Три минуты тишины

Елена Емельянова

Мы не успели войти на кухню, когда ехидной мелодией про маму, которая извелась вот прямо на корню, взорвался даже не мой, а Сашин смартфон. Мы тревожно переглянулись: слишком давно мелодия нашего молодняка нас не беспокоила, слишком давно наш молодняк перестал быть молодняком. Саша принял вызов, сразу выводя звонившего на громкую связь, и Стрельцов одним только словом «здравия…» перепугал нас всех. — Эд, необязательные вводные пропускай, давай по делу, — приказал Саша, протянув руку за моим смартфоном. — У нас Морозова в коме, — проговорил парень. — Врачи… — Стой, — Саша глянул на экран телефона, где уже шел вызов Юре. — Юр, у нас там спасатель в коме. Девушка после нейро, оперировала Валерия, протокол я сейчас пришлю. Ты развернулся? — Я на подъезде, Саш, ускоряюсь. Все будет хорошо. Варшавский сбросил звонок, я выдохнула, а Гордеев продолжил допрашивать Стрельцова. — А теперь, Эд, давай подробности. — Мы в пересменку в Крым умотали. В Керчь. А там… — Что там мы знаем, Эд, по делу, — попросила я, закутываясь в наброшенную Андреем на плечи куртку. — Решили помочь. Женька ныряла. Вытащила всех. Живыми. А когда вытаскивала последнего, — голос Эда дрогнул, а я прошипела «крайнего», — приложилась головой о волнорез. Девчонку вытащила, стала реанимировать и потеряла сознание. — Ясно. Жди Варшавского. Он уже на подъезде. Состыкуй его с местными докторами.

***

На кухню пришла Валерия. Она выслушала новости, хмыкнула, а потом достала свой смартфон. — Ир, — проговорила она кому-то, — а ты не зря давеча свою первую нейрооперацию вспоминала. Так что вперед, в горбольницу. Я так понимаю, твой давний знакомый уже там или на подъезде. Ну и Диму прихвати за компанию, чтоб всем русалкам и водяным вместе с морскими царями тошно стало от вашего веселья. — Лера завершила разговор, и будто только сейчас увидела наши изумленные физиономии. — Климов с Ирой в Керчи, — пояснила она, — я думала, вы знаете. — Если бы я знала, что Дима там, я бы не сдергивала Варшавского, — я угнездилась в кресле, наблюдая, как Лера заваривает лимонно-имбирный чай и расставляет на столе чашки и блюдо с выпечкой. — Мы вообще давно не говорили. Они мне так трансплантологию и не простили, кажется. — Ты правильно все сделала, Лен, — успокоила меня Лера, — это просто мы с Ириной общаемся периодически. Вероятно, — она совершенно по-лисьи усмехнулась, — ей мой совет понравился. — Какой-такой совет? — голосом из мультика поинтересовался Саша, делая глоток чая. — Голову отключать, — усмехнулась Лера, целуя его, — а то ты не знаешь!

Юрий Варшавский

Когда я влетел в приемный покой керченской больницы, я был зол, взбешен и страшен. Непонятно откуда взявшиеся гаишники, встречавшиеся на каждом пятидесятом километре, достали меня хлеще особо неадекватных пациентов и их родственников. Я был готов разнести клинику по кирпичику, ибо все прелести предстоящей мне работы умница-Гордеев догадался продублировать голосом, резонно решив, что времени читать старый протокол операции, хотя и отправленный мне, у меня просто не будет. Я остановился в дверях, пытаясь продышать свои эмоции, но холодный женский голос взвинтил их до топового уровня. — А я сказала, что это надо сделать немедленно. Кто-то что-то нечетко пробубнил в ответ, и женщина мгновенно среагировала: — Повторяю. КТ, МРТ, ангиографию, расширенную кровь. И быстро. Очень быстро. Иначе дальше решения тут будут принимать другие люди, — я пытался вспомнить, кто мог так отчаянно командовать на чужой территории, ибо было ясно, что для говорившей — территория чужая. — Коллеги, — раздался еще один голос, — я действительно прошу всех поторопиться с анализами и исследованиями, и не надо мне говорить, что у вас нет нейрохирурга свободного. Когда он появится, у вас будет очень много свободного времени. Я усмехнулся. Мне пора было выйти «на сцену», ибо я все-таки вспомнил обладательницу женского голоса… — Значит так, — я вошел в помещение, — все запрошенные данные мне нужны были десять минут назад. Привет, Ир. Давай, что есть. — Здравствуй, Юрий Михайлович, — кивнула Ирина, — это — Дмитрий. — Знаю, — уже рычал я также, как и при первой с ней встрече. — Мы с ним потом пообщаемся, поскольку он в медицинской помощи не нуждается. По крайней мере, на первый взгляд. Я — Варшавский. Проводите к пациентке и пригласите главврача!

