Стихийный Дух

Когда девушка вошла в освещённую лишь светом догорающего камина и небольшого торшера, перенесённого на пол, Себ крепко спал. Он очень хотел её дождаться, но раздвинул кресла в стороны, чтобы освободить место перед камином, перенёс туда, прямо на пол, на подносах то. что собирался есть и пить в приятном обществе. за светской беседой. Но Аластэ не шла, а ужин, будучи и холодным не фиговым, горячим стал пахнуть непреодолимо соблазнительно. И поэтому Пророк, радуясь, что его никто не видит, закинул в себя свою половину ужина как баклан, руками. не прибегая к имеющимся столовым приборам. Залил всё это великолепие двумя бокалами белого вина. Со сладострастно удовлетворённым стоном смял и бросил использованную салфетку в камин. Лёг на спину, раскрыл первую попавшуюся книгу из стопки, что всегда громоздилась рядом с креслом. И через 30 секунд отключился, уронив томик на грудь. Его разбудил даже не звук шагов, а само ощущение присутствия другого живого существа, в обычно пустом доме. Мужчина пришёл в себя слитным толчком, словно его позвали. Увидел её возвышающуюся над ним в полумраке... и давно она вот так на него смотрит? Вознёс хвалу Небу за то, что хватило ума надеть домашние футболку и трико, всё же спящий посреди гостиной на полу в позе звезды голый мужик - это уже перебор.Приподнял книгу и слегка удивлённо прочёл название: "Гарри Поттер и Кубок Огня" - перевёл взгляд на Аласте, улыбнулся и предложил - Могу почитать вслух)

***

"Взгляд то какой, - присвистнул про себя мужчина, добравшись до последней пуговицы и поочерёдно обнажая её хрупкие плечи. - Буду ли соответствовать ожиданиям, дело предстоит, прямо скажем, ваще не хитрое...)" Ему нравилось, что она приняла его подарки, и те пришлись в пору. Нежная, трепещущая предвкушением, Аластэ была восхитительна. Что ж, такие событие в впрям бывает лишь раз в жизни, как бы он к этому не относился. А значит, не будем спешить. Он наклонился к её губам, ощутил жар дыхания. И отстранился, будто передумав. Но лишь для того, чтобы изменить дислокацию. Взяв за плечи он рывком уложил девушку, чтобы наблюдать за ней сверху вниз - Похвально) Вижу вы сторонница ГЛУБОКОГО и основательного образования, Аластэ. Это большая редкость в наше время./он подцепил пальцами пояс её штанов и принялся спускать из, освобождая красивые, стройные ноги./ А я вот Поттером балуюсь. Хотя имею полное право гордиться своей библиотекой, она в полном вашем распоряжении, моя принцесса. /Пророк отбросил вещь в сторону, спокойно опустил руку девушке между ног, чтобы поглаживая, слегка раздвинуть их/ - И какие же впечатления остались у вас по прочтении Верна?)

***

Может штаны тоже снять?... Да пряяям! Как будто её волнует сейчас, есть ли на мне штаны, нет их..." Себастьян, поразмыслив, скинул футболку. Для антуража вполне хватит... Он смотрел на Аластэ и с позором осознавал, что разговор клеиться перестаёт. да, совсем девочка, да робкая. Да, он каменный. Но не железный, ёпта! Мягкие, оранжевые блики выступая из поглотившей их тьмы, ласкали юное, гибкое тело, глубокие тени сплетаясь с ними, с ритмом её дыхания, создавали иллюзию, что перед ним не Смертная, не человеческое существо. Сила помноженная на сверхъестественную уязвимость - в его руках и его власти. Он встал над ней на колени, ощущая, как дрожат её раздвинутые бёдра и опёрся руками на пол на уровне её головы. Хотел опереться. Но что то звонко, предательски звякнуло. Креманка. Пророк поднял руку припоминая, что вот эта сливочная масса на его ладони должна была стать их десертом. Не стала. Может и к лучшему. - Аластэ, душа моя... скажите мне, как вы дожили до своих лет, такой... чистой? Книги, путешествия, алкоголь ни ни, мужчины только в качестве сопровождающего... /Он широко обтёр сладкий крем с руки по её плечам, груди, животу. наклонился, чтобы слизывать долгими, влажными поцелуями/ - Никогда не поверю, что своё блестящее воспитание вы получали... в... монастыре...

