Стихийный Дух

Он заставил её поесть, пока искал ещё один горнолыжный комбинезон и куртку. Сидеть будет конечно мешком, но можно надеть прямо на её вещи и существенно облегчит жизнь, если им придётся заночевать в лесу. Помогая ей одеться. сбивчиво наболтал чего то, про изменившиеся планы, про друзей в Новом Орлеане, которые о ней позаботятся. Что проблем с деньгами не будет и вообще не будет проблем, если сейчас они успеют. А если не успеют... что ж, проблем тоже не будет, но Аластэ придётся узнать о нём и этом мире много нового. Оглядел её с ног до головы. Поправил шарф. Вспомнив что то извлёк из кармана и повесил её на шею подвеску с чёрным камнем. "Это теперь твоё, маленькая) на память обо мне. поспешим." В прицепе за снегоходом уже лежало необходимое, для возможного ночлега. Себ проверил, хорошо ли сидит на Аластэ шлем, покрепче обнял себя её руками, показывая, как нужно держаться, когда сидишь сзади. Снегоход взвыл и, поднимая снежную волну, развернулся по дороге прочь от посёлка. Через лес, крюк конечно не малый, но может и сработать... Солнце не знало, что почти весна и окрашивало холодные сумерки золотистым и розовым медленно и неохотно. Пророк вёл снегоход не сводя напряжённого взгляда с заснеженной дороги. И думал о суккубе. Суккуб. Как же просто всё оказалась. Старая. Опытная, как три публичных дома. "Чего тебе, козёл, нужно?)" - обворожительно улыбнулась ему жена пекаря в уютном, семейном магазинчике. Ему нужно было очень не много - булки с сыром. Всё остальное происходило исключительно по её инициативе, и теперь Себ понимал её бешенство. Демонесса оседает в глуши, выходит за местного, пускает корни. Время от времени выцепляет одиноких туристов, которых никто не станет искать. Соблазняет, выпивает досуха. Избавляется от тел. Жизнь удалась) Тут появляется он. Одинокий. И всё работает как часы, кроме одного - после бурной ночи он не падает к её ногам замертво и вообще не замечает, что у него что то убыло. Ну, запыхался. Ну так не мальчик. И дальше... дьяяявол! Она начинает Себа прикармливать, понимает, кто он. Но силу не применяет. Устраивает ему сцены ревности. пытается готовить на его кухне. Он, бездушное чудовище, аккуратно расплачивался и малейшие попытки назвать происходящее между ними - отношениями, пресекал. А всё бы могло быть так идеально - Стихийный Дух и Суккуб. Он всегда голодна, а его энергетический запас никогда не оскудеет, потому что... в широком смысле этого слова, и не запас вовсе, а точка доступа. Потом появляется Аластэ, энергетически очень насыщенная, но ещё закрытая. Понимая, какой барыш получит, суккуб, надев чужую личину - а может и наоборот, в своём облике - привычно подкатывает к одинокой путешественнице. Получает отпор. Голодная, психует, зашвыривая девушку в лес. Приходит к Себу. Но через несколько часов Аластэ выносит прямо к его дверям. И он впускает девочку, а то, что любовница в ярости... так это же исключительно, её, любовницы, проблема.."Ты везучий, как утопленник, Себ. - подумал Пророк, на скорости вписываясь в поворот - Если есть где нибудь женщина, которую нужно обойти десятой дорогой, ты обязательно..." Мужчина резко затормозил. Впереди, метрах в ста, посреди дороги стояла женщина. лица издали было не разглядеть, но огненно рыжие волосы развивались на лёгком ветерке избавляя от сомнений. И не объехать её. Пророк глубоко вздохнул. Спешился, снял шлем. Сказал - Аластэ, солнышко. Ты только не переживай. Всё нормально) Переберись в прицеп, пожалуйста, там будет ещё нормальнее. Сейчас мы с Геллой будем разговаривать. И если мы будем делать это шумно... не обращай внимания. Тебя это никак не коснётся.

