Три минуты тишины

Андрей Ковалев

Гордеев свалился нам на голову совершенно неожиданно, но какой же необходимой была его помощь! Выдернутого из операционного процесса стараниями Наташи и Лазаря Садовского заменить было просто некем, и Санька, представившийся Никитину со словами «своих не бросают», вот уже третий день как работал обычным нейрохирургом у нас. Причем работал так, словно работал тут не первый год, лишь изредка прерываясь на переговоры с инфекционистами и своими подчиненными. Мы как раз пили с ним кофе, пользуясь случайно совпавшим свободным временем у обоих перед плановой операциями, когда зазвонил телефон. Гордеев, толком не дожевавший бутерброд, щелкнул кнопкой громкой связи.  — Стол накрыт, Александр Николаевич, извольте присоединиться, — раздался в трубке весёлый голос анестезиолога. — Понял, иду, — Сашка сбросил звонок, грустно посмотрел на чашку кофе и, заглотив остатки бутерброда, поднялся. — Что там у вас, Гордеев? — поинтересовался забежавший на огонёк, и оставшийся на кофе новый док из хирургии. — Шикарная аневризма. Считай, что праздничная. — Богато живете, коллега, у нас вот на столе только банальные грыжи да аппендициты… — Желаете присоединиться? — выгнул бровь Гордеев. — Да нет уж, я лучше тут плюшками с кофейком побалуюсь, — отказался коллега, на что Сашка, мысленно уже перенесшийся в операционную, среагировал неожиданно жестко: — Смотрите, чтобы потом клизмами с капельницами баловаться не пришлось! — Удачи, Саш, — усмехнулся ему в спину я, на что Гордеев, все-таки повернувшись, вдруг ответил абсолютно неожиданно: — И чтоб не обстреляли!

Валерия Гордеева

Дети ходили кислыми. Дети были недовольными. Ни вечерние посиделки у камина под гитару, которую все чаще их рук Лены забирал наш Андрюшка, ни долгие истории, ни гавкающе-мяукающая куча-мала, борющаяся за кусочки моих плюшек, настроения надолго не поднимали. Мелкие еще как-то быстро приходили в себя, а вот старшенькие… — Предденьрожденьевская хандра, — абсолютно точно поставила диагноз Юля, которой я как-то пожаловалась на неадекватное поведение детей. — Хандра? — как-то очень зло протянула Лена. — Ну будет им хандра! Устрою я им ипохондрию, на всю жизнь запомнят!

СК

— Дед, а ты не хочешь снова побыть настоящим дедом? — Ленка нарисовалась в моем кабинете за несколько дней до нашего с ней общего праздника. — Я тут набросала кое-что, хочу, чтобы проект был одобрен немедленно. Я взял несколько папку, снова с ностальгией глядя на так и не ставшую мне чужой символику МЧС, открыл. Проект межведомственного взаимодействия молодежных подразделений силовых ведомств был выписан абсолютно по-женски эмоционально, абсолютно гражданским слогом, но так точно, как не написал бы и я сам. — И? — подвесил вопрос я. — И я хочу высочайшего одобрямса. Ибо пора молодняку настоящие приключения устраивать, без меня или Саида в качестве воспитателей. — И я так понимаю, ты уже даже решила, где? — Еще как решила. Только вот кажется мне, что как только я озвучу идею хозяину этого самого места, он пошлет меня лесом, полем и огородами. Как-то кажется мне, что… — Перекреститесь, генерал Емельянова, — одернул меня дед. — Что ты решила? — Отправить их в Приморск. Всех. Без нас. Пора, как мне кажется. — Вот же мать ехидна, — неожиданно недобро протянул дед, а потом потянулся к телефону. А я отошла к окну, заставив себя не слышать разговора деда и ВВ, и дернулась, когда дед тронул меня за плечо. — Елена Евгеньевна, — из трубки звучал абсолютно неожиданный голос, — я же как-то говорил вам: все, что угодно… Как вы — вы — могли подумать, что я откажу? Степень собственного идиотизма накрыла меня мгновенно, но, давняя привычка мгновенно давать отпор, сработала и тут. — А кто вам сказал, что я ждала именно вашего отказа, Петр Павлович? Я поэтому и хочу идею нормативно увязать, чтобы никаким ретивым чиновникам местно-пошибистого разлива, ежели такие найдутся, и в голову не пришло попробовать мешать. — Когда встречать гостей? — Послезавтра.

