Дневник самоубийцы

      — Что? — Кашин открыл глаза, примерно за сантиметр от его лба находилась Лиза.       — Блядь. — русая развернулась и резвым шагом вышла из палаты, видимо, в столовую.       — Ну и что я сделал? — Даня посмотрел на Русю, тот лишь пожал плечами.

***

      — Я буду тебя любить всегда. — Тушенцов поцеловал Настю, на что она мило и загадочно улыбнулась. — Хватит так улыбаться, это невозможно стерпеть. А нам нельзя здесь. Кхм.— он тоже улыбнулся и повалил девушку на кровать, зарываясь в её красные волосы, пахнущие шампунем с ароматом клубники и взбитых сливок.       — Ты там не сожри хоть мои волосики. Ты тоже вкусно пахнешь, но я же не делаю так. — посмеялась Шпагина. Она запомнила этот запах дорогого мужского одеколона, который сводил её с ума: лимон, апельсиновое дерево и зелёные ноты, которые самым небанальным образом переходят в тончайшее звучание розы и лилии и завершаются кедром, деревом гайяк и белым мускусом. И Насте казалось, что она услышала ещё не всё.

***

      — Вы идёте на поправку, я горжусь вами. Скорее всего, через два дня вы сможете отправиться домой. Всё-таки месяц находитесь здесь. — психолог улыбнулась.       — О… Хорошо. — Шпагина опустила взгляд.       — Что-то не так? — женщина посмотрела в глаза красноволосой.       — Нет. Всё хорошо. Я могу идти?       — Конечно. Не забудьте зайти к диетологу. — Настя поднялась со стула и вышла, стараясь не хлопать дверью, но та была настолько стара, что очень громко и противно скрипнула.

***

Запись четыре. Второе июля две тысячи восемнадцатого года. Тринадцать часов, семь минут.       Месяц я не пополняла свои записи. Что касается моего выздоровления? Врачи ещё не говорят точной даты. Видимо, всё плохо. Иногда, ночью я плачу. Казалось бы, о чём мне плакать? Обычная лентяйка, которая только ебланила всю жизнь. И всё. Но чего-то мне не хватает. Я искренне не понимаю чего.       Сегодня вечером Настя уедет домой. Мы все стараемся поддержать Русю, но он не даёт никакой реакции, вроде бы, он в порядке. Да и Настя какая-то понурая. Самому Руслану же говорят, что ему долго ещё здесь лечиться. Никто из моих друзей, как и я, в принципе не говорим о своих походах к психологу, это не положенно обсуждать.       В последнее время Дане стало сниться всё больше кошмаров, он просыпается в холодном поту, а иногда спит с открытыми глазами и выглядит это жутко. Но он никому не говорит что именно в этих снах. Вообще, он единственный человек, которому я рассказываю больше всего о своём самочувствии. Мы соблюдаем уговор. Помагаем друг другу. По крайней мере, стараемся.

Вернёмся к тому, что будет вас ждать, после выхода из больницы.

       Мало кто задумывается о том, что значительная часть пациентов психбольниц и жителей психинтернатов не больны. Их туда упекли «заботливые» родственники, или же постаралась система органов опеки. Людей заочно, зачастую без веских оснований, особо не разбираясь, суд признает недееспособными, а значит, лишает права на свою собственную жизнь. Часто это влечет за собой потерю всего — жилья, детей, близких… Даже у преступников есть надежда на нормальную жизнь после отбытия наказания. А у психических больных — практически нет.

***

      — Здравствуйте. Могу ли я увидеть Неред Елизавету Романовну? Я её родной брат. Юлий.       — Елизавета. Вас ожидает Юлий. Пройдите со мной. — в палату вошёл Никита. Лиза неуверенно поднялась.

