Три минуты тишины

Елена Емельянова

Приехав на старт Гонки Героев, я не сдержала хохота: перед трибуной, гордо задрав нервно подрагивающий хвост трубой, прогуливалась черная кошка. И все бы ничего, но на кошке был черный комбинезон с символикой Гонки и черные же крошечные ботиночки, защищающие лапки от холода. И такая защита была оправдана — на улице стояла сильно минусовая температура. — Ленка, — вдруг толкнул меня Гордеев, — пора тебе подумать о дополнительных комплектах формы для кошек и собак. Кошка в хирургическом костюме уже была, пора комбинезоны спасателей шить. — Пусть твой ветеринарный коллега их и шьет, — сверкнула глазами я. — Телефон Котова подсказать? В это время подошедшая Ксения подхватила кошака на руки, буквально всучила мне, кошка оглушительно замурлыкала, а младшая сестренка представила: — Степлер, для своих — Тепелька. Тяпает всех налево и направо. И грызюкает все, что под зубки подворачивается. Прошу любить и жаловать! — Прям компостер какой-то, — рассмеялся Андрюха. — Привет, красавица. Как там мои? — Готовятся твои стартовать. А инструкторы уже на КП. Располагайтесь, наблюдайте!

Сергей Шойгу

Я растерялся, увидев Емельянову на старте. И видимо, мое изумление было так явно написано на моем лице, что Лена, посмеиваясь, спросила: — Сергей Кужугетович, что вы смотрите на меня так, словно у меня выросли усы-лапы-хвост? Или комбинезон в розовенькое платьишко с рюшечками трансформировался? Ауууу, господин генерал, это я. Здравия желаю! — И тебе не хворать, — усмехнулся я. — Что ты тут делаешь? — Кошку глажу, — невозмутимо ответствовала Елена, а Степка в ее руках лениво зевнула, — вы присаживайтесь, господин генерал, понаблюдаем за героями. Любопытное зрелище нам предстоит!

Ксения Сергеевна

Десант новоявленных наблюдателей сегодня на мою душеньку свалился приличный, и я, привычно руля стартом Гонки, краешком глаза поглядывала на них. Из всех новоприбывших только отец смотрел на происходящее спокойно, но ему было не привыкать — он это все уже видел. Остальные прожигали взглядом все, что видели. И меня начал грызть червячок язвительности. — Господа генералы, не рискнете ли показать генеральский класс? — я подошла к наблюдателям. — Легко, — почти сразу же отозвался Юлькин муж. — Лена, Андрей, как вы? Сергей Кужугетович? — Ерунды не пори, Ром, — через плечо бросил доктор, — дед на трассу выйдет только через мой труп. Я не дам ему допуск к таким нагрузкам. Да и тебе с твоими ранами рановато, конечно. Но это на твое усмотрение, а если что случится — будешь чудным экспонатом для,.. — договорить Гордеев не смог, его остановила Лена. — Отставить, господа генералы, уже никто никуда не бежит. Дед, у нас проблемы, — Емельянова протянула отцу ее смартфон с каким-то сообщением. — Звони Саше, пусть излагает, какие осады его Крепость нынче выдерживает. И попробуем его оттуда изъять. Снова.

СК

Я читал сообщение от неизвестной мне Алисы, которая сообщала, что Граф пропал на Приполярном Урале, и пытался понять, почему на этот раз информация о проблемах Бестужева пришла от Ленки. Пытался, и не мог. — Звони Шубину, — приказал я Ленке. — С недавнего времени у него может второй контроль оказаться. А не окажется — будем искать, — я уже набирал начальника Бестужева. — Дед, что ты там про черных кошек говорил? — Лена тоже послала вызов, но тут мне ответили…

***

— Я говорил, Лен, что трудно и глупо искать умную, смелую и вежливую черную кошку в темной комнате, особенно если ее там нет, — договорив с коллегой, ответил я Емельяновой. — Да уж, — усмехнулась она, — котом графа Бестужева еще никто не называл, вы — первый. Но мне нравится. Надеюсь, Шубину тоже понравится. Он скоро тут будет. Второй контроль не поставлен, но мысли есть. — Ну подождем, — уселся я в кресло. — Поспешность в ловле котов не нужна!

Роман Шилов

Елена так очевидно считала расклады, вводных по которым ей не хватало, что я рискнул: — Успокойся, Елена, сейчас приедет Егор и посчитает все расклады и конструкции. Ну, а потом отыщет ту самую черную кошку и приволочет ее пред твои светлые очи. — У тебя теперь своя Ленка есть для успокоения, — ожидаемо вылез встревоженный Андрей, а Ленка, поглаживая за ухом Степку, проговорила: — Пред мои очи не надо, надо пред другие очи. Роман, запроси-ка местные отделения полиции пока, а там будем посмотреть.