***

Себастьян подходил к суккубу медленно, почти лениво. Не потому что хотел выгадать время или переключить на себя её внимание с Аластэ. Внимание нечисти и так полностью принадлежало ему. Она и девочке то угрожает лишь для того, чтобы его достать. Мужчина разглядывал её. Напоследок. Кто знает, как она станет выглядеть к концу из разговора, а такую завораживающую, такую откровенно грешную красоту – где он потом ещё посмотрит? Лицо порно дивы, тело – вершина онанистических грёз подростка. Чувственные губы, зовущие глаза. Нравились ли ему такие? Неа. То есть – завести да, потерять голову… Великое Время, конечно нет. Слишком доступна. Суккуб должна быть именно такой. Это её способ выживать и с каждой своей жертвой она идёт ва-банк. Либо она вомнёт очередного любовника во влажный от пота матрац, либо будет голодать. Красота же сама по себе – ни в чём не виновата. Он остановился не дойдя трёх шагов. Кивнул, приветствуя. Улыбнулся и спросил: - А если бы я утонул в том озере, Гелла? Я тяжёлый. Она улыбнулась ему в ответ и ответила голосом, которым так славятся рыжеволосые женщины. Грудной, глубокий звук обласкал морозный воздух: - Дерьмо не тонет, пупсик. Сколько бы оно не весило. - Согласен, - покладисто кивнул Пророк. – Чего ты хочешь? - Отдай мне девчонку Стихийный. Езжай домой не оглядываясь, будь паинькой и прими к моему приезду душ. Отдай по-хорошему. - Правильно ли я тебя понял – в переводе с суккубского это означает «Принеси мне в жертву не важно кого. Ага, вот её, она ближе всех! Её смерть станет залогом того, что я смогу сосать из тебя силы пока смерть не разлучит нас.» Пошло, Гелла, смахивает на третьесортную свадебную клятву. - Ты ПОНЯТИЯ НЕ ИМЕЕШЬ на что она способна, и чего я смогу с её помощью добиться! – повысила голос демонесса. – Она далеко не «не важно кто»… - Да я знать не хочу, чего ты можешь от неё добиться, - перебил Себ. – Поздняк метаться, цветочек сорван. Предлагаю не тратить время и обсудить вариант «по-плохому». - А по плохому я размажу тебя по снегу тонким слоем и всё ровно получу то, чего хочу. – Гелла опасно сузила глаза и стала похожа на дикую кошку. Впечатляет) – Я выпью девчонку досуха, а тебя запру в Кокон Беззвучия и стану питаться тобой, когда надоедят туристы. Не поднимай удивлённо брови, Пророк! Я всё про вас знаю. И то, что болтают о тебе, отступник, враньё. Стихийные – ничтожества. Отбросы магического мира, им не дано управлять энергией текущей в них. Владеющий такой мощью не стал бы жить в глуши и ходить в драных джинсах. - Ну во первых, они не драные, они – вытертые. Разница есть. Во вторых… Себастьян Камень успел расплыться в самодовольной ухмылке и собрался похвастаться, мол, врут не обо всём и как раз у него кое-что с энергией Природы и выходит, но тут Гелла ударила. Не сильно, для острастки. Перед глазами вспыхнуло, его отбросило назад и прокатило спиной по снегу почти до самого снегохода. Кто-то пронзительно закричал. Аластэ? Пророк поднялся на ноги, сбил ладонями пламя с занявшейся куртки. Он не хотел драться. Тем более с женщиной. Тем более с той, с кт лепше всего было бы воевать на сеновале. И всё это печально. Но делать нечего. Огонь забурлил в венах, потёк от груди к ладони. Укрощённая сила стекала с пальцев. Плеть Времён со змеиным шипением коснулась снега и тянулась, тянулась дальше, повинуясь воле хозяина, пока не легла вокруг упругими, подвижными кольцами. Гелла, подходившая к ним, замерла на месте. Себастьян знал, что было на что посмотреть. Плеть походила на ожившую струю лавы, или поток раскалённого металла. Петли, словно по собственной воли перекатывались по земле, перекрещивались. Снег шипел под ней – и если бы только таял. Везде, где Плеть касалась земли время сходило с ума. Под стаявшим снегом проклёвывалась трава. Цветоносы едва успевали вызреть и сбросить семена, а растения уже желтели, гибли от корня, уходя под новый слой инея, и так по кругу, по кругу, по кругу… Пророк видел, что бывает, если Плеть Времён касается живого существа и не хотел бы видеть этого вновь. Он пошёл навстречу, Гелле и увидев, что она отступает, нанёс удар. Плеть со свистом рассекла воздух, срезав, как лезвием несколько сосен и оставив между ними в земле раскол шириной пару метров. В глубину Себ не заглядывал. Земля она и есть земля, чего туда глядеть… Испуг на лице суккуба сменился странным, почти хищным торжеством. Они сошлись, каждый к своему краю разлома. - Очень мило… - протянула она, вглядываясь в былого любовника так, будто видела впервые. – А правду говорят, что если тебя тронуть, на разборки сбежится