***

Олег с Ольгой явно были против. Но могли только недовольно переглядываться, понимая, что спорить бесполезно. Решение уже было принято. Мной. Олег, правда, поспорить попытался, но тут же заткнулся, едва я ему напомнил про одну ночную московскую прогулку. Ольга же вообще молчала, явно вспоминая, как ее накрыла боязнь не справиться, как они улетели к Лене, и как вернулись обратно вместе со всей верхушкой корпуса МЧС. — Билеты на морскую выставку организуешь для всех? — спокойно поинтересовалась она. — Легко. Только ты сначала на экскурсантов посмотри, чтобы понять, стоит ли оно того?

Ольга Одинцова

Оно того стоило. Прибывшие гости уступали моим подопечным в чисто военной выучке, но база у них была отличная. И были вещи, которым даже эти сорванцы могли научить и меня саму, по крайней мере, то, что творил на скалодроме Валерий я повторила бы, конечно, но вряд ли столь же искусно и быстро. А уж когда в страховку встегнулась Александра… — Пять исключений, Санек, ты мне проспорила! — крикнул со скамейки Андрюха, и жестом показал на пять зацепок. Девчонка оценила маршрут, ограниченный желтыми лентами по краям, что-то сказала страхующему и подъем начала с самого края, словно изначально старалась обойти зону исключений, которую для нее скомпоновал Андрей. Но обойти ее, по крайней мере, на мой взгляд, было невозможно. Сашка почти подобралась к ней, притормозила, а потом, отчаянно толкнувшись, ушла маятником вдоль скалодрома. Страхующий к подобному «ковбойскому альпинизму» оказался готов, и травить конец не стал. Девчонка пролетела весь маршрут поперек, и в самый последний момент, когда ее должно было качнуть обратно, ухватилась за зацепку, повисла на ней, зашарила ногами в поисках точки страховки, нашла, и, победно улыбнувшись Андрею, обернувшись через плечо, продолжила подъем. — Мамина школа, — довольно кивнул Валерка, так, чтобы его услышал только Андрей, а потом усмехнулся: — Сколько исключений проспорил ты? — Я проспорил левый подъем по стенке, но это летом, летом…

***

Я боялась, что прибывшие детки не сдержатся и пустятся в истории или воспоминания из серии «А помнишь», но воспитатели и психологи в МЧС были знатные — никаких историй, которые могли бы сдетонировать на моих, не было. Были веселые кучи-малы в свободное время, были соревнования всегда и во всем, и было детство, всепоглощающее и всестирающее. И это было круто! Билеты на морскую экскурсию привез сам Граф, и, наблюдая, за резвящимся под елкой, традиционно украшенной звездочками, молодняком, он проговорил: — Все-таки Ленка — гений. Ее иногда совершенно невероятные идеи посещают.

Валерия Гордеева

Тяжелее всего преддверие этого Нового года переживала, как ни странно, Елена, сама же и спровадившая весь наш детский сад на каникулы у моря. Даже за день до праздника наша традиционная елка во дворе стояла не наряженной, а Ленка — традиционно придумывающая концепцию ее наряда, молчала, так и не сказав, какой она ее видит. Такой Ленка была дважды — когда родила близнецов и когда с подачи Мишки елку наряжали Сашка с Андреем. Сейчас же Ленка молчала, иногда надолго прячась в кабинете, и мы пропустили момент, когда елку во дворе украсили гирлянды из гитар и звезд. — Абсолютно твоя елка, — улыбнулся Андрей, целуя Ленку утром.