Дневник самоубийцы

      Приглушённый свет. Ванная комната. Тишина, которую слабо перебивает звон тонкой струйки холодной воды. Едкий запах химии перебивает перегар. Ярко-розовая липкая лужа пятновыводителя разлилась по полу, но уже не тянет к себе Лизу с прежней силой. Она блюет в холодном поту, кровь изо рта и судороги, дикая боль обдаёт горло, но она не жалеет, хотя бы об одном решении в своей жизни.       — Лиза! Лиза! Что ты, блять, натворила? Третий раз за неделю нахожу тебя блеющей в ванной! Ты что, опять пьяная? — Юлика уже конкретно надоело видеть Лизу не трезвой, но сегодня его радовало, что она хотя бы дома. Не будь она ему родной сестрой, и не любя бы он так свою старую больную мать, то давно бы выгнал Елизавету.       В семье Юлий всегда был примерным мальчиком и отличником, который теперь работает директором большой рекламной компании, живёт в трёхкомнатной квартире и скоро женится на красивой девушке с высшим образованием. А Лиза с четырнадцати лет пьёт и курит, она никогда хорошо не училась, часто сбегала из дома, порой позволяла себе наркотики. А теперь она никто. Просто пьяница, которая сидит на шее у старшего брата.       — Это кровь? Господи, что же ты? Я звоню в скорую. Ты что, решила выпить его? — он взглянул на пятновыводитель. Яркая конфета, манящая своей оберткой, но внутри сочащаяся лишь ядом, привлекла и Лизу, словно ребёнка, желающего получить запретную родителями сладость.       Девушку по-прежнему рвало, она не слушала надоедливого брата, а зря она не понимала, что обязана ему жизнью, хотя этой жалостью платить, как ничем. Юлик терпит Лизу, заботится о ней, а она думает, что уже взрослая, что ей не нужен этот контроль. На самом деле, Лиза застряла в подростковом возрасте. Хаотичная и нерадивая девочка.       — Никита, как она будет здесь? — Юлик разговаривал со своим знакомым и местным медбратом. Врачи положили Лизу на неопределённый срок в больницу, Юлий и не сопротивлялся особо.       — Нормально, с ней позанимается психолог. Полечим её горло и желудок. А то ещё, как ты говорил, как она придёт и сразу напьётся, а это крайне вредно сейчас. — Никита глянул на спящую Лизу. Её опухшее личико ему показалось милым, хотя в этом нет ничего даже близко схожего. Девушка приоткрыла глаза, сразу же взглянув на Никиту и Юлика.       — В больницу меня положил, да? А вскоре из дома выгонишь? Не отмазывайся, я же знаю как заебала тебя. — Лиза смотрела красными опухшими глазами прямо в глаза Юлия.       — Не выгоню, пока парня не найдёшь, так мать приказала. А ты, пьяница, его точно не найдёшь, пока себя в порядок не приведёшь. Взгляни на себя: бледная, волосы грязные, глаза опухшие, а мешки-то под ними какие. Твои вещи у Никиты. — Юлик презрительно договорил и вышел.       — Это деньги сделали тебя таким. — сказала Лиза ему напоследок, теперь она понимала, что больше брата не увидит. Она осталась в больнице, а после неё пойдёт прямо на улицу.       — Я Никита Гридин. Можно просто Никита. Зови, если что-то будет нужно. Раздевайся и вот это твоя одежда — ночнушка и халат.       — А поудобнее нет ничего?       — Могу дать мужскую — клетчатая рубашка и штаны.       — Ага. Давай. А сколько я лежать тут буду?       — Не знаю. — Никита вышел. Только сейчас Лиза заметила, что у неё есть соседи. Рыжий парень примерно её возраста, темноволосый юноша и красноволосая девушка. Все трое выглядели очень устало, а рыжий похуже Лизы.       — Привет. Ты наконец-то проснулась. — красноволосая посмотрела на Лизу.       — А я что, спала?       — Да. Всех, кого сюда только привозят, обкалывают уколами, ты часов двенадцать проспала. — в разговор вошёл темноволосый.       — Как тебя зовут? Если что, я Настя, это Руслан, а тот, который отвернулся в стену — без понятия, он не разговорчивый.       — Лиза.       — Приятно познакомиться. За что ты попала сюда?       — Суицид. Напилась пятновыводителя. Намеренно.       — Ясненько. У меня анорексия, Руслан тоже суицидник, но у него ещё эпилепсия и синдром Туретта. — Настя выглядела крайне жизнерадостно и на фоне остальных присутствующих давала огромный контраст.       — Понятно. — Лиза услышала шаги, вернулся Никита. Он подал ей одежду и вышел из помещения. Девушка поднялась и немного смущённо глянула на Настю и Руслана.       — Да-да, мы отвернёмся. — Руслан повернулся к стене, то же самое сделала Настя. — Ты просто ещё наш душ не видела.       — А что там? — Лиза стянула с себя одежду и по-скорому надела форму.       — Кабины открытые, друг на друга посмотреть можно. — Настя чуть покраснела, когда об этом вспомнила.       Каждый из здесь присутствующих помнит свою историю.       — Шпагина-жирная уродка! — крикнула проходящей Насте одноклассница. Красноволосая заплакала и убежала в туалет.       — Жирная! Как же меня это достало! Перестану есть и тогда буду самой красивой! — она умывалась ледяной водой, ещё и ещё раз, холод раздавался по всему телу, её колени судорожно дрожали.       — Настя, тебя отвезут в больницу, немного полечат. — Настя сидит на стуле и смотрит на маму с папой.       — А точно всё будет нормально? — девушка с испугом анализирует всё происходящее.       — Конечно, обычная больничка.       — Хорошо. — Шпагина с наивностью поверила родителям и отправилась собирать вещи — У него синдром Туретта. Ваш сын инвалид. Это не лечится. — маленький Руся сидит с мамой у доктора. После фразы «инвалид» его надежды о здоровом будущем превратились в пыль.       — Зачем мне жить таким уродом? Инвалид, пугаю людей. Нахера мне этот синдром Туретта? Всё. Я больше не стерплю. — Руслан залезает на подоконник. Он уже готовится прыгнуть, как в комнату входит его сестренка. Десятилетняя девочка с ужасом глядит на брата, которого она так обожает, хотя иногда её пугали эти тики. Её глаза слезятся, она не в силах вытерпеть это. Взгляд сестры на минуту остановил Тушенцова. Он задумался, а затем медленно спустился на пол. Вошёл отец, он взглянул на открытую форточку и плачущую дочь, которая спешит обнять брата.       — Давай ты поедешь в больницу? Полечишь нервы. — он взглянул на Руслана.       — В психушку?       — Нет… Я же… Я же сказал, что в больницу. — грубо повторил мужчина.       — Ладно. — Тушенцов всё же догадался, что ему врут.       — Вам обоим наврали. Только Настя не знала, а Руслан был готов. — Лизу немного ужаснуло отношение родителей к их детям.       — А у тебя как это было? — Настя взглянула на Лизу.       — Да рассказывать нечего. Родители выгнали меня к брату, за то, что я бухала и курила, типа им надоело. Я так и пробухала и прокурила, иногда закидывалась наркотой. Но поняв, что я нахуй никому не нужна и что заебала даже брата, в очередной депрессии, набухавшись, решила, что мне пора бы умереть. Юлик вызвал скорую, а те сказали мол «Её надо в психиатрическую». Вот и сижу тут. — девушка вздохнула.       — Мы в столовку. Ты с нами? — Настя поднялась.       — Нет. Не хочу есть. — Лиза села.       — А ты чего не ешь? — девушка обратилась к парню, который всё ещё лежал, уткнувшись в стену. — Да ты умеешь разговаривать вообще?       — Умею. — тихо сказал он.       — Что с тобой?       — Ненавижу всё это. Нахуй? Ты поедешь в больницу, а не то мы тебя увезём насильно, у меня же просто депрессия. Сначала три месяца кормили меня таблетками, а потом отправили в психушку, заебись конечно. — парень развернулся к Лизе, он говорил очень напряжённо и разозлённо.       — М-да. Не позавидуешь тебе. А из-за чего депрессовать начал? — Лиза задумалась обо всём, а ведь она жила не так уж и плохо, брат о ней заботился, стоило ей лишь перестать пить так много и найти занятие и все проблемы бы исчезли.       — Учеба, отношения. У меня умерла девушка. Меня выгнали из университета. — юноша приложил руку к щеке и вздохнул.       — Сожалею. Хотела бы я помочь. Меня ведь все считают равнодушной козлиной.       — Да, Лиза.       — Будем помогать друг другу? — Лиза протянула руку.       — Будем. Меня зовут Даня Кашин. — Даня протянул руку в ответ.       — Ого, ты смогла из него выдавить хоть слово? — Руслан увидел, как они пожимают руки.       — Ага. — Лиза кивнула. Даня сразу же развернулся обратно к стене.       — Ну и ладно. — Руся глянул на Данила.       — Настя, ты ела? — Лиза обратилась к Шпагиной.       — Ага.       — Ой, умница! — девушка обняла её. — Давай ешь, а то и так заболела. Я в душ. Никто не видел Никиту?       — Он за дверью. — Тушенцов лег обратно на кровать. Даня молча поднялся, судя по всему, он тоже захотел помыться.       — Никита, открой ящик. Мы в душ. — для того, чтобы взять острые принадлежности для гигиены, требовалось попросить, чтобы их выдал сотрудник больницы. Гридин провёл Даню и Лизу за собой.       — Нам повезло. Тут никого. — Кашин вошёл в комнату душевых, придерживая Лизе дверь.       — Мне чё, при тебе мыться и переодеваться? — девушка недовольно посмотрела на друга.       — Да не бойся. Я не буду тебя трогать, обещаю. А пока раздеваешься, я отвернусь. Мне ведь тоже всё снимать. — почему-то Лизе показались эти слова очень искренними, она и не помнит, когда последний раз ей давали обещание с такой честностью.       Настроив воду, девушка взглянула на Даню и тут же отвернулась.       — Лиза, а ты больше не собираешься причинять себе вред? — сквозь звон воды спросил парень.