Три минуты тишины

Самому важному прототипу

Елена Емельянова

— Глазам своим не верю, она все-таки приехала, — сестрёнка который час к ряду во время прогулки с маленькой тезкой пыталась меня уговорить повлиять на Андрея. Если я «детские учения» восприняла нормально, ну или почти нормально, муж на несчастного деда обиделся смертельно. И не встань я в том приморском кафе между дедом и разъяренными мужиками, министру было бы не сдобровать… Юлька как-то недоверчиво протерла глаза, глядя на подъезжающую к воротам их дачи машину. — Кто? — машина была мне не знакома, но вышедшая из-за руля девушка, как две капли воды похожая на Юльку, разъяснила мне все. — Три девицы под окном, — хмыкнула я. — Жду в гости. — Она не пойдет. Эта гоняющаяся героиня тебя боится. — Меня? — опешила я. — С чего бы это? — Ну если тебя боится единственный в ее жизни мужчина, который способен с ней совладать, то,.. — начала Юля, от чего я едва не рухнула прямо на дороге. — Кто? — едва не хватая ртом воздух, выдохнула я. — Отец, конечно. Он говорит, что тебя в гневе остановить невозможно. — Ошибается, — рассмеялась я, — Андрей считает, что утихомирить меня могут только мой отец, твой отец и он сам. Правда, иногда он что-то добавляет про коллективные усилия всех троих… Но сейчас мы не об этом. Так что хватай-ка Ксению Сергеевну за косу и волоки к нам. Скажи, что на ужин сегодня чахохбили, а змей я и сама боюсь. Короче, ждем.

Юлия Сергеевна

Вошедшая на кухню к Ленке Ксения заметно нервничала. Я уже хотела было что-то сказать, но тут Гордеев, повернувшийся от холодильника, в котором производил какие-то археологические раскопки, вдруг хмыкнул и выдал: — Три девицы под окном. — У дураков мысли сходятся, — мгновенно среагировала Лена, рассмеявшись. — Сашка, я тебе час назад сказала, что сала у нас нет. Ешь курицу и не выпендривайся! — Не хочу курицу! — дурашливо ответил Гордеев. — Я и так в Питере едва не закукарекал на их курах и гречах. Хочу сала, соленый огурец и водку. — Значит так, Сань, — почему-то распалилась Ленка, — возьми бекон, упихай его в морозилку и будет тебе почти сало. Ну или звони Романову или Роману, пусть по дороге купят. Иначе я тебя пророщенной пшеницей кормить ближайший месяц буду! — Отличная идея, — хмыкнула Лера, и будто только что заметила нас с сестрой, — девушки, у нас сегодня нормальный ужин, не банкетно-фуршетный, так что милости просим к столу. Валерия, — специально для Ксении представилась она.

Елена Емельянова

Ксения очевидно робела. Робела ровно до тех пор, пока на кухню не примчались детки. Сашка, увидев Ксению, что-то восторженно провопила — иначе изданный дочерью звук назвать было нельзя — а потом поинтересовалась так, словно видела младшую сестру Юли каждый день, а не впервые: — Тетя Ксения, а когда следующая детская гонка? Мам, ты же нас отпустишь? — Вот когда родители вашу трассу оттестируют, тогда и будет, — Ксения улыбнулась Сашке и расслабилась. — Пусть сами тестируют, — резко отказалась я. — Мне до сих пор пьяные креветки на скалодроме снятся, и решивший угробить меня любимый муж. Так что сами-сами-сами. Ну или особо ретивый экипаж братца Леры могу отправить. — А и отправляй, — кивнула головой Ксения, — кстати, экипажи на подстраховку выделишь? — Легко. И даже вместе со Скорыми, да, Санечка? — я посмотрела на Гордеева. — Злые вы, змеююююююки, уйду я от вас, — констатировал тот, — но Скорые выделю. — Вот и иди поспи, пока сала не привезли, — Лерка почти пинками выставила мужа из кухни, мы тут пока сами посекретничаем, в матриархате, так сказать! Мелкие, быстро есть и марш наверх!

***

Посекретничать, нам, впрочем, не удалось. Приехал Андрюха с салом. И выглядел он не очень. Взведенно он выглядел. Как курок. — Генерал Романов? — я надеялась, что одним обращением дам понять мужу, что жду пояснений, но тот потряс головой, сообщил, что в душ, и оставив на столе отличный брусок сала и собственный смартфон, ушел наверх. И буквально спустя несколько минут телефон зазвонил.