***

В больнице не оказалось ни одного свободного хирурга, готового не то, чтобы оперировать самостоятельно, но даже ассистировать мне. Зеленых интернов в операционную не взял бы я сам, и к столу вместе со мной стал Дмитрий. Ирина осталась разбираться с особо ретивыми молодыми врачами приемного покоя и главврачом. Почему-то Дима, выглядящий менее пафосно, чем Ирина, вызывал у меня какое-то дикое раздражение, которое я пока гасил с огромным трудом. Но Климов спокойно и тщательно мыл руки, не отвлекаясь ни на что. И только в дверях, он глянул на меня с особой, годами вырабатываемой язвительностью, и негромко спросил: — Надеюсь, мы обойдемся без дуэли на дрелях? Я расхохотался и вошел в операционную. Желание наорать на кого-нибудь пропало пропадом.

Андрей Романов

О том, что Лена сегодня не уснет, я понял, как только услышал информацию Стрельцова. И ожидаемо оказался прав. Когда я зашел в наш кабинет с чашкой шиповника с медом, Ленка гоняла на экране фотографии Керчи, особенно монумента на горе Митридат, задерживаясь на памятных знаках городов-геров: Ленинграда, Москвы, Новороссйска, Тулы, Смоленска, Сталинграда, Одессы, Севастополя, Киева, Минска, крепости-героя Бреста и самой Керчи, гоняла безостановочно, и только в глазах у нее был не монитор, а эти города и память. Живая, бьющая наотмашь память. И я понимал, что ее надо отвлечь. — Покажи Тайган, Лен, — попросил я, подхватывая жену на руки и вместе с ней опускаясь в кресло. Лена пощелкала мышью, запустив слайд-шоу, и теперь мы с ней вместе смотрели на малышей, карабкающихся на меня, на Вику, пытающуюся взять на руки львенка, едва не превышающего ее саму размерами, на тигрика, утащившего спортивные очки у посетительницы парка и мужика, пытавшегося их у него отобрать, а потом, без перехода, на Лорда, льнущего к Олегу, как котенок, на космического просто Красавчика, тянущего свою длинношеесть к Валерке, в надежде получить кусок яблока. И в этот момент тренькнул Ленкин смартфон. «Мы успели. Все прошло хорошо» — Лена повернула ко мне смартфон с смс Юры, залпом выпила напиток и улыбнулась. — Пойдем спать, душа моя, — я поднялся с ней на руках, вышел из кабинета, ногой толкнул дверь в нашу спальню…

Евгения Королева

— Илюш, а давай на выходных в Москву съездим, — спросила я поздно вечером, уверенная, что Соколов согласится, но тот отрицательно качнул головой. — Но почему? — удивилась я, помня, как реагировал Илья на приглашение Емельяновой. — А ты новости посмотри, — спокойно ответил тот, разливая по чашкам чай, — Лену со всех сторон микроЧП атакуют. Она, конечно, такие вопросы одним мизинцем рулит, но ей точно не до гостей сейчас. — А с такой должностью вообще бывает до гостей? — Бывает, — кивнул муж. — Кстати, а не ты ли мне рассказывала о том, что вчера директора «Старой Тулы» оперировала? — Я, — я задумчиво сжевала кусок тульского пряника, подарка того самого директора. Точнее, не директора, а его секретарши. — Он еще у нас в реанимации. А при чем тут Москва и он? — Зайду к нему завтра, дело у меня к нему есть. Если сложится, то и о Москве подумаем, — усмехнулся Илья, но сколько я не пытала его, больше никаких подробностей не последовало. Муж молчал.

