Три минуты тишины

Елена Емельянова

Информацию от Егора и Петра слушали внимательно, понимая, в какие приключения вляпался несчастный Крамер. Петр и Егор, оба нехорошо так щурясь, слова цедили медленно, словно анализируя то, что они говорят, однако что-то в глазах Бестужева и Шубина было такое, что яснее ясного давало понять: они давно уже приняли все необходимые решения и дальше действовать будут сами. Егор закончил изложение вводных, я уже хотела спросить его, что они надумали, но на крыльцо вылетела Ирка с моим телефоном: — Мам, тебе звонят, — сообщила дочь так, словно это из ряда вон выходящее событие. Я глянула на экран. Звонил Корнет. — Лен, нам на прямую линию звонит некий персонаж, Павел, представляющийся другом Крамера. Он сообщил, что похитили дочь Дениса, и что Крамер бросился на поиски. — Кретин, — резюмировала я. — Принято, Саш. Позвони в Минкомсвязь, поставь телефон Дениса на контроль, пусть параллельно мне заведут его номер. СК. — Не напрягайся, Лен, — посмотрел на меня Егор, — дальше мы сами. Поскакали, Граф! — Ну скачи, Его-Гошка, удачи, — от души пожелала я.

Надежда

Павел, мрачнея все сильнее, осматривал роженицу, а я пыталась сообразить, что же нам теперь делать в этой идиотической — другого слова и не придумаешь — ситуации. Вроде бы до всех благ цивилизации рукой подать: всего-то восемь километров по прямой. Но эти восемь километров по нашей карельской каменистой тайге еще преодолеть надо, а с этим у нас проблемы. Женщина явно нетранспортабельна, да и времени ждать просто нет. И на все про все, как в той старой детской песенке «ты, да я, да мы с тобой». Вот только не получится у нас «потом махнуть на Марс»: мы нужны тут. И соображать, что делать, придется нам. Впрочем, и Пашка, и я уже кое-что умеем. Пашка вообще не истерит, детских вопросов про «что-то странное в родовых путях» не задает — он давно их не задает, детских вопросов, если не считать таковыми вопросы о том, люблю ли я его — и явно пытается что-то придумать. — Свяжись с Палычем, — бросил Пашка, закончив с осмотром. — Кесарить будем здесь, но потом нам быстро понадобится эвакуация. Пусть они займутся. А я пока займусь подготовкой. Я снова огляделась. Бревенчатый дом, вросший в землю по подоконники, рукомойник в углу, из всех источников света давно немытые грязные окна, пара настольных ламп, да старая люстра с разбитым плафоном на потолке. Хорошо хоть электричество есть, хотя толку от него сейчас не много. Пашка решительно двинул на центр комнаты стоящий у окна неожиданно добротный стол, раскрыл наши укладки, доставая стерильные простыни и салфетки. — Надь, не спи, помогай, работы у нас будет много, — негромко бросил он мне, а потом повернулся к Арине, — не волнуйтесь, все будет хорошо!

Денис Крамер

Я не мог поступить иначе, и вот сейчас, глядя на привязанную к стулу Алису, на мужика, которого уже видел раньше, считал варианты. Почему-то обещанной у Емельяновой помощи видно не было, и я уже понял, что и как делать, когда какое-то легонькое, почти незаметное дуновение ветра, прошло по щеке, а потом раздались два едва слышных хлопка. — Ну вот и все, — Петр Павлович, скупо улыбаясь, смотрел на меня. — Гошка, займись девочкой, не ясно, какие Малыш сувениры мог оставить. — Я сам, — дернулся я. — Нет, Денис. Не сейчас. Я знаю, что ты это умеешь, поверь: он — тоже. И сейчас лучше он. Ты пока на Малыша посмотри. — Да посмотрел я уже, — сплюнул я, глядя на Шубина и Алису. — И вспомнил. Странно, что даже не подумал, что тот взрыв так достанет. Но тогда ничего сделать было нельзя, мы слишком поздно приехали, я даже работать не начал. — Я знаю, Денис Сергеевич, я знаю, — успокаивал меня Бестужев. — Шуба, ты чего там сопишь? — Да все уже, — откликнулся Шуба, подхватывая Алису на руки, — поскакали, гаврики! Чем быстрее мы отсюда уберемся — тем лучше.