Геннадий Иконников

— Андрюха, спасай, — не без дрожи в голосе проговорил я ответившему на мой звонок Романову, — не то меня Елена Евгеньевна убьет-таки. Нас унесло на льдине. Зам не отвечает. Разверни Илюху. — Я сейчас разверну, я так разверну, — страшно прозвучало в ответ. — Так разверну, что Геш, Гешенька, тебе раем покажется! Передавай координаты, срочно, — приказала Емельянова, неизвестно почему ответившая по телефону мужа, а где-то на заднем плане чей-то смутно знакомый голос приказал, чтобы Ленка угомонилась. А она, переведя дыхание, взревела так, что у меня перепонки едва не лопнули: — генерал Романов, черт тебя дери! В общем, Геннадий, жду координаты, а ты жди помощи, спасатель, чтоб тебя!

Андрей Романов

То, что о ЧП Лена узнала раньше, чем я успел влить в нее рюмку водки, стало ясно по ее рыку. Но и то, что она успела успокоиться — тоже стало ясно, по крайней мере, команды Гирееву она отдавала четко и ясно. И я уже успел представить, что скажет мне при встрече Саид, когда Лена посмотрела на меня особым змеиным взглядом. — Не шипи, змеюка, — вдруг остановила ее сестренка, — ты забыла, что у нас тут особы, особо боящиеся холоднокровных? Лучше выпей коньячку да под курочку и перестань мужа гипнотизировать. — Хорошо, — вдруг согласилась Лена, — буду отца гипнотизировать. Вашего. Чтобы число тренеров в трилистнике выросло. Одного там маловато будет, а вот парочка — в самый раз. Дед мне за неотобранного Мыша должен! А ты, звони своему "возлюбленному", — Ленка посмотрела на меня, изобразив пальцами кавычки,  — пусть разворачивается. Ему этот косяк рыбы свежезамороженной осматривать.

Наталья Бахметьева

— Слушай, Натали, а может им всем привести принудительную трепанацию? Мозги поискать? А то мне кажется, что спасатель, добровольно полезший на лед в такую теплую зиму — безмозглый по определению. — Не надо, Андрюх, — остановила я. — Ленка вряд ли одобрит. Да и Гордеев обрадуется, что полку нейрохирургов прибудет, а достойного начальника хирургии у нас не просматривается. — А я Тима позову. — Не надо, Палыч, — остановил меня и Саид, — возни много. Ты им лучше ноги сшей, пусть сами себя рыбой почувствуют. Авось, желание упихиваться черт знает куда пропадет. — Так это у тебя лучше получится, — отказался Лазарев. — Одолжить пару концов? — Ленкина школа, — хохотнул Гиреев. — Ладно, орлы, полетели мы. Пантере сами докладывайте, у нас дорога дальняя. И да, Геш, ты нам должен! — Добро, — кивнул Иконников, — летом свожу вас всех на скалы. — Желательно в Дивный, — вдруг посерьезнел Саид. — И Ленке заранее не говори. Сюрприз будет!

Саид Гиреев

Поездка в лес все-таки сложилась. Сложилась, хотя я не верил, что она будет - слишком уж тяжелые графики у нас у всех были... Ленка шла по тропе так, как ходила всегда. Уверенно, мягко, быстро. Она на секунду остановилась только тогда, когда вошла в лес, едва слышно прошептала «Привет», и я был готов отдать руку на отсечение, что лес едва слышно прошелестел в ответ: «Здравствуй. Я скучал». Стоянку Лена выбрала уверенно. Уютная стоянка на плато, на самой границе леса, с оборудованным кострищем, с местами под палатки, выстланными сухим лапником, с небольшим запасом дров у бревна-скамейки. — Моя приемная, — хохотнула Лена, сбрасывая старый потрепанный рюкзак. — Прошу, господа и дамы! — Я же говорил — баба Яга, — тихо шепнул Гордеев супруге, но Елена их, к счастью, не услышала.

