Piece Of Peace

Парень медленно идёт по военному кладбищу, расположенному на окраине Сеула. В руках не типичные для таких мест пару стебельков белых альстромерий. Его любимые цветы. Парень ступал между рядами могил, веющих холодом, пока не пришёл к одной из последних, которая и нужна была ему. Он сел перед ней на корточки, не в силах взглянуть на надпись на ней. Взгляд становился расфокусированным из-за слезной пелены, но он продолжал разглядывать цветы до тех пор, пока дрожащими руками не положил на холодный мрамор. Глаза скользили вверх по плите, врезаясь в выгравированное имя.

Мин Юнги Старший лейтенант специальных войск южнокорейской армии. Военный хирург. Погиб на войне «В Йемене»

« — Я не получу свой прощальный поцелуй, Тэ?  — А может, лучше ты получишь поцелуй при нашей следующей встрече?  — Долго ждать то, чего может и не быть…» — Как всегда, ты был прав, Мин Юнги, — низким голосом выдавил из себя Тэхён, чувствуя скатывающуюся слезу по щеке. Ким Тэхён не плакал на похоронах. Таких красивых, с почестями, званиями, флагами и тихими всхлипами родственников погибших солдат. Ким Тэхён не плакал, когда говорили речь про старшего лейтенанта, перед тем, как опустить гроб под землю. Он смотрел перед собой, не видел ничего, кроме его глаз, да и был он сам не здесь — где-то там, в тёплых объятиях. Ким Тэхён плакал в углу полуразрушенного здания, когда прибыл на базу и узнал, что Юнги погиб. Всю ночь ревел, вспоминал все сказанные слова и корил себя за те недосказанные. И теперь он не видел перед собой леденящий душу мрамор с именем, которое в ужасе выкрикивал ночью из-за кошмаров, теряя парня снова и снова. Тэхён протянул трясущуюся руку к могильной плите, пальцами обводя каждую букву любимого имени. По щекам во всю текли немые слёзы, которые забирал с собою прохладный ветер. — Так и знал, что встречусь с тобой только в гробу… От этого голоса у Тэхёна по спине мурашки, всё тело отозвалось вздрагиванием и со всхлипом он развернулся, запрокидывая голову, чтобы посмотреть на стоящего сзади, почти над ним, парня. — А я уж было думал, что даже твоих слёз не стою, — грустно улыбнулся тот, чуть наклоняясь и тёплым пальцем вытирая крупные слёзы со щёк. — Ч-что? — прохрипел Тэхён, несколько раз быстро моргая. — Это сон?.. — Только если «сон наяву», — родная улыбка разлила тепло по окоченелому телу. — Кстати, — тот мило склонил голову, произнося: — Ким Юнги, очень приятно. И Тэхён всё понял. Он раскрыл рот, чувствуя, как слёзы обрамляют губы и соляная жидкость противно попадает в рот. — Ты ведь не против, что я решил взять твою фамилию? — Юнги говорил нежно, улыбался мягко. А Тэхён дрожал, то ли от холода, то ли от нахлынувшего чувства облегчения. — Неплохой был этот парень, — хмыкнул Юнги, устремляя взгляд на «свою могилу». — Уставший, правда, от своей военной карьеры. Наконец он освободился от этого, наконец он отдохнёт. Давно пора бы… — Идиот, — всхлипнул Тэхён, закрывая ладонями лицо, а после, содрогаясь и наклоняясь ближе к земле, слёзно вскрикнул: — Ты обо мне вообще не думал?! Как ты мог так поступить со мной?! — Тшшш, — успокаивающе проворковал Юнги на ушко, опуская вниз и заключая прильнувшего ближе парня в свои объятия. Он нежно шептал бессмысленные слова утешения, поглаживая, целуя волосы, лоб. А Тэхён крепко жался к нему в ответ, наконец успокаиваясь. — Мин Юнги был козлиной, — пробурчал он, вызывая смешок у парня. — Надеюсь, что Ким Юнги будет хорошим. — Он будет самым лучшим, но только для Ким Тэхёна. И, кстати, он ждёт свой обещанный поцелуй, — хитро заулыбался тот. — Этот поцелуй был обещан ему, — фыркнул парень, делая кивок в сторону могилы. — Как грубо, Тэ. Это чёрный юмор, в курсе? Тэхён закатил глаза, немного отстранился и, взяв того за обе щеки, притянул к себе, уводя в долгожданный поцелуй, в который оба вложили всю свою любовь. — Я думаю, мы хорошо поладим, Ким Юнги, — заулыбался Тэхён, когда они оторвались от губ и прислонились лбами. Только Юнги хотел было что-то сказать, как его опередили: — Я люблю тебя, — прошептал Тэ. — Ты это знаешь — сам говорил. Но я хочу, чтобы ты услышал это от меня: я всегда любил тебя. С самой первой встречи влюбился в своего хрупкого спасителя… — Да, твои глаза тебя всегда выдавали, — усмехнулся Юнги, прижимаясь к парню. — Извини, что был таким придурком, — выдохнул Тэхён. — Ты был таким придурком перед тем парнем, — кивнул Юнги и усмехнулся: — но у тебя есть шанс исправиться с этим, стоящим перед тобой. — Ух, это чёрный юмор, Юн, в курсе? — заулыбался Тэхён, а после шепнул в любимые губы, перед тем, как увести в нежный поцелуй: — Давай начнем всё заново.

