Дневник самоубийцы

Запись три. Третье июня две тысячи восемнадцатого года. Семь часов утра.       Вы никогда не думали, о том, что возможно, вся ваша жизнь — это ваш сон или вы сейчас лежите в коме, что находитесь в фильме? Не проскакивала ли такая мысль в вашей голове? А вот у меня она появляется постоянно, я уже и не удивлюсь, если мои предположения окажутся действительностью. Это может показаться паранойей, но в прочем-то, почему показаться? Вероятно, у меня это уже и переросло в паранойю, ощущение что за мной кто-то наблюдает, что я вот-вот проснусь, в некоторые моменты это очень пугает, особенно когда кто-то меня касается, а я не вижу этого или входит в комнату, и я вздрагиваю, чуть ли не подпрыгивая.       Недавно мне отказал любимый молодой человек. Конечно, у него явно есть на то причины, он говорил о том, что это будет для меня опасно, причём, довольно убедительно. Я вообще не понимаю, это первый человек, которому я доверяю и можно сказать, с ним я превращаюсь в пуританку. Одно его «Лиз» доводит меня до мурашек. Наверное, он даже немного меня пугает. Нет-нет, он не выглядит опасно, как человек, который может убить, но если этого парня взбесить, то он может и раздробить лицо в крошку.       — Нужно ещё немного соли. — сказала Настя, попробовав рис, и тут же взяв солонку.       — Чтобы раны защипало. — ответила Лиза.       — Что? — Шпагина чуть покосилась.       Ах да, ещё иногда я могу нести бред, то, чего не понимает никто.

***

      — Здравствуйте. — Лиза вбрела в кабинет психолога.       — Здравствуйте. Имя?       — Неред Еливавета Романовна. Тысяча девятьсот девяносто шестого года рождения.       — Кхм. Спасибо за такую подробную информацию. За что попали? На кушетку, пожалуйста.       — Суицид. — сказала Лиза, ложась.       — Подробности, пожалуйста. — мужчина в халате поправил очки.       — В состоянии изменённого сознания выпила пятновыводителя, намеренно. Старший брат вызвал скорую. Они отвезли меня сюда.       — Состоянии изменённого состояния? Наркотики, алкоголь?       — Алкоголь. — немного помедлив ответила девушка.       — Отвезли по вашей воле?       — По воле брата. Меня никто не спросил.       — А родители?       — Я четыре года живу с братом. Ему двадцать пять. — Лиза закрыла глаза. Ночью она почти не спала.       — Что ж, вы подружились здесь с кем-нибудь?       — Да. С Даней, Светой, Настей и Русей.       — Прекрасно. Они дают вам поддержу?       — М… Да. — она слегка пожала плечами.       Сегодня мне задали вопрос, который заставил меня очень сильно задуматься.       — Елизавета, когда-нибудь думали о том, как вы относитесь к своим родителям?       Я, естественно, не знала ответа на этот вопрос. Или знала?       — Извините, можно о другом? — девушка отвела глаза. Лиза подняла руку, чтобы поправить волосы, рукав рубашки задрался до локтя.       — Кхм. Что-то у вас глаза красные, спите мало? А это что у вас за синяк на руке? — мужчина с интересом взглянул на Лизу.       — Ааа… Я… Это ожог. Да, сплю мало.       — Да? Мне кажется вы о чём-то промолчали в вопросе о состоянии изменённого сознания.       — Нет. Это ожог.       — Понимаете, я работаю здесь десять лет, за это время я научился распознавать ложь и следы от внутривенных инъекций в том числе. Покажите руку поближе. — девушка неуверенно поднесла руку. — Да, есть маленькая красная точка. Вы кололись перед попыткой самоубийства?       — Да. — она тяжело дышала.       — Вы понимаете весь вред? Насколько это опасно?       — Да. — «об этом никто не должен знать» — мысли проносились одна за другой, точно так же, как и флэшбэки покупки укола и вещества.       — Нет. Иначе бы не поступили таким образом. Ну ничего, не первый раз, не первый случай. Нужный доктор займется этим. А теперь, выпейте эту таблетку и ступайте. — ей протянули небольшую таблетку и стакан воды. — Антидепрессанты. — пояснил психолог.

***

      — Меня пытаются вылечить от того, чего вылечить невозможно. Это боль. Боль от потери всего, что и обошлось мне дорого, и было дорогим. — Даня сидел на кровати. Рядом лежала полусонная Лиза. — Ты точно хорошо себя чувствуешь? После похода к врачу ты стала какой-то бледной, тихой.       — Всё в порядке. Мне просто дали таблетку.       — Что ещё за таблетку?       — Не знаю. Антидепрессанты какие-то.       — Нужно уточнять какой именно припарат ты пьешь, а если у него на тебя аллергия, предположим? Или само лекарство содержит что-то плохо влияющее. Например, в некоторых есть кокаин. — Кашин поднялся с кровати и подошёл к окну, оно в этой комнате было всего одно, крохотное. «Было бы глупо давать лекарство с кокином наркоманке. Хотя, кого это волнует. Важнее выгода».       — Да похуй уже. Знаешь? Реально похуй на всё, на меня, на тебя, на «семью» и «жизнь». Нахуя париться о чём-то, что будет с тобой не навсегда? Те же дома или тачки, всё это вряд ли поможет тебе выжить. Важнее твой ум, твоя сила, то, что ты можешь сделать сам, без помощи остальных. Родные люди не всегда любят тебя за твоё доброе сердечко, они любят тебя за твои деньги, пользуются твоей щедростью. Странно что я так считаю, ведь сама просидела всю жизнь на шее у брата, но только сейчас я поняла, что он тому пример, ему просто жаль родителей, которым лень самим содержать свою дочь. — девушка говорила совершенно без эмоций, будто она на время забыла как ими пользоваться.       — Ты права. Ты действительно права. Всю жизнь меня кидали «друзья» и именно в тот момент, когда у меня не было денег, ну, а потом я начал сам их кидать.       — Чего?       — Понимаешь ли, моя работа была не самой простой штукой. Я убивал людей. Киллер. Чёрт возьми. Это и свело меня со всеми моими неприятностями и болезнями. — услышав это, Лиза чуть зажалась. — Да. Я. Убиваю. Людей. Нехороших людей.       — А тебе не страшно?

***

      — Илья, Илья. Прости. — тёмная квартира Дани. Он смотрит на труп друга, у него во лбу огромная кровавая дыра. Затем Кашин поворачивает голову в сторону ванной комнаты, какой-то шум. Парень проходит туда. В ванной лежит труп Кати, с ног до головы в порезах. — Катя… За что? За что? — он слышит её голос и наклоняется.       — Это ты… Ты виноват. Это ты убил меня. — шепчет Кейт.       — Что? Нет, нет, я не убивал тебя, милая. Это не правда! — Даня смотрит на свои руки. Они все в крови. Дрожь по всему телу. Страх. — Я не делал этого, честно! Это не я, клянусь! Не уходи нет, нет. — он глядит в зеркало. В отражении позади него, в душевой кабине, находится Лиза, кабина полна воды, девушка стучит по стенкам. — Она же задохнётся сейчас! Лиза, не бойся, я вытащу тебя, подожди немного. — вода внезапно покраснела. Её не стало видно, лишь иногда лицо, приближающееся к Дане.       — Оставь. — губами произнесла Лиза.       — Не верь, не верь, это сон, мы уже проходили, успокойся. Вздох, выдох. — слёзы снова наворачивались на глаза, куда только не пойди, всюду кровь и трупы.       — Данила, просыпайся. Ты весь в холодном поту. — Лиза качнула Даню, стараясь разбудить.