Юлия Соловьева

— Вот же зараза упертая, — я с размаху влетела в озеро, поплыла размашистым кролем, стараясь смыть холодной водой накатившую вдруг абсолютно непрофессиональную злость. И вроде бы и злиться было не на что: я была не первым психологом, посланным спасателями далеко и надолго. Ксюшка вот рассказывала еще в Ногинске, что ее дружно посылал весь отряд. Посылал далеко и надолго. А работавшая еще с самыми первыми экипажами Ольга, даже будучи женой спасателя, говорят, ушла из системы со словами «а вам психологи не нужны, вам нужны психиатры». Но сейчас посыл был неожиданным и особо неприятным. И я точно знала, что он — не нужен. Я-то переживу, а вот то, что Мария Захаровна с чем-то справится сама, без профессиональной помощи, я очень сомневалась. Точнее, я не сомневалась в том, что она не справится. — Вылезай, рыбка моя золотая, мы волнуемся, — с берега крикнул Андрей, рядом с которым застыл Пузырь, вытянувший ко мне голову. Странно, что любящий воду пес за мной не поплыл. Я повернула к берегу. И только когда Андрей закутал меня в полотенце, я поняла, почему пес остался на берегу. На спине у него, вцепившись коготками в шерсть, дрых Бантик. — Встречаете? — я потрепала собаку по холке, взяла котенка на руки. — Караулим, — Андрей прижал меня к себе. — А то ты просто на метле вылетела со двора. — На ковре-самолете, — поправила я, окончательно успокаиваясь. — Пойдем, мне позвонить надо. — Успеешь, — Андрей отвернулся, позволяя мне одеться. — Юль, послушай меня. Это нормально, когда вот так отшивают. Это даже правильно, наверное. Потому что… Я снова мгновенно разозлилась. Едва натянув форменные штаны, я резко развернула Андрея к себе. — Это не правильно. Я потом тебе объясню, почему это не правильно, если сам не поймешь. Сейчас на это нет времени. Пойдем! — Ты просто не спеши, Юль, — еще раз попросил Андрей, но, не дождавшись моей реакции, махнул рукой и пошел к базе.

Юлия Сергеевна

Если Елена чего-то хотела, или что-то считала необходимым сделать, то ей надо было это дать или сделать. Иначе Емельянова начинала действовать сама, включая режим старика Хоттабыча «трахаю-тибидохаю». И в таком состоянии ее, кажется, побаивались все окружающие, включая моего отца и ее собственного мужа. Но вчера этот режим Лена включила благодаря хотелкам Романа и Катерины. Сначала она пыталась меня увещевать, предупреждая, явно с чужого голоса, о всех возможных осложнениях, но, не добившись эффекта, перешла к легкому запугиванию конвоем, сформированным из моих же сотрудников, под которым меня отвезут к доктору. — Не получится, у меня в основном молодые женщины, ты же знаешь, — усмехнулась я, — у них конвоирование не в чести. — Я тоже так думал, — усмехнулся Роман, демонстративно вешая на кухонный крючок наручники, — ровно до тех пор, пока конкурс профессионального, так сказать мастерства, — Ленка на этой фразе истерически захохотала, едва не облившись чаем, — не выиграла девчонка чуть за двадцать. — Для особо упертых сестренок я ее разыщу, — спокойно проговорила Лена. — А для очень-очень упертых… Ромочка, — голос Елены стал просто медовым, — а позвони-ка ты господину Алехину. — Не надо, — усмехнулась я, сдаваясь, — ваш Илья-Муромец еще со времен слета кикимор на меня зуб точит. На его фоне Широкова с Селиверстовым просто добрые волшебники. Так что меня не будет бить конвой. Я — добровольно. — Ну уж дудки, — мгновенно резанула Лена, — в Магадан я тебя точно не отпущу. Пункт назначения у тебя один — наша клиника. И Юль, если вечером Гордеев скажет, что тебя в числе пациентов нет… — Я поняла, не продолжай!

***

Вот так вот стараниями мужа и любимой сестры я и оказалась в ВИП-палате. Впрочем, заточение мое было весьма условным. В течение дня меня успели навестить и Саша, и Лера, причем Лера, как мне показалось, была готова переквалифицироваться в сиделку, но тут привезли массовое ДТП, и Лера умчалась. А я вышла в коридор. Крики родственников потерпевших были слышны даже в гинекологии, и я, переодевшись, спустилась в приемный покой, мгновенно оказавшись на работе. Я как раз говорила с матерью пострадавшей беременной девочки, которую забрали оперировать, когда в приемный покой спустился Селиверстов. Бросив на меня разъяренный взгляд, он быстро и гораздо лучше меня успокоил маму всего тремя словами: «операция прошла отлично», предоставив мне, фактически, просто финализировать разговор, а потом, как котенка, за шкирку поволок в палату. И мне точно грозил бы разнос, но в это время ко мне приехала Лена. — Привет, Роман, перестань изображать кипящий чайник, — усмехнулась Емельянова, — ты сильно занят? Ты мне нужен. Пойдем, поговорим? — Только не говори мне, что ты беременна, — распахнула глаза я. — Не дождешься, — отчеканила Лена, выходя. Я усмехнулась, улеглась в кровать, и почти сразу уснула.