***

Чимин просыпается в словно сырой постели. Холодно. Он весь съёживается, но одеяло не греет. Надевает шерстяные носки и идёт к окну, плотно закрывает форточку, из которой доносились хоть какие-то звуки проезжающих машин, которые оживляли одинокую квартиру. Чимин словно призрак плетётся на кухню, ставит чайник, берёт один чайный пакетик и достаёт одну кружку. Сколько прошло времени в этой пустой квартире? Две недели? Неделя? Лишь пара дней?.. Ощущение, будто бы целая вечность. Такая мучительная, одинокая вечность в квартире, где всё напоминало о нём. Парень вздрогнул, когда чайник вскипел и выключился с характерным звуком. Даже чай не греет. Чимин отчаянно сжимает кружку, в надежде, что хотя бы озябшие пальцы смогут почувствовать физическое тепло. На часах четыре утра. Чимин не может спать. Сны для него — это лишь кошмары. Вернее, воспоминания с войны. Всё в красно-чёрном тоне. Лишь кровь, крики, смерти. Чимина всего передернуло, он сильнее укутался в его широкую байку, уже лет как пять не пахнущую им, перенявшая за столько времени чиминов запах. Но в воспоминаниях он помнил теплоту, когда-то исходящую от вещи. Он не знает, сколько сидит так, но кухню постепенно начали освещать первые лучи солнца. Время перекатывается к восьми, третья кружка чая, море воспоминаний и озябшее тело. Вдруг Чимин слышит, как тишину полуметровой квартиры разрезает звук замочной скважины и щелчок замка. Любимая стеклянная кружка падает из рук и разбивается на множество осколков, когда Чимин выходит из кухни. — Я вернулся домой, — тихий голос с хрипотцой, который эти стены не слышали уже очень давно. — Я должен был сказать эту фразу пять лет назад… Flashback Чимин лежал на торсе, плечи его содрогались, а руки на автомате перебрались на шею к такой нужной артерии. Раз… Два… Три… Слабый пульс пытался обозначить ещё имеющийся огонёк жизни. Врач распахнул глаза и раскрыл рот, шумно вдыхая. Грязным рукавом он протер лицо от слёз и принялся судорожно рыться в сумке. Тэхён, поднявший взгляд из-за того, что парень прекратил громко рыдать, округлил глаза. А Сокджин, отпуская руку Намджуна, подбежал к нему, на ходу вытаскивая нужную инъекцию и падая на колени рядом. Чимин громко глотал слёзы, пытался себя образумить и унять тряску рук, когда набирал в шприц нужный препарат. Он воткнул иглу прямо в вену, тихо произнося: — Перевернем его и достанем пулю. Транквилизатор сработал: она не дошла до сердца… — Опасно проводить такую операцию здесь без приборов, — перебил его Сокджин, наблюдая, как тот ставит солдату капельницу. — Чимин, если пуля чуть глубже или левее то… — Приготовь скальпели и щипцы, вводи внутримышечно раствор дибазола… — более-менее ровным голосом говорил он. — Ты не в состоянии сейчас проводить операцию! — Я не позволю ему умереть. Только не на моих руках, — в последний раз Чимин громко шмыгнул носом, прикрывая глаза, глубоко вздыхая. Операция прошла успешно, через некоторое время за ними отправили вертолёт, а капитана вместе с другими тяжелоранеными солдатами срочно доставили в лучшую больницу Сеула, где им, кому смогли, оказали необходимую помощь. В том кабинете нашли доказательства о деяниях Абада. Вся информация была передана в ООН. Враждующие страны опустили оружие, отозвали войска. Нашумевшая война «В Йемене» стала самой интернациональной за всю историю войн. И она закончилась всемирным трауром, когда каждый выразил минутой молчания память о погибших. Приборы, поддерживающие жизнедеятельность, пикали и разбавляли тишину больничной палаты. — Вы спасли ему жизнь, Доктор Пак. Вы сделали всё возможное там, а мы сделали всё возможное здесь. Остальное в его руках… Это говорил врач перед уходом Чимину, держащему за руку парня, который за три дня так и не открыл глаз. — Ты же сильный, Гук~и, — шептал Чимин. — Не сдавайся, прошу… Вернись наконец домой, крольчонок… End Flashback Чонгука передернуло от столь смутно знакомой картины пятилетней давности, когда он сказал тогда, что уходит. — Извини, я очень задержался, — неловкая улыбка и шаг навстречу. — Но я вернулся к тебе. И я никогда не уйду… Чимин быстро переступил через груду стекла, ныряя в такие родные объятия. Он судорожно дышал, прижимал к себе парня, водя по нему руками. — А я никогда тебя не отпущу, — прошептал он, чувствуя крепкие руки, обволакивающее всё тело. Чимин слышал, как тяжело дышал Чон, и, чуть отстраняясь, вскинул брови. — У тебя сломаны рёбра, Чонгук! Тебе нельзя вставать, какого…? Но его прервали