это, ибо сам хотел выжить, а не быть пришибленным ядерной ракетой. Чонгук бегло огляделся, только успел услышать удаляющие голоса где-то ниже. Он кивнул Тэхёну, быстро, но тихо спускаясь вниз. И тут Ким рукой припечатал его к стене, сам вжимаясь спиной. Чонгук последовал за его взглядом, видя, как в некое помещение заходит мужчина и солдаты, а ещё четверо остались снаружи. Парни посмотрели друг на друга, составляя мысленный диалог о том, что делать дальше. И вдруг началась пожарная тревога. Всё здание засветилось мигающим красным, противная сирена гудела, а холодный голос девушки повторял про эвакуацию и угрозу жизни. Арабские военные нахмурили брови, связываясь с кем-то по рации, но ответа не следовало. После пары перекинутых слов, двое из них отправились разведать, что происходит. Чонгук и Тэхён, сбитые с толку, переглянулись. Эта ситуация была им на руку. Чон, спрятав оружие за пояс, вышел из-за укрытия, поднимая руки в верх. Арабы тут же всполошились, направляя на него автоматы, приказывая не двигаться. Но тот медленно шёл в их сторону, показывая им свои пустые руки. Только один из арабов взялся за рацию, как в него прилетела пуля, а ко второму Чонгук мгновенно метнулся и свернул шею. Подошедший Тэхён взял на всякий случай автомат, поднимая глаза на панельку с цифрами. Послышались тяжёлые шаги и арабская речь из глубины коридора, и парни, взяв убитые тела подмышками, оттащили их за угол. Можно было разглядеть недоумение на их лицах, когда на посту никого не нашли, а отключённые предварительно рации не отвечали. Тогда дверь открылась, и вышел сначала коренастый мужчина, за ним два охранника, ведущих на мушке корейцев. Чонгук сжал челюсти, понимая, что, если сейчас ничего не предпринять, то спасти своих будет ещё сложнее. Как вдруг вновь всё стало мигающе красным, дезориентируя и создавая напряженную атмосферу. — Что это? — изогнув бровь, спросил мужчина. — Просим прощения, господин, сбои в системе. — Смотрите, чтобы эти сбои никак мне не мешали, — пригрозил тот. Глаза Чона вдруг наткнулись на план этих коридоров. В голове возникла идея, которой тут же поделился с Тэхёном. Как только мужчина с задержанными несколько раз повернули в этих лабиринтных коридорах, а сирена и красный свет сбивали с толку, то эхом раздался незнакомый язык для арабов и родной для Намджуна и Джина. — Полковник, мы выбежим с двух сторон на фронт, освободитесь от задника, мы кинем вам пушку: спасите врача. — Что это?! Кто здесь?! Что такое? — в раздражении крутился мужчина, не понимая, откуда доносится голос, в прочем, как и военные. Неожиданно на двух передних солдат выскочили парни, сразу их убивая, а в этот момент Намджун прокрутился так, чтобы ногой отбить одного от Сокджина, а сам перекрутился, ударяя локтем по челюсти своего противника. Он поймал кинутое оружие, убивая его. Мужчина кинулся в бег, но его вовремя схватил Тэхён, прижимая к стене. Джин так и не понял, что произошло, в шоке смотря перед собой. Слишком быстро, слишком умело. Только вот полковник вдруг скривился, припадая на одно колено. Сразу лицо его побледнело, дыхание участилось. Сокджин тут же отвис, кидаясь к нему, спрашивая, что болит и где. — Дышать… сложно… больно… — отхаркивал слова он. — Присядь, — сказал врач, помогая усесться на пол. Он рылся в своей сумке, доставая оттуда подобие ингалятора, пшикая в рот полковнику, при этом придерживая за грудь, немного надавливая на диафрагму, массируя, словно помогая дышать. — Кажется, у него разошёлся ещё шов, — свёл брови Джин, видя, как из-за крови намокает армейская майка. — Вы можете быстро наложить повязку или что-то ещё? Нам нужно убираться отсюда… — А с этим что делать? — нахмурился Тэхён, сильно удерживая мужчину. — Его надо доставить живым в международный суд ООН, — ответил Намджун, — чтобы он сознался в том, что настроил все страны против друг друга… Хриплый смех араба перебил. Все обратили к нему глаза, а тот говорил на своём