***

Из неожиданно светлого и солнечного сна, в котором мы с Романом учили плавать маленькую дочь на каком-то из теплых морей, меня выдернул звонок телефона. — Слушаю, — ответила я. — Юлия Сергеевна, здравствуйте! Это Соловьева. У меня просьба к вам, — голос тезки подозрительно звенел. Вызовите в Москву Шимко. На аттестацию или мониторинг. — Что случилось? — максимально спокойно спросила я. — Если я скажу, что это просто интуиция, вы же креститься мне прикажете? — еще более звеняще спросила тезка. — Нет, Юля, не прикажу. Елена Евгеньевна когда-то сказала, что любой нормальный спасатель своим чуйкам верит. Излагай, что тебе показалось. Я понимаю, что Шимко с тобой разговаривать не будет. Я даже думаю, что она сообщила тебе, куда тебе пойти, что там делать и как долго там оставаться. Ты упрямо не пошла. Так что излагай, я слушаю тебя внимательно, — я улыбнулась, ибо в трубке послышался облегченный вздох. Юля рассказывала спокойно, взвешенно, пытаясь максимально подробно описать увиденное. — Остановись. Скажи мне, видеосъемка велась? — перебила я Соловьеву. — А как же, — опешила та. — Тогда не трать время, я сейчас видео запрошу через Елену. Ты молодец. Мне кажется, я понимаю, что ты увидела. Все, отдыхай!

Роман Селиверстов

Юлия влетела в мой кабинет ровно в тот момент, чтобы услышать Ленку: — Вот и славно, успокою деда, а то ему пока нервничать неполезно. Поеду я. — Стоять, — в голосе обычно милой и спокойной главы психологов совершенно явно прорезались отцовские нотки. — Да стоим, стоим, сидим, точнее. Ты чего разошлась-то так? На моей памяти дед орал так только после того, как меня в горах потерял, да и то не на меня. Успокойся, а то родишь тут раньше времени, и придумаешь мне очередную кадровую проблему! — Да не надейся, — Юлия была сам гнев, — я детскую в своей комнате отдыха обустрою. Ты так легко от меня не избавишься. Так я слушаю внимательно, господа медико-правоведы, что вы знаете о врачебной тайне? — Цыц, мамашка, — вдруг вспыхнула и Лена, — успокойся. Ты сама не понимаешь, что дед чувствует? Ты отделываешься скупым «все хорошо», а он нервничает. Ему неполезно. А я, как ты понимаешь, врать ему не хочу. Вот и приехала согласовать свой пресс-релиз для деда, так сказать. — Емельянова усмехнулась. — Ладно, — успокоилась и Юлия, устраиваясь на диванчике, — хорошо, что не уехала. Будь добра, запроси в Карелии видео с последних десяти выездов Шимко. Я посмотреть их хочу. — Шиш тебе, — Ленка ехидно показала язык, — тебе нервничать нельзя. Зачем тебе страшилки потребовались? — Барышни, — я решил помочь Емельяновой, — если вы сейчас не прекратите препираться, то обе окажетесь на внеплановом осмотре. Желаете? — Отстань, — абсолютно синхронно рявкнули девушки, заставляя подумать о том, что слухи о родстве Лены и Юли — не совсем слухи, а потом Шойгу продолжила, — чуйка у меня, Лен, нехорошая. Проверить надо. Иначе проблем будет много и у тебя, и у твоего разлюбезного Гиреева, и у меня. И кстати, что касается кадровых проблем, Лен… Шимко замену надо искать. Не спеша. Кажется.

Сергей Гиреев

Лена со своей странной просьбой ворвалась прямо в разгар совещания, и я взглядом вымел всех начальников отрядов из кабинета, а потом спросил: — Я могу поинтересоваться, зачем? — Рискни, — голос Емельяновой зазвенел металлом, — но я бы не советовала. Я сама тебе все расскажу, когда буду обладать всей полнотой информации. — А попросить могу? — Можешь, Сергей. Ты — можешь. Излагай. — Лен, верни Юлю в Москву. Ну и Андрея забери. Тесно им тут. Плохо. Профессионально без замечаний. Жалоб — ни одной. Но им плохо. — Я подумаю, — пообещала Елена. — СК.