самым сладостным поцелуем. Долгим, трепетным и мягким. Таким нужным, словно глоток кислорода. Чимин чувствовал, как тело наконец согревается, как тепло разливается по венам, доходя до кончиков пальцев, отдавая в них маленькими разрядами. — Я же бывший солдат, — хмыкнул Чонгук. — Пара сломанных костей меня не остановит. Да, — кивнул он на вопросительный взгляд, — я покинул армию. Теперь я всегда буду дома, с тобой. Он нежно смотрел на своё сокровище, одной рукой сжимая тонкую талию, а другую держал на щеке, вытирая маленькие слёзки радости. Чимин не мог сдержать ни улыбки, ни слёз. — Спасибо, — тихо выдохнул Чон. — За мою жизнь спасибо… и за тебя в ней. — Для меня нет ничего дороже твоей жизни, Гуки, — выдохнул Чимин, утыкаясь носом в грудь парня. Он медленно дышал, вдыхая его запах, успокаивал сердцебиение и старался сдерживать слёзы. Но те предательски полились, а с плеч спал груз тяжести, что внутри себя носил Пак. Сейчас он избавлялся от этой моральной боли, давившей все эти годы и, в особенности, во время войны на простого хирурга из неотложки. Чонгук ничего не говорил, не утешал, понимая, что его малышу необходимо скинуть эту ношу с себя. Он лишь крепче сжал руку на талии, второй обхватил голову, прижимая к себе. Совершенно изнеможенный, Чимин так и заснул в согревающих объятиях. Проснулся он лишь под вечер впервые за очень долгое время в теплоте и без ночных кошмаров. Всё его тело обвивали сильные руки, ноги переплетены с ногами. Чонгук тихонько сопел на ухо, зарывшись в серые волосы. Они так и остались в гостиной на любимом диване, когда-то купленном вместе. Из-за этого Чимин не мог сдержать улыбки. Он попытался аккуратно развернуться, чтобы не разбудить, но уже встретился с парой глаз, полной любви. Чимин удобнее устроился, сплетаясь ногами с Чоном, чьи руки стали ласково водить по спине и пояснице. Они ничего друг другу не говорили: а смысл? Парни чувствовали всё сами, видя в глазах друг друга это вечное «люблю» и «нужен». — Малыш, — слишком мягонько выдохнул Чонгук, вглядываясь в глаза любимого, у которого сердце трепетало, — ты выйдешь за меня? Чимин сначала округлил глаза, а после расплылся в такой искренней, сияющей улыбке, что его глазки стали походить на полумесяцы, в уголках которых скапливались самые чистые слёзы счастья. — Прости, я планировал сделать это более романтично, но… — Ну хватит, — усмехнулся Чимин, уводя своего будущего мужа в чувственный поцелуй, оторвавшись лишь на мгновение, чтобы в губы ответить, — да. А через три года Чон Чимин и Чон Чонгук нежились в объятиях друг друга за стойкой у кофейного аппарата в своей собственной кофейне, целуясь протяжённо, чувственно. Оторвались один от одного только, когда до открытия осталось минут 10, но первые посетители, вернее, гости уже во всю стучали в дверь, наблюдая в холоде за сладкой парочкой. — Ты его сожрать хотел, что ли? — фыркнул Юнги, когда Чонгук наконец открыл дверь. Тот закатил глаза, хлопнув его по спине, заключая после в дружеские объятия его мужа. — Ваша кофейня процветает, как я смотрю? — улыбнулся Тэхён, сжимая плечо друга. — Ага, неплохо для того, кто ничего не умеет, кроме как драться и стрелять, а? — ухмыльнулся тот. — Я уверен, что Чимин всё делает, — хмыкнул Тэ, уходя к Юнги, помогая тому с пакетами с едой. Чимин засмеялся, слыша диалог бывалых солдат. — Ох, как у вас стало миленько! — восторженно проговорил очередной гость. — Ваш новый интерьер мне нравится куда больше. — Ну кто бы сомневался, — хихикнул Хосок, глядя на розовую подсветку у окон. Он сразу подбежал к Чимину давая тому пять через стойку, спрашивая, нужна ли помощь в приготовлении кофе. — Милый, да ты чего там копошишься? — окликнул Джин, открывая дверь и глядя на своего жениха, который доставал из машины что-то увесистое. — Всё хорошо, дорогой, — скрипнул зубами Намджун, пытаясь справиться с вещью. — Конечно, я сам справлюсь, не утруждайся… — Ну ты же у меня силач, — Джин послал ему воздушный поцелуй. И придержал ему дверь, чтобы полковник внёс их подарок для хозяев кофейни. Красивая вывеска с названием и различными узорами. Раз в году вся дружная компания собирается вместе, а последние два года — в кофейне Чонов, которую те закрывают на весь один день в году. День, когда окончилась война. День, когда многие чуть не потеряли самое дорогое в своей жизни. Теперь этот день кажется таким далеким, когда рядом находится их счастье, свернувшись ночью в клубок, прижимаясь к тёплому телу, тихо сопя на ушко.