языке, что понимали лишь солдаты: — Я понял, что вы упомянули ООН. Слишком поздно, схватив меня, вы автоматически активировали ядерные бомбы, направленные в столицы «стран-лидеров» в мире! Он продолжал мерзко смеяться, доставая из кармана маленький пультик с кнопками, безумно улыбаясь и тряся им. Тэхён просто с размаху ударил его в челюсть, тем самым вырубая. Повисло молчание, всё были подавлены, не представляя, чем всё закончится. — Та комната, — дрожащим голосом произнёс Сокджин, — там панель управления… Код двери: … Солдаты не знали, что они будут делать, когда прибудут туда, но отправили сообщение по рации своей команде, чтобы те забрали полковника и гражданского, которые доложат всё главному южнокорейскому военному штабу. Парни быстро бежали по коридору, Тэхён держал пистолет, готовый прикрыть капитана, бегущего впереди. Как вдруг совсем неожиданно на повороте в широкую грудь что-то, вернее кто-то, врезается и больно падает на заднюю точку. Ким тут же направил на него пистолет, снимая с предохранителя. Сначала парень увидел дуло перед собой, округляя свои дрожащие оленьи глаза. — Чимин?! — чуть ли не вскрикнул Чонгук, убирая оружие старшины от своего парня. Тот облегченно выдохнул, как его мигом подняли на ноги. — Ты что здесь делаешь? Почему ты вечно куда-то суешься?! Ты не мог побыть хотя бы сутки в безопасности? — разозлённо говорил Чонгук. — А если бы это были не мы?! Тебя бы сразу же убили…! Чимин взял его лицо в свои ладони, уверенно произнося: — Ядерное оружие. Я знаю, как его деактивировать. Чонгук округлил глаза, переводя их на Тэхёна. — Значит потом выясните отношения. Идём. Они уже дошли до двери, которую открыли с помощью кода. Чон ни на шаг не отходил от Чимина. Плохое предчувствие охватило его в тот момент, когда он, взяв того за руку, повёл к этому месту. И теперь внутри разрывало, предчувствие кричало укрыть Чимина от всего мира, взять на руки и бежать отсюда. Чонгук глубоко дышал, идя прямо за парнем, готовый вот-вот уберечь. Не важно от чего. Он на всё готов. Чимин встал перед знакомым, по описанию, сенсорным дисплеем, находя глазами замысловатые узоры, цифры. — Мне нужно время, — свёл брови он, вглядываясь во всё это. — Постарайся быстрее, малыш, — стараясь мягче, но всё равно напряжённо проговорил Чонгук. — Там где-то Юнги, — вдруг сказал Пак, не переводя глаз. — Он пошёл в кабинет управления сигнализаций и камер… Тэхёна как подменили. Его лицо вытянулось, в глазах защипало, сердце непроизвольно сжалось при упоминании имени. — Тэ, мы закончим с этим, а после обязательно найдём его, хорошо? — попытался успокоить его Чон. — Ты нужен нам здесь. Это же Юнги. Сам знаешь, что… — … с ним ничего не случится, — закончил за него фразу парень, сжимая рукоятку пистолета. — Да, знаю. До конца обратного отсчёта осталось пять минут. Каждая минута казалась какой-то невозможно длинной. У Чимина разболелась голова от всевозможных вариантов кода, круговорота мыслей и воспоминаний слов американца. Всё относительно шло гладко, не считая явного напряжения в воздухе, которое нарастало с каждой отнимающейся секундой с циферблата. — Чимини… — тихо проговорил Чонгук, сжимая челюсти, когда увидел, как одна минута сменилась нулем и меняющимися последними цифрами. — Сейчас… я сейчас… — он дышал спокойно, расчетливый хирург не трясущимися руками доделывал последние детали обратного хода. Когда оставалось десять секунд, в дверь влетел Сокджин, а за ним ввалился Намджун. Оба большими глазами пялились куда-то за Чимина, открывая рты, чтобы что-то сказать. — Готово!.. — радостно донеслось от разворачивающегося Чимина одновременно с выстрелом. Он с постепенно расширяющимся глазами глядел на застопорившегося Чонгука перед собой. Тот дёрнул губами, падая вперёд, оказываясь пойманным в слабые ручонки, открывая вид на мужчину, зашедшего с запасного выхода, выпустившего пулю, которая предназначалась Чимину. Не мешкая, Тэхён выстрелил прямо врагу