***

Егор появился быстро, но неожиданно со стороны финиша. И выглядел он, мягко говоря, странно. Спорткостюм от Боско в грязи, разводы грязи на потном лице, но при всем при этом улыбка от уха до уха. — Ты опять партнеров выгуливал? — догадался Андрюха, протягивая Шубину бутылку воды и платок. — Ага, — кивнул тот, приводя себя в порядок, — вон, три поросенка на финише валяются. Что у вас стряслось, что ты, Елена свет Евгеньевна решила на всю Ивановскую голосить? — Отдышись сначала, — хмыкнула Лена, — потом поговорим. — Я в норме, — делая глоток воды, сообщил Шубин, а потом протянул воду Ленке, — полей, умоюсь. Он умылся, усмехнулся, глядя на Юлю, и вынес вердикт: — Для настоящих героев эта гонка — легкая прогулка. Так что стряслось-то? — Граф пропал. — Нормальное явление, — спокойно ответствовал Шубин. — Не в первый раз. — Так — в первый, — негромко проговорил Шойгу. — Контроли слетели все. И никто ничего не знает. — Принял, — уронил Шубин, посмотрел на толпу и растворился в ней. Был — и пропал. Лена громко вздохнула…

Ястреб

В Управлении было тихо. Очень тихо. Ночь, опустившаяся на Приморск, была не по-зимнему ласковой и теплой, на улицах, несмотря на позднее время, было много гуляющих, но мне выходить не хотелось. И я точно знал: точно так же, как и я, сейчас в кабинетах сидят Игрок, Один и Кречет. По лицу скользнул совсем не зимний ветерок, а потом тихий голос заставил меня вздрогнуть: — Ну рассказывай, птица гордая, что стряслось, — и в круг света настольной лампы шагнул Шуба. — Погоди, сейчас соберу наших, поговорим, — отказался я, вызывая Игрока. — Ну тогда дай чаю и еды какой-нибудь: я сегодня только позавтракал, а потом таскал толпу придурков по полосе препятствий. — Ну поехали тогда в Аквамарин, — предложил зашедший в кабинет Игрок, — на берегу разговаривать и вкусно, и полезно, ибо безопасно. — Поехали.

***

Море шипело и пенилось, море бунтовало, словно требовало чего-то. Или словно ему чего-то не хватало. Чего-то? Кого-то. Не хватало остро, так же, как и нам всем. Чертом выскочивший из табакерки Шуба смотрел серьезно, но не на нас, а на море. И кому-то, но не нам, могло показаться, что он не слушает нас. А он слушал. Слушал и анализировал. Иногда вставлял короткие вопросы, получал ответ или выдавал указание, и снова смотрел на бушующее море. Официанты принесли закуски и коньяк, Егор очнулся, сжевал канапе с форшмаком, и достал смартфон. — Леночка, запроси мне развернутую сводку погоды по искомым квадратам. Свою или дедовскую. Кажется, мне почти все ясно. Добре. Передам, — Егор убрал телефон, а потом внимательно посмотрел на Игрока. Коля нехорошо напрягся — его почему-то холеный московский Маг злил. — Николай, давай мы позлимся друг на друга потом, ладно? Сейчас мне нужны все контакты вашего светлейшего за крайние пару-тройку недель, — Шуба едва заметно усмехнулся, впрочем, усмехнулся добро, не обидно, — и все каналы связи. И, кстати, проверьте, кому сподручнее, не появлялся ли в городе Лыжник. Остальное я сделаю сам. — Появлялся, — признался я и жестко посмотрел ему в лицо, — пару месяцев назад. Но скажи мне, как ты все это просчитал? Выводы, к которым умудрился прийти Шубин мне стали ясны, едва он произнес позывной «Лыжник». Но я, убей меня сам Шуба или сам Граф, не понимал, как он к этим выводам пришел. — Очень просто, Ярослав, — Егор смотрел серьезно, — в Москве горизонт чуть шире. Я занимался отдельно взятым кордоном по поручению Кольцова. А еще я тоже читаю много прессы. А еще в Москве мне Петр про Кортину рассказывал. Так что теперь я точно понимаю, где Петр, осталось понять, что с ним. — Метель там, да такая, что закрыто все, — откликнулся Игрок. — МЧС прогнозов не дает, связи с кордоном нет. Крайние переговоры будут через часик, как раз времени на ужин хватит. — Браво, — совершенно искренне восхитился Шубин, — виртуоз просто! Завидую Петру! О, а вот и рыбка!