Бемолька

Илья недовольно сопел, пока электричка медленно отползала от платформы Приозерска. — Прыгнем или до первого вагона прогуляемся? — поинтересовалась я. — Платформа в Капеасалми короткая. Илька мрачно оглядел забитый турьем вагон, посмотрел на зашевелившихся людей, снимающих с полок рюкзаки, гитары и прочую снарягу, ожог взглядом меня и мрачно выдал: — Прыгнем, конечно, если он может, — Илья глазами показал на Буську. — Ну не злись, — прошептала я ему на ухо, отчего он вздрогнул, а сильная рука, лежащая на моем плече, покрылась мурашками, — ты же сам хотел посмотреть на то, что дорого мне. А он — может. — Хотел, — согласился Крестный, — но я не думал, что это …так… — Это не «так», — я почти расшифровала для себя все, что Алехин вложил в это короткое слово, — это здорово. Ты будешь поражен, сколь многим людям тут нравится. В этой толпе, ты не поверишь, даже министры есть. Про всяческих силовиков и врачей разных специализаций я промолчу. — Что-то мне подсказывает, что одного из министров я знаю, — усмехнулся Илья. — Одну точнее. Из всей этой шатии-братии только ее я тут могу себе представить органично. — Ага, — довольно кивнула я. — Ленка. Она именно тут себе должность и напророчила, поддавшись на фантазии одного из наших ребят. Тут места такие, сам увидишь… — Пошли, Олька, — подтолкнул меня Илья в тамбур, — подъезжаем!

Валерия Гордеева

Информация о взрыве на заброшенном заводе прилетела не со смартфонов, а с экрана. Ленка порывалась кому-то позвонить, Саша с Андреем собирались десантироваться на место, но тут зазвонил телефон Романа. — Отставить панику, — как-то очень весомо приказал Шилов. — Все уже закончилось… Там сейчас местное отделение полиции отработает, а для Дениса и нас все закончилось, хорошо закончилось. Сейчас гости прибудут. А я позвоню пока! — Надеюсь, гости в калитку войдут, — хихикнула Лена. — А то вторая располосованная щека — это перебор. — Ведьма, — беззлобно ругнулся Роман, спускаясь с веранды на участок. — И вообще, будет себя плохо вести — перекрашу Марса в черный цвет, дабы характеру соответствовал. — Я тебя сама перекрашу. Потом. Если захочешь, — мрачно уронила Ленка таким тоном, что от хохота застонали все, даже несчастный Шилов, уже успевший начать с кем-то из своих коллег какой-то важный разговор.

Крестный

Стоянка у самой воды была …обжитой. Кострище было заботливо обложено камнями, рядом лежала охапка сухих веток, очевидно, для растопки, и несколько чурбаков, место под палатку было выстлано старым лапником. Мы быстро поставили палатку, впрочем, местоимение было не совсем верным: палатку ставила Ольга, я недовольно сопел, пытаясь помогать. Увидев, что основной объем работы выполнен, я, прихватив топор, собрался по дрова. Я поднялся чуть выше, выходя на плато, огляделся, пытаясь сориентироваться в чужом пока что для меня лесу, и тут же из стоявшего на плато лагеря ко мне подошел какой-то молодой парень. Впрочем, при детальном рассмотрении оказалось, что он далеко не так молод, как я думал сначала. — Гном, — протянул он мне мозолистую руку. — Пойдем, помогу. — Илья, — представился я, заметив быстрый внимательный взгляд, брошенный Гномом на мои руки. — Врач, — ответил я на незаданный вопрос. Гном шел по лесу уверенно, словно точно знал, где находится нужное нам дерево, а может, и на самом деле знал. Было что-то в этой походке этакое, хозяйское. И я, кажется, стал понимать Ольку. — Тут чужих почти не бывает, — бросил мне Гном, словно прочитал мои мысли. — Если задержишься — поймешь. — Посмотрим, — неопределенно бросил я. — Оно? — я показал на сухое деревце. — Оно. Сам? Или помочь? Я не ответил. Деревце было не так, чтобы очень крупное, и в несколько мощных ударов я с ним совладал. — Ну, могЁм, — проговорил Гном. — Не могЁм, а мОгем, — поправил я, обрубая и собирая ветки. — Помоги.

***

У ночного костра на плато собралась огромная толпа. Я не пытался запоминать имена и позывные, наблюдая за абсолютно довольной Ольгой. И только что-то цепляло меня в этом вечере, что-то не давало расслабиться окончательно. Я копался в себе, пытаясь понять, пока вдруг не вспомнил вопрос «Ваши?», заданный мне летуном. Вспомнил, осознал, отпустил и улыбнулся. И все стало правильно. И все стало логично. Ольга, словно что-то почувствовав, протянула мне кусок хлеба с сосиской, подрумяненной на костре, кружку. Я выпил, поставил кружку на землю и прижал к себе Бемольку. Я был абсолютно, неприлично, нелогично счастлив.