***

По земле и небу, по водной глади мирового океана и мерцающим, угасающим угольям в камине Пророка Себастьяна, по самому Покою, что старше самой жизни на земле – прошла едва заметная рябь. Одна волна. Вторая… Наращивая темп, усиливаясь с каждым мгновением – нечто Великое входило в мир. Точнее пробуждалось в нём от очень долгого сна. Мужчина, закончивший стягивать трусики с дрожащей от возбуждения под ним юной девушки и принявшийся за свои штаны замер на мгновение, вслушиваясь в этот громоподобный, лишь Нерождённым слышимый ритм. Оправдывая зависание, взял откупоренную бутылку белого вина. Тонкой, мерцающей в оранжевом полумраке струйкой, сталь лить его на распростертое под ним тело. Аластэ, горячо выдохнув, изогнулась, упираясь затылком в ковёр, поставляясь под ароматную струю и Себ подумал, что ничего эротичнее в жизни пожалуй не видел. Это кем нужно быть, чтобы в такой ситуации размышлять о тайнах вселенной? Что то великое входит в неё и наоборот выходит чуть ли не ежечасно. А он – всего лишь Стихийный Дух, и он, пардон, трахается. Пророк точно знает, что и куда сейчас войдёт и будь он проклят, если позволит чему-то помешать ему в этот миг почувствовать себя богом. Отшвырнув пустой сосуд, рухнул на девушку, уже не заботясь о том, что она подумает о нём. Малышка сегодня своё уже получила, теперь его очередь. Полыхнул неестественно высоким, чистым пламенем камин. Почти ласковый днём, ветер в ночи за окном взвыл и забился в окна. Становясь женщиной, Аластэ коротко вскрикнула и вцепившись ногтями в его кожу спрятала лицо ему в шею. Себастьян замер, давая ей отдышаться, нависая на напряжённых руках. Убрал упавшие на лицо любовницы волосы и долго смотрел ей в глаза. Так то, девочка. Первый миг, первого мужчину, который вошёл в тебя и заполнил всё твоё существо без остатка – нужно помнить. Поцеловал в лоб, в трепещущие веки, прильнул к губам. Белое вино – роскошный вкус для первого раза. Себастьян двигался, уже ничего не соображая, и чтобы остановить его небес упавших на землю было бы мало. Аластэ обняла его ногами, позволяя проникнуть глубже. Она запрокинула голову, напрягая влажную от вина и поцелуев шею, и он ощутил, как бьётся она под ним, насаживаясь, принуждая двигаться быстрее. Во истину, все чудеса мира меркнут, перед женщиной в оргазме. Как это работает – хрен его поймёт. Брови Аластэ изломились, с закушенных губ сорвался стон. Привычная улыбка почти растеклась по лицу Пророка и… …и вдруг энергетический выброс, к которому он оказался совершенно не готов, ослепил его белой вспышкой, едва не лишив сознания. Через пару мгновений он понял, что верх с низом всё ещё на своих местах, и можно уже дышать, и… чёрт возьми… да он, герой, не останавливался всё это время, и сейчас, пожалуй, кончит… дьявол бы… всех вас… побрал… у него будет… когда-нибудь… женщина… без… закидонов… Бляяяяяя! Всё. А ЭТО-ТО ЧТО БЫЛО?! Он отдышался, прижавшись щекой к её виску. Медленно, как смог аккуратно, вышел из её тела. Аккуратист. Главное вовремя ты про это вспомнил, про аккуратность и нежность. Пахло так и тем, как и чем и должно после первого секса. Аластэ лежала, закрыв глаза и тяжело дышала. Понимая, что ей сейчас нужно остаться одной, а ещё лучше – остаться одной в дУше, он просто встал и подняв её на руки, отнёс в гостевую спальню. Поцеловал на прощание, чуть приподняв за подбородок, сказал, что теперь они совершенно