половина Нового Орлеана? - БрЭшут, - спокойно ответил Себастьян. – Когда меня «тронули» один единственный раз на разборки даже треть Нового Орлеана не сбежалась. Даже четверть. - А как на счёт той вампирки? Тоже врут? - Гелла, ты суккуб или нервная гимназистка?! – терпение начало изменять Пророку. – Какое тебе дело до того, что у меня и с какими вампирками было? - Ты ЛЮБИЛ её?!! – голос женщины предательски дрогнул. Себ ушам своим не верил. Она не может его ревновать. НЕ МОЖЕТ! Потому что она суккуб, и у них был качественных, местами даже спортивный – но только секс, где каждый получал своё. Неужели она правда рассчитывала, что он… - То, что я чувствовал к ней, тебя не касается, Гелла. – тщательно подбирая слова, произнёс он. – Как видишь, мы с ней не вместе. Мои чувства к ней даже её не касаются, теперь представь, на сколько они не касаются те… Суккуб завизжала, зло, яростно, как атакующее животное. Пророк пригнулся, пропуская залп над головой и поднимая Плеть в воздух. Мгновение – и верх кажется перемешался с низом. Он пытался создать из витков своего оружия нечто, вроде щита. И кое-что из зарядов обезумевшей магички этот щит перехватывал. Проблема в том, что Плеть Времён была оружием наступления, не обороны или сдерживания. Лес вокруг безмолвно страдал – горел и гас, терял листву и обрастал ею, падали, подкошенные, на снег вековые стволы и из их неохватных пней рвались к небу новые побеги. Небо не могло определиться, восход на нём или закат. Земля бурлила под ногами. А Стихийный старался одновременно не отступать, чтобы не подпустить Геллу к Аластэ и не навредить ревнивой, истеричной дуре, что осыпала его заклятиями. Гелла не только суккуб, но и колдунья. Не сильная, зависящая он физического резерва и амулетов. Пророк держал оборону и ждал, когда энергия амулетов иссякнет. Рыжеволосая женщина почувствовала неладное, разгадав его тактику, и переключилась с веерных ударов на точечные, экономя силы. Атаки становились слабее и наверное это заставило Себатьяна пропустить удар. Он отлетел на несколько метров, ударился спиной об обнажившиеся камни и мог только судорожно хватать ртом воздух, наблюдая, как с победным воем Гелла перелетает разделявший их разлом, а между её ладоней закипает бледно зелёный фаер.

***

Себ не успел шевельнуть отбитыми лопатками, как между ним и Геллой возникла Аластэ. Ни тогда, ни после, когда пришло время вспоминать эти секунды, он так и не понял, что произошло – замедлилось ли Время, почти остановившись или пророческий дар, пробив блок ведьмы, показал ему что грядёт, и что он должен сделать. Казалось в одно, ставшее бесконечным мгновение, случилось сразу несколько очень важных вещей. Он даже не успел представить себе, как это – снова оказаться в Коконе, и знать суккуба единственным живым существом в своей вселенной. Он знал, что Плеть сейчас неизбежно навредит или Гелле или Аластэ, расстояние было слишком мало, и готовился принять удар в лоб. Ведьма, красиво, как в замедленном кино, разворачивалась в воздухе, будто магический залп можно усилить, добавив к нему вес тела. Её роскошные волосы плыли по веру… плыли… плыли… И тут, откуда то сверху, из за границ его зрения, словно мотылек на танк, прыгнула Аластэ. Себа накрыл животный ужас. Он даже не успел раскрыть рта и набрать воздуха в лёгкие, чтобы закричать. С пальцев суккуба сорвался вертящийся шар изумрудного цвета, пронзённый белыми молниями. Аластэ раскинула руки, в самоубийственной, детской попытке его, здорового мужика, прикрыть. И когда фаер достиг цели… … Пророк увидел, как струи зелёного пламени растекаются от Аластэ в разные стороны, как протуберанцы от нового солнца, в форме распятой в воздухе девушки, не причинив ему вреда. Именно это вернуло ему способность соображать. Он слишком долго пытался быть в стороне от битвы и этим подставил девочку. Себастьян Камень УЖЕ отступник, еретик, персона нон грата. Терять нечего. Мужчина подхватил начавшую падать девушку одной рукой под мышки, видя над её головой, сквозь энергетический щит, как летит, набирая скорость в их сторону фаер такого размера, что все предыдущие легко могли бы приходиться ему внуками. Видимо именно в этот удар суккуб и вложила последние силы. Между ними и Геллой оставалось каких то десять, пятнадцать шагов, когда он развернул Плеть и ударил на поражение. Новое, полыхающее изумрудным, как глаза Геллы, море, растеклось по щиту, срикошетило, расплескалось смертоносным пламенем по земле и деревьям. Правая рука Пророка вибрировала, будто от тока и Плеть Времён, выросшая из неё и ушедшая за щит