Павел Саморядов

Выслушивая истории Андрея Павловича и Мамы о полевых операциях, вспоминая все изученные протоколы таких операций, я не думал, что знание, столь интересное и необычное, понадобится вот так вдруг. И я был благодарен этому багажу — я по крайней мере понимал, что делать, и вот теперь-то на самом деле был готов что принять роды, что провести кесарево. На самом деле готов, а не так, как в начале знакомства с Бахметьевой. Лазарев на звонок Нади не ответил, мне пришлось связаться с отцом, который пообещал организовать эвакуацию, а потом передал трубку Донцову. И это было здорово. Потому что единственное, в чем я не был уверен — это наркоз. Александр Анатольевич, выслушав наши вводные, посчитал мне наркоз на счет «раз». Надя замерла напротив, готовая мгновенно выполнить любую мою команду, и я, не сомневаясь ни разу, попросил: — Скальпель! — а в голове почему-то зазвучало: «Вставай, страна огромная»… И только когда ребенок в моих руках слабенько пискнул, я понял, почему.

***

— Пал Олегыч, мне нужна грелка и чистые простыни, — Надюшка билась с ребенком уже почти час. — У нас нету грелки, — пробормотала несколько минут назад пришедшая в себя Арина. — Я поспрашиваю у соседей, — выскакивая за дверь пообещал я. — Я быстро.

Бемолька

По Капеасалми, полукругом выходящей к железке, метался какой-то юноша, нехорошо метался, тревожно. Причем юнец, судя по форме, был из наших. Я глазами показала Илье на парня, подхватила Буську на поводок и крикнула: — Молодой человек, помощь нужна? — Проходите, женщина, не мешайте, — не обернувшись на меня, отмахнулся он, но тут взревел Илья: — Стоять, курсант! Шагом марш ко мне! «Курсант» от голоса Алехина дернулся, остановился, потом подошел, протягивая руку. — Илья Борисович! Как? — тут и я узнала парня: видела его, когда уговаривала Бахметьеву взять к себе Василису. Только тогда это был мальчишка-мальчишкой, а сейчас — вполне себе врач. — Что у тебя, Павел? — Роды у меня экстремальные. И ребенок на грани. Ждем эвакуацию, а пока ищу грелку. — Показывай, — мгновенно подобрался уже не Илья — Крестный, а я набрала воздуха. — Я за аптечкой, — выдохнула я, готовясь к трехкилометровому кроссу по пересеченке.

Андрей Лазарев

Это сейчас, глядя как смущенные Павел, Надежда и Арина с маленькой Надюшкой на руках дают интервью журналистам на ступеньках нашего центра, мы с Натали и Саморядов-старший довольно улыбались, а вот пару недель назад нам было далеко не так весело. Мы с Наташей едва держались на ногах после тяжелейшей почти внутриутробной операции. Почти, потому что кератому следовало оперировать немедленно после кесарева. И я совместил — другого выхода не было — и неонатологию, и хирургию. Наташа смотрела на меня так, как умела смотреть только она, подозреваю, что она думала тоже самое обо мне, и тут на нас выскочил взъерошенный Саморядов с информацией о том, что Пашка запросил помощи. Только присутствие Наташи рядом удержало меня от потока ругательств, потом мы с Иконниковым, Гиреевым и Волоховым пытались добыть небо, впрочем, удачно, и, наконец, я улетел, заявив, что справлюсь в полях сам — не привыкать, возложив на Наташу контроль и за ее, и за моими пациентами. Приземление старого-доброго МИ8 на опушке у деревушки шороху наделало, конечно. Я спрыгнул на землю еще до полной остановки винтов, помчался к домам, и на этот раз выругался громко и матом, увидев абсолютно спокойно сидящих на завалинке Павла, Илюху и Ольгу. Присутствие Ольги меня не сдержало — наша Бемолька на Скорой всякое слышала. — А вы че примчались-то? — абсолютно некорректно поинтересовался Саморядов. — Я эвакуацию запрашивал, а не помощь. С кесаревым и младенческой реанимацией мы и сами справились. — Ты папу спроси, зачем я примчался, — присаживаясь рядом ответил я. — Рассказывай, с чем ты там справился? — Не я, а мы, — поправил меня Пашка. — Надюшка наша в доме с мамочкой, контролирует, а мы вышли борт встретить. Пойду, помогу им к эвакуации готовиться. Павел встал, а я посмотрел на Илью. — Правда, что ли, сам справился? — Сам-сам, — кивнул Крестный, — мы так, помогли немного, в самом финале. Поздравляю, Лазарь, классный боец у тебя получился! Девочка тоже хороша, но он — классный! — Не захвали, рановато ему еще! — остановил я Илюху. — И да, Оль, привет! — Ну, с первенцем тебя, — Наташка обнимала смущенную Надю. — Классная девица, хорошее начало!