Егор Шубин

— Отбой, Егор Степанович, — Емельянова, накрывающая для меня очень ранний завтрак, смотрела виновато. — Спасибо тебе за быструю реакцию, но остановись. Что-то я заистерила вчера, как нервическая барышня, совсем не похоже на меня заистерила. На истерику Алисы повелась, что ли? Лена поставила на стол яичницу и кашу, принялась за варку кофе, искоса бросая на меня извиняющиеся взгляды. — Нет, Леночка, не заистерила ты. Чуйку свою послушалась, хотя, возможно, и не понимала ее. Похоже, Петр с серьезными проблемами разбирается, не совсем по профилю, так сказать. — Ты уверен? — Емельянова уставилась на меня своими глазищами, занервничала. — Успокойся. Я почти уверен, что знаю, где он. Ночью мы немножко поработали с информацией, сейчас заставлю поработать Романа — и картинка станет абсолютно ясной. Я думаю, что Бестужев, погодой оставленный без связи, просто закончить начатое не может. Поэтому у меня есть сутки на сборку пазла и десантирование к нему. Полечу, покатаюсь на ненавистных беговых. А ты звони, успокаивай жену Графа, доставим мы его скоро. — Расскажешь? — Могу, — легко согласился я, — но оно тебе надо? Обычная борьба с обычными шпионами. Только воруют они не государственные секреты, а спортивные. Я так понимаю, решили секрет успеха Ледогорова украсть. Фигуристки им не по зубам, то, на чем Красная машина строится им совсем недоступно, а в биатлоне можно попытаться. — Да уж… Минск многих, помнится, из колеи выбил. А как красиво все начиналось! — Вспоминаешь? — спросил я, и Ленка кивнула. Ее взгляд затуманился, она явно перенеслась туда, в майскую столицу Беларуси, когда команда Олега Знарка творила историю. Позволил себе вспоминать и я. День Победы, когда утром команда возлагала цветы к вечному огню, а вечером красиво «вынесла» первую команду, Швейцарию, кажется, одержав первую из десяти подряд побед. Победа триколора над триколором в первом четвертьфинале и обидное поражение братьев-белорусов от шведов, впрочем, от желто-синих тре крунур ничего хорошего ждать не приходилось… Ожидаемая победа в полуфинале над обидчиками белорусов, наметившаяся, но не случившаяся драка и дичайшая дисквалификация… Ну и логичная уже победа в финале, растерянный Президент и гимн. Я вздрогнул: стук чашки по блюдцу вырвал меня из воспоминаний. — Звони Роману, Лен, он мне нужен!

Петр Бестужев

Я всегда любил снег и холод, я всегда любил Севера. Мне, южанину, влюбленному в Питер, снег и холод были милее белого песочка и жары. Жарой я был пресыщен… Но сейчас я ненавидел снег. Снег мне сейчас мешал. Снег абсолютно сплошной стеной-пеленой лишил меня того, что было важнее воздуха — связи. Расклад, в котором итальянцы решили сыграть против нашего спорта стал ясен, едва ко мне прилетел Лыжник. Я, толком не готовясь, улетел к нему, надеясь, что мы перехватим шпиона. О том, что он появится в стане легендарного Ледогорова я не сомневался. Он и появился. Почти одновременно со мной, но в группе якобы заплутавших туристов-лыжников. А следом за ним пришел буран. И мы остались без связи. Даже спутники не помогали. — Не грейся, Граф, — Лыжник поставил передо мной чашку ароматного чая. — Жди. Ты это прекрасно умеешь. — Анализировать я умею еще лучше, но материала для анализа нет. Не лыжи же анализировать? А время идет. — Можно и лыжи. Только из семи пар профессиональных лыж можно уверенно исключить твои, мои, Марка и Женькины. А вот остальные — загадка. И хозяева оставшихся трех молчат, как партизаны. — С Женькой уверен? — негромко спросил я. — Абсолютно. Там отдельная история, на твою похожая, только сбежала она, не он. — Ну значит, будем остальных разговаривать, делать-то больше все равно ничего…

***

И мы говорили. Говорили впроброс, между делом, внимательно отслеживая реакции оставшейся троицы, но те реагировали так, словно бы их готовили в академиях, типа нашей бурсы. Я злился, Лыжник злился, и даже Марк, обладающий способностью на дистанции и рубежах думать быстрее и меня, и Ястреба, проявлял признаки нетерпения. И именно он тревожно вздрогнул, когда поздним вечером третьего или четвертого дня в дверь дома решительно забарабанили. Мы нехорошо переглянулись, и Марк пошел открывать. Ввалившийся снеговик бросал на нас с Лыжником страшенные взгляды сквозь прорези балаклавы, дожидаясь, пока Марк стащит с него дубовую от снега куртку. Не разуваясь, снеговик несколько деревянными шагами прошел к столу, залпом выпил предложенный ему чай, и только после этого посмотрел на меня. И только привычка не удивляться ничему на свете спасла ситуацию: ни Лыжник, ни я не единым движением мускулов не показали, что снеговик нам знаком. А я, якобы знакомясь с вновь прибывшим, пытался понять, кого благодарить за сей визит.