***

      — Юлик. — шёпотом произнесла девушка при виде брата. Он ожидал от неё чего-то вроде «Ого, спустя месяц ты всё-таки вспомнил» или «ну спасибо, блядь, что упёк меня сюда», но ни того, ни другого он не услышал. Парень получил лишь крепкие обьятия и мокрую от слёз сестры, футболку, и это очень сильно удивило его. — Прости, милый, прости. Спасибо тебе за всё. А теперь, уходи и больше не возвращайся сюда, ты и так слишком многое пережил со мной, и не обязан содержать меня. Пожалуйста.       — Где ты будешь жить? — это единственное, что Юлию удалось сказать.       — Ты думаешь, что меня выпустят? — она через слёзы усмехнулась.       — Я ненавижу тебя. Знай это. Искренне ненавижу. Здесь я только чтобы сказать, что мама ушла из жизни из-за остановки сердца. Больше мы не увидимся. Лиза, иди нахер. — он отошёл от неё и скрылся за дверью. В образовавшийся тишине можно было отдалённо слышать шаг Юлика. Так больно мне ещё не было ни разу. В ушах зашумело, картинка теряла свою отчётливость. То самое чувство, когда доверяешься кому-то, осознаёшь, что любишь, а тебя шлют. Второй раз я прочувствовала эту боль. Юлик был абсолютно спокоен. Но в этом наплевательстве и осознаётся вся ненависть. Ещё, он принёс новость о смерти матери. Мне в принципе на эту вещь всё равно, но я задумалась. А что, если бы когда я вышла из больницы, то пришла бы к ней, и посмотрела глубоко в глаза этой женщине. Чтобы задумалась она. Теперь твоей родной дочери похуй на твою смерть, как было похуй тебе на неё всю жизнь.

***

      — Как бы это не звучало, я тоже буду скучать. — каменно сказал Даня, а затем аккуратно обнял красноволосую.       — Настя… Я буду очень сильно скучать по тебе. Непохоже на меня, но всё же. Держи. — Лиза протянула Насте фенечку из розового бисера.       — Спасибо. Я тоже буду скучать. Очень. Надеюсь, мы ещё увидимся. Судьба ведь сводит нас с нужными людьми, и разводит, чтобы свести ещё раз. — Шпагина улыбнулась.       — Глупо, но справделиво. — в разговор подключился Руся. Он взглянул на Настю, та пытаясь сдержать своё проявление слабости, отвернулась. — Даже не поцелуешь? Не скажешь ничего на прощание?       — До встречи. — сказала ему на ухо девушка, затем чмокнула его, и ушла. Глупо, но справедливо.