в лоб. — Ч-ч-чонгук, — заикался Чимин, начиная дрожать, опускаясь на землю с обмякшим тяжелым телом в руках. Он прижимал руку к спине парня, чувствуя, как та утопает в крови. Чимин судорожно глотал воздух, глаза начала застилать слезная пелена. — Д-держись, Чонгук, прошу, держись, — с противным слезным комом в горле пытался уверенно говорить Чимин, всё зажимая рану, а второй рукой ища в сумке хоть что-нибудь. — Извини… — прохрипел Чонгук, — опять я всё испортил… Чимин заплакал, уже не сдерживаясь. Он не мог заставить себя взглянуть на своего мальчика, сейчас умирающего на его руках от пули, которая должна была пронзить его сердце, но пронзила спину солдата. Причём в опасной для жизни задней сердечной стенки. — Малыш, посмотри на меня… я хочу ещё хоть раз взглянуть в твои глаза… Те самые заплаканные глаза сильно зажмурились, и встретились с тёмными только тогда, когда врач трясущимися руками вонзил тонкую иглу в спину. Но Чонгук не чувствовал боли. Не чувствовал ничего, кроме как всепоглощающей любви к заплаканному парню, который свободной рукой нежно гладил его лицо, словно в бреду повторяя, глядя прямо в глаза: — Мы вернёмся домой, крольчонок. Ты и я. Мы будем вместе, как и должны быть. Мы вернёмся, — голос его сломался из-за вырвавшегося всхлипа, ведь он видел, как в любимых глазах потухает жизнь. — Мне так жаль… — грустно хрипнул Чонгук. — Тогда… до того, как я ушел… я хотел сделать тебе предложение. У Чимина сердце рвётся, внутренности разлагаются от жгучих слёз, с новой силой хлынувших из глаз. А у Чонгука легкая улыбка с безумной горечью на полудвигающихся губах. Глаза пустые, почти не видящие. Но такие родные. — Я даже кольца купил… — Гук~и, — зарыдал тот, прижимая к себе тело, желая поделиться с ним своей жизнью. Он гладил его, жал сильнее к себе, хотел впитать его боль себе, отдать ему своё тепло. — Я хотел… хоть что-то сделать сам. Ты первый позвал на свидание, первый поцеловал, признался и предложил встречаться, а после и жить вместе… А я хотел первым сделать тебя своим официально, — Чонгук выдавил это из себя с последними силами, окончательно обмякший в тёплых объятиях содрогающегося над ним парня. — Чонгуки, п-прошу, только не сдавайся… — Ты... будешь моим...? - мягко выдохнул тот, не в состоянии договорить. — Я и так твой, крольчонок... пожалуйста... Я не смогу без тебя… — ...люблю… — с придыханием хрипнул солдат, и глаза его закрылись. Чимин замер. Тело сковал жидкий расплавленный метал, растекшийся по телу с болью, сводящей с ума, сжигающей заживо. — Нет… нет, нет, нет. НЕТ, ЧОНГУК! — взревел Пак, доставая из-под него руку, укладывая на поверхность. Он рыдал, содрогаясь всем телом, но всё же сложил руки и, чуть привстав, начал давить на сердце. — Ты. Не. Можешь. Бросить. Меня. Ещё раз! — с каждым словом новый толчок на сердце. — Я не похороню тебя! Только не снова, только не по-настоящему! Он ревел, как мальчик, но продолжал упорно делать непрямой массаж сердца, как профессионал, молясь, чтобы запустить его. Оторвался лишь на секунду, чтобы раскрыть рот и вдохнуть в любимые губы побольше воздуха, пачкая их своими слезами. И вновь, как безумный, Чимин повторял имя Чонгука, молил его открыть глаза и вернуться к нему, давил на такое нужное ему сердце для жизни. Словно своё собственное. Давил, ощущая трескающиеся рёбра. То ли свои, то ли Чонгука. — Чимин… ему не помочь… — послышался отголосок другого врача. — Он мёртв… «Он мёртв» «Он мёртв» «…мёртв…» — НЕТ!!! — закричал в рыданиях Чимин, продолжая вопить, обливая сердца присутствующих кровью. Тэхён опустился на землю, сам громко заплакав. А Сокджин не знал, как оттянуть сошедшего с ума врача, не перестающего оживлять труп. — ОН НЕ УМЕР! Ты же обещал, Чонгук! Обещал мне, что мы вернёмся домой! Ты просто лжец! Лжец! ТЫ ЛЖЕЦ, ЧОНГУК!!! Чимин волком выл, срывая горло, и, занеся руку, со всей своей силой ударил по грудной клетке, слыша после явный хруст сломанных костей.