***

И был Лес. Мы поставили палатки, разожгли огонь, и собирались уже заняться обедом, когда Ленка вдруг вытащила из клапана рюкзака какую-то тряпку. — Подними, Андрей, — попросила она, и в руках Андрея вдруг затрепетал флаг. Не наш. А старый-старый, когда-то цвета весеннего неба, а сейчас — выцветший, но с серебряной звездой надежды на полотнище. — Сохранила? — изумленно выдохнул я, узнавая флаг, развевавшийся над стоянкой на Скале. — Конечно, — ожгла взглядом Лена, — я вообще весь архив сохранила. Профессия обязывает, знаешь ли. Ну или призвание. Мне в детстве на профориентации сказали, что из меня получится хороший юрист или архивариус. — Скромна, — дернула Лера Лену за косу. — Не отнять, — с узнаваемыми интонациями Гордеева уронила Лена. — А не выпить ли нам, господа и дамы? За лес? — Сейчас выпьем, — проорал с сосны Андрей. Когда он спустился, над нашими головами было два флага — флаг МЧС привез с собой Геша.

Андрей Романов

Прозрачная белая ночь сменила вечер, а Дивный продолжал жить бурной жизнью. На высоком скальном лбу, выходящем на берег, резвился молодняк под присмотром Кира с Ураганом и Илюхи. Оттуда периодически слышались радостные вопли «дюльферяй» или «подстрахуй». В воздухе запахло дымом костров, острым, с вереско-можжевеловой отдушкой, в воздухе упоительно запахло жареным мясом и свежезаваренными травами и ягодами в чае. А противное зудение комаров и успокаивающий шелест листвы сменили треньканья гитар от костров. — Хочешь, пройдемся? — спросил я Лену, растянувшуюся на пенке у костра. — Не-а, — неожиданно отказалась жена, — лень. И тут из-за моей спины раздался чей-то удивленный голос: — Вот уж этого быть не может. Откуда это тут? — а на стоянку влетел огромный пес. — Еще одна вечно голодная собака, да, зверинда, — Лена исхитрилась поймать зверя за ошейник и бесстрашно трепала его за холку. — Погоди, сейчас дам кусочек сыра. И кстати, а кого что удивило? — Лена тщетно пыталась отпихнуть зверя, чтобы встать за сыром. — Флаг. Откуда он тут? — проговорили подошедшие ребята. — Мы думали, что в Питере его нет. — А в Питере его и нет больше, Оль, — вдруг рассмеялась жена. — Радости тебе! — она шагнула в объятия коренастого парня в камуфляже. — Солнце мое, — он сжал Ленку в тисках объятий, а девчонка присела на бревно у огня. — Оль, спой, — попросила Лена, возвращаяся к костру с куском сыра для собаки. — Спою, — Ольга сняла с плеча гитару, и над засыпающим лесом полилось ясное сопрано: Оставшись наедине со снами Будь, кем ты хочешь быть. А рядом с нами все то, что за нами, Ты можешь смело забыть. На все вопросы, что задашь ты мне Я дам один ответ: Все здесь стоящие станут землею Через каких-то сто лет. Солнце мое, радости тебе… Веруя в наше умение видеть, Веруй также в свое! Нет у нас бога кроме любви — И музыка пророк ее. И если кто-то что-то скажет об этом — Ты можешь согласиться с ним. Мы верим, что у нас достаточно данных, Чтобы все было так, как мы захотим. Солнце мое, радости тебе… Ты можешь считать, что мир — это майя, Или что мир — это мрак. Ты можешь быть кем ты захочешь, Ведь все, что нам нужно — это оттяг. С точки зрения точной науки Кайф никогда не равен нулю. Зная об этом мы проповедуем: Жизнь, я тебя люблю! Солнце мое, радости тебе… Хриплый голос в припеве был так невероятно бережен к женскому, что мне даже не пришло в голову ревновать. А потом я бросил взгляд на жену. И не увидел у костра Ленку. Там сидела девчонка. Смешная, немножко нелепая в полевке МЧС, юная, готовая спасать всех и вся. Словно эта песня сняла налет прожитых лет с лица и плеч генерала Емельяновой… — Чтоб нам всем Шойгу и я не понадобились, — непонятно сказала она, разливая спиртное в походные рюмки и протягивая нам. Но видимо, фраза была непонятна только мне: и Ольга, и парень улыбнулись, и синхронно с Леной плеснули по части напитка в огонь. Взметнулось яркое пламя.

Саид Гиреев

Пездка сложится. Но в зимнем Питере я еще об этом не знал...