звенела, как натянутая тетива лука. Левой он прижимал к себе Аласте и чувствовал, как бьётся в груди этой смелой малышки её отважное сердце. Когда опасность миновала и нового залпа не последовало, девушка коротко всхлипнула, и щит исчез. Себ перевёл взгляд с её макушки туда, где должны были находиться останки Геллы. И ОСТОЛБЕНЕЛ. Потому что Плеть не убила суккуба. Обвив женщину, по рукам и ногам, животу, груди, за шею, как огненная змея, оружие подняло свою жертву над землёй. Гелла уже не кричала. Она распадалась. Раскалывалась, разваливалась на сотни и тысячи личин, на то какой она была когда то, на то, какой ей лишь предстояло стать. На то, какой она пришла в этот мир в миг рождения и то каким найдут однажды осквернители могил её труп. Сконцентрированное в одной точке Время, всем своим бесчисленным числом вероятностей раздирало ведьму на части. Ошмётки её падали на землю, сгорая в энергетическом излишке, стекавшем в плети, подобно расплавленному металлу. Ещё долго после того, как Себ отпустил ведьму, эта картинка стояла у него перед глазами, будто выжженная на сетчатке. Рефлекторно, не задумываясь, он окружил Аластэ исцеляющим полем, но по тому, как скоро оно перестало приносить результат понял, девочка в порядке. Отпустил её, рванулся к Гелле, упав перед ней на колени. Упёрся ладонями в обожженную землю. Она была жива, но исцелять там было нечего. Комок фарша и перемолотых костей. «ВЕРНИ, КАК БЫЛО!» в отчаянии взмолился Пророк, пытаясь вернуть время назад. От напряжения Себастьяна вырвало его скудным завтраком ему же под ноги. Намёк ясен. Как было уже никогда не будет. Подошла Аластэ. Положила руку ему на плечо. Стихийный Дух глубоко вдохнул, закрыл глаза. А когда открыл их, поле боя укрывал толстый слой снега. Существуют раны, которые не исцелить. Но с ними можно научиться жить. И лес вокруг них – выжил. Ускорившееся время уплотнило валежины, подняло новую, густую поросль, укрыло снежным покрывалом. Пророк наклонил голову, и всё так же, не раскрывая глаз, прислонился к бедру стоявшей рядом девушки. - Прости, что впутал тебя в это, Аластэ. Ты не должна была и знать о существовании подобных сил, не то что участвовать в битве. Ты очень храбро держалась. – Себастьян открыл глаза и подняв голову, жалобно спросил. – Похоже, что сюда когда то…. Нууу… например упал метеорит? Девятнадцатилетняя девушка-щит из далёких, северных краёв, снисходительно погладила его по голове, улыбнулась и тихонько ответила: - Немного похоже. Гелла оказалась не просто жива. Время всё таки исцелило и её, но не удержалось от ехидной шутки. Суккуб, неотразимая и чертовски соблазнительная совсем недавно, стала выглядеть на свой настоящий возраст. Роскошные некогда волосы стали редкими и седыми, почти не прикрывали покрытый старческими пигментными пятнами череп. Кожа напоминала сухой пергамент, которым для чего то обтянули скелет, начисто лишённый плоти. Зубы исчезли все, до единого. Прекрасные глаза помутнели, покрылись частой сетью воспалённых сосудов. Себастьян растерянно попросил Аластэ немного отчистить снегоход, и когда она закончила, перенёс суккуба в прицеп. Они укутали старуху всеми, что имелись одеялами, развернулись и поехали назад к дому. Делать крюк через лес уже не было необходимости. Как и возможности вернуть Геллу мужу в таком состоянии. Дома Пророк выгреб все запасы имеющихся, но ещё не отправленных амулетов и вообще камней, к которым он хоть однажды прикасался. Схватив мешок, старуха запустила в него страшную, похожую больше на клешню, чем на руку, конечность и подняла на Себа прояснившийся и ставший осмысленным взгляд. - Можешь выпить их все. Надеюсь, этого хватит, чтобы тебя признал муж. Я бы помог Гелла… - сочувственно произнёс мужчина, а про себя подумал «ой, пиздишь! Пиздишь, помогальщик, она же старая и страшная, как сто смертей разом!!! Время Великое, это каким же голодным нужно быть, чтобы…. Фууууу((…..» - …Вру. Я бы не помог. Я знаю, что нужно суккубу, но после сегодняшнего, прости. Наше знакомство подошло к концу. И – мой тебе совет, ведьма – переходи на зелья. Теперь я знаю, что люди пропадали не спроста, и если услышу хотя одну такую сплетню ещё раз – я приду за тобой. Измученная, красивая женщина, выглядящая на очень ухоженные 70, брезгливо поморщилась и отвернулась от него, постукивая камешками в кожаном мешке. К их приезду в посёлок она вполне будет похожа на жертву потерявшего управление снегохода и любящий супруг с рвением и заботой примется отпаивать жёнушку бульонами. Аластэ крепко обняла его сзади. Взревел мотор. Их ждал Новый Орлеан.