Егор Шубин

Я устал так, что сил не было даже говорить, не то, чтобы поесть или сходить в баню, которую ушел топить Кузьмич. Граф смотрел на меня глазами размером с блюдца, я излагал легенду о походе-соло, внимательно глядя на Марка и его гостей. Это просто чудо, что увидев меня, ни сам хозяин, ни Граф с Кузьмичем не стали радостно меня тискать, и придуманная на борту легенда зашла «на ура». Графа перекосило, когда я, сожалея о налетевшей метели, сказал, что меня дома ждет сущий ангел Елена, он нахмурился, явно понимая, каким ветром меня сюда принесло, а я все никак не мог передать ему вводные, которые нашли мы с Ярославом, Игроком и Романом. В баню пошли все мужики, я позволил себе расслабиться под профессионально-правильными ударами веников от Лыжника, он все рвался меня расспрашивать, но я отметал все вопросы суровым «завтра». Графу, впрочем, вводные я передать успел, и он, коротко кивнул, нехорошо нахмурившись. Во взгляде Петра появились хорошо видимые перекрестия прицелов, но хорошо их видел только я. Шпион, по крайней мере, довольно хрюкал в пряном пару.

Петр Бестужев

Утро началось с новостей. Хороших и не очень. Из плохих — свалился с температурой Егор. Почти тридцатикилометровая «прогулка» по метельному лесу даром для него не прошла. Из хороших — утро встретило ярким солнцем. Буран ушел. Появилась связь. Алиса голосила через полмира не хуже меня, но, впрочем, недолго. Лена не голосила совсем, зато расстроилась из-за Егора. — Если лишите детей ездовой Его-Гошки, я буду сильно не добра, — пообещала Емельянова, прощаясь, — честь имею, генерал. Я сбросил звонок, позвонил Роману, прося силовой поддержки именно его ведомства, а потом переглянулся с Лыжником: — Пакуем? — Кого? — не понял Кузьмич. — Шпиёна. Гошка вчера все успел мне сказать. — Когда? — вытаращился Марк. — Я же следил! — А нас этому учили, — хмыкнул я. — Значит, делаем так…

***

Мерзавец, пойманный мной в мощный захват, даже не понял, что произошло. Его приятели пытались его защищать, но я смотрел так, что идея поспорить со мной пропадала сама собой. Эвакуировали группу и шпиона спасатели, настойчиво предлагая улететь и мне, но бросить Гошку я не мог. И я остался. Впрочем, остался не я один. Пришедшие с группой лыжников Женька и Алла остались. И если Женька льнула к чемпиону, то Алла умудрилась покорить Лыжника. И глядя на нее, так не похожую на Алису, Лидию, Ольгу, Галку или Елену, я понимал, что они похожи. Не внешне, нет. И не профессией. Они все были способны обеспечить надежный тыл, хотя и Егору, и Олегу, и Николаю, и мне, в отдельных раскладах приходилось думать и о них. Марк и Лыжник приступили к тренировкам, надолго прерванным непогодой, Женька обустраивалась в ее новом доме, Алла планировала переезд. И только я ленился, оккупировав камин в гостиной. А еще я ждал. Я или совсем не знал Алису и Елену, или борт санавиации осталось ждать не долго, вопрос только с кем он прилетит.

Лыжник

О том, что Петр нас немного рассекретит, стало ясно ровно в тот момент, когда заболел Егор. Но Петр, услышав шум винтов вертолета, успокаивающе проговорил: — Я не знаю, Приморск или Москва на борту, но и те, и другие язык за зубами держать умеют, не переживайте. Мы ждали прилетевших на крыльце, и едва из вертолета вышла женщина, Петр буквально засветился. — Приморск, — пояснил он мне, а дождавшись, пока гости подойдут, представил, — моя жена Алиса и один из трех лучших врачей — Юрий Варшавский. — Убить тебя мало, твое светлейшество, — заявил Юрий. — Показывай пациента!

Елена Емельянова

Встречать уральскую потеряшку я не поехала — Егор способен сам добраться куда угодно, а у остальных был жесткий лимит времени. Да и меня саму раздирали дела, и я и думать забыла об имевшем место ЧП: нашли — и слава Богу. И только когда запыхавшийся после гонки Ледогоров давал первое после нее чемпионское интервью, зазвонил мой телефон. — В этой победе есть и ваша заслуга, Елена Евгеньевна, — проговорил Бестужев. — Даже ни миллиграмм, Петр Павлович, — отказалась я. — Участвовать в шоу «мы копали» — я не готова. Но как бы там ни было — я рада за него и за страну. И передавайте поздравления!