точно на «ты» и пожелал сладких снов. Закрыв дверь в её комнату, Себастьян не раздумывая направился в мастерскую. Если бы он не боялся напугать Аластэ, случайно проломив пол или ступени – он бы побежал. Держа девушку на руках, Пророк не чувствовал её веса. Сейчас на его руки мог бы лечь весь мир и Себ едва ли стал чаще дышать. Чужая, выплеснувшаяся во время потери ею невинности энергия, бурлила в нём, едва не выплёскиваясь через край. Вломившись в мастерскую и затравленно поозиравшись, он проклял собственную педантичность – ни одной более менее подходящей заготовки на открытом месте не лежало, а искать не было времени. Он схватил и крепко зажал в кулаке подвеску с чёрным камнем, висевшую над столом на серебряной цепочке. В темноте, сквозь пальцы брызнули и заплясали по стенам лучи белого света. Энергия выброса заставляла новое вместилище пульсировать и дрожать в руке, но Себ сам обрабатывал этот камень и знал, что амулет выдержит. Когда в небольшой подвальной комнате снова стало темно, он присел, а после и лёг на узкий топчан у стены. Себастьян снова был чист. Пророка, как живой артефакт, можно накачать чужой энергией, но кто сказал, что он будет от этого в восторге? Чужого ему не нужно. Завтра же он подарит этот амулет Аластэ и не его забота, что станет она с ним делать. Его забота – увезти девочку со странным даром в Новый Орлеан и передать вниманию… например Фредерики. Он обещал себе, что никогда не вернётся в этот город. Не для того ли долгоживущие существа дают обещания, чтобы их нарушать? Пророк криво ухмыльнулся и повернулся на спину. Иллюзий на собственный счёт у него не было. Он, как мужик, конечно молодец, но этот энергетический выброс к своим победам приписывать глупо. И разбираться он в этом не станет. Хотя, стало понятно, для чего так настойчиво местная ведьма-бисексуалка навяливала Аластэ «удовольствие». ..Что говорить, благодаря своему бескорыстному влечению к женщинам, он, Себ, опять перешёл кому-то дорогу. Сорвал вожделенный кем-то, и не нужный ему самому джек пот. Это лишний раз доказывает, что девчонку нужно увозить. Нельзя подставлять её под удар на случай, если ведьма захочет отомстить. Таинственный ореол его причастности к правящей верхушке Нового Орлеана, слухи и подкреплённые свидетельствами очевидцев сплетни, охраняли этот дом лишь до тех пор, пока его хозяин сидел тише воды. Кто знает, как обернётся теперь. Мешкать нельзя ещё и из за того, что ощутил он тогда, у камина, в самом начале. Возбуждение и вино придали этому ощущению оттенки воистину незабываемые! Но и это ему не принадлежит. Что то великое, древнее проснулось в мире. Как он, Себ, к этому относится? … да пожалуй, никак. В его бытии игры Сильных ничего не меняют. Он – Стихийный Дух. Они, Духи, подобны сообщающимся с самой Природой, сосудам. Через них энергия Её проникает в мир. И всё, что им нужно для этого – просто быть. В истинном ли своём обличии, став Местом Силы, или используя личину, подобно Себастьяну, жить, затерявшись среди людей – для процесса не важно. Проводники, пустые, чистые до звона, Стихийные почти не используют текущую сквозь них, чужую мощь. Он не станет ни во что вмешиваться. Как только Аластэ будет способна продолжительное время сидеть, раздвинув ноги, они сядут на снегоход. Доберутся до посёлка, затем в Танталь, а оттуда в Новый Орлеан, где Себ предоставит её своей собственной судьбе.