***

      — У тебя очень красивые глаза. Тебе говорили об этом когда-нибудь? — Лиза вглядывается в серо-голубые глаза Дани.       — Не старайся. Обычные глаза. Пожалуйста, я же знаю чего ты хочешь, но я киллер, ты понимаешь всю опасность и серьёзность? Я не хочу терять ещё одну любимую.       — Извини, но, как она умерла? — девушка не проявляла особого интереса к этой истории, ей хотелось лишь понять, в чём так винит себя парень.       — Это было два месяца назад. Хотел застрелиться (а оружия у нас дома много), и уже направил дуло в висок, но подошла она, взглянула на меня. И заплакала. Я немного растерялся, но не желая больше терпеть, выстрелил. Вот только пистолет был развёрнут в её сторону, пуля прилетела в левый глаз. — тихо договорил Даня. Осознание того, что он убил не того человека. Это должен был быть он, а пострадала невинная девушка.       — Ого. Я не думала, что всё настолько мрачно.       — Это ещё лишь крупица, от всей истории. Очень много смертей я видел. Самоубийства, смерти от моих рук, от рук моих друзей, несчастные случаи, смерти от наркотиков… Видел места приступлений. Столько крови. Кровь в ванной, на стенах, на полу, прямо на дороге, на руках… Даже такой как я не стерпел бы этого ужаса. Но мне слишком нужны были деньги. И я получил даже больше, чем требовалось. Страсть к бумажкам в разных валютах захватила меня. И страсть к оружию, столько разнообразия. Огнестрельное, холодное, древковое и копьевидное, метательное. Сотни видов, сотни способов, сотни купюр и сотни смертей. — Кашин старался не выдавать эмоций, он прекрасно знал, что когда выйдет отсюда, то его могут посадить, но он постарался максимально запрятать все улики у своих друзей.       — Да уж. По сравнению с твоей жизнью, моя-полная херня. — Лиза задышала глубже. Страшновато находиться рядом с таким человеком. Эгостично, но она боится за свою жизнь, а самое главное-что жизнь заберёт именно Даня.       — А, кстати, кто к тебе там приходил? — сказал мастер переводить темы.       — Юлик. Мой брат. — ненавистно проговорила она. — Я даже фамилию поменяла, чтобы не быть связанной с этой семьёй.       — То есть, ты сейчас Неред, а была?       — Онешко. — Лиза вздохнула.       — Юлий Онешко, так? А лет сколько? — какая-то заинтересованность появилась в его голосе.       — Двадцать пять.       — Хорошо.       — Ну-ка, что удумал?       — Скажу прямо. Я должен его убить. — ой, ты ещё и мистер спокойство?       — Ладно. А кто заказал?       — Какая-то светловолосая баба. Даша вроде.       — Даша? Неожиданно.       — А что так?       — Да они женятся с Юликом скоро. — девушка усмехнулась. — Ты будешь моим героем, если прикончишь его.       — От куда столько ненависти к родному брату?       — Спроси у него это. — кинула русая.       — Не дуйся, солнце. — Даня аккуратно и нежно поцеловал её в щёку. Лиза встала.       — Ты издеваешься? То говоришь что нам нельзя любить друг друга и быть вместе, то целуешь меня и называешь солнышком. — спокойно, но очень обидчиво, и желая ударить кого-нибудь посильнее проговорила она. Это не скандал. Это недопонимание.

***

      — Руся, всё будет нормально. — Даня говорил с Тушенцовым.       — Если не пожелает говорить со мной? Где я её вообще найду? — он старался не впасть в истерику. Люди, такие люди. Они любят друг друга и скучают, не понимая, что требуется им на самом деле.       — Дань, отойди, пожалуйста. — Лиза присела рядом с Русей и наклонилась к его уху. После примерно минуты шёпота, Тушенцов кивнул и улыбнулся. Данил прищурился.

***

      — Что ты ему сказала? Так быстро успокоила.       — «Слезами делу не поможешь!» — процитировала себя же девушка.       — И всё? — с сомнением сказал Данила.       — Нет. Ещё по просьбе Насти, дала её номер телефона. — она улыбнулась. — Как думаешь, кто из нас быстрее выйдет отсюда?       — Думаю, ты. — он положил руку на её плечо.       — Почему это? — девушка скинула с себя эту руку.       — Потому что, ты, ну… Нормальная? — Даня задумался и остановил шаг, переводя взгляд на окно.       — Здесь всем на это всё равно. — Лиза подтолкнула парня, и они продолжили идти по коридору, но появление Светы заставило их снова остановиться.       — Приветики. — улыбнулась синеволосая.       — Привет. — ответил Даня.       — Меня и Мишу вот выписывают. Завтра поедем по домам.       — Классно. А вы с ним встречаетесь? — поинтересовалась русая, смешно играя густыми бровями, Данил даже загляделся на это зрелище.       — Да! — с радостью сказала Дейдример. — А вы с Даней... Тоже? — она немного посмеялась, смотря на залипшего парня.       — Удачи в отношениях. Не-е-ет. — с усмешкой сказал Даня.       Вот Настя и уехала, Руслан отошёл быстро, благодаря оставленному ею номера телефона. Нас осталось трое. Теперь, я поняла, что должна перестать бежать за отношениями и Даней. Между нами ничего нет, и быть не может. Максимум-мы лучшие друзья, потому что друг из него действительно хороший.