Одна судьба на двоих 4: Договор

      Сказать, что лето прошло хорошо, значит, ничего не сказать. Конечно, Дадли, Гермиона и Гарри были взволнованы, особенно, когда узнали, что дядя Вернон уже больше двух лет изменял тёте Петунье. Это потрясло больше Дадли, потому что он никак не ожидал такого поворота в отношениях своих родителей, но худшее было лишь впереди.       В начале июля, когда Петунья собиралась сменить место работы, ей пришла повестка в суд. Эту повестку послал ей адвокат Вернона, так как нужно было разделить имущество. Из нажитого совместного имущества была лишь машина и телевизор, так что для Петуньи не составит труда отвоевать их для племянников и сына. Дадли, Гермионе и Гарри уже исполнилось четырнадцать лет, поэтому их пригласили быть свидетелями. Это была огромная нагрузка для них, потому что достаточно трудно совмещать подготовку к будущему четвертому курсу и бегать туда-сюда в суд. Петунья, когда получила документ о разводе, сразу же подала заявление, чтобы её признали матерью одиночкой и выплачивали определенную сумму на каждого из детей. Ей удалось получить это, поэтому получает денежные выплаты не только на Дадли, но и на племянников — по двадцать фунтов стерлингов в неделю, это в три раза превышает её заработную плату. Так же, адвокат, которого она наняла, предложил ей подать в суд иск на алименты от бывшего супруга. Естественно, Петунья так и сделала, поэтому так же получает выплаты на Дадли от Вернона.       Так же произошла некоторая перестановка. После официального окончания суда, Петунья отдала Гермионе комнату, в которой раньше была игровая комната Дадли. Теперь, у каждого из них в комнате был компьютер, потому что перед разводом, Петунья заставила Вернона их купить. Новая комната понравилась Гермионе, ведь теперь она будет жить отдельно, но непривычно, ведь она привыкла всегда быть рядом с братом.       Пятнадцатого июля, ближе к полудню, в дверь постучали.       — Миона, открой дверь! — прозвучал голос Гарри из чулана. Быстро выбежав из кухни, девушка подошла к двери.       — Кто там?       — Открывай, — это был дядя Вернон. Тёти Петуньи сегодня до двух часов дня не будет, она работает на полставки, а тут ещё бывший муж приехал.       — Тётя запретила вас пускать в дом, — Дадли, который находился на втором этаже, быстро спустился вниз и отодвинул кузину в сторону.       — Уходите.       — Сынок, открой мне дверь.       — У вас больше нет сына, господин Дурсль, — ответил Дадли, — а у меня нет отца. Измена для мужчины это нормально, но вот изменить собственным принципам — это уже преступление перед самим собой.       — Сынок, я привез тебе подарок.       — Уходите! — громче сказал Дадли. Вернон со всей силы стукнул в дверь, затем послышались его отдаляющиеся шаги и рев мотора. Гермиона прислонилась к стене, — как ты?       — В прошлый раз он чуть не разнес прихожую, — сказала Гермиона, — что бы было, открой я ему?       Сразу после подачи иска на алименты и проигрыш в суде, когда тёти Петуньи не было дома, Вернон приехал к своему старому дому и попросил сына открыть дверь. Однако ему открыла Гермиона, думая, что дядя привез что-то для Дадли. Это была её грубейшая ошибка. Первое, что сделал Вернон — оттолкнул её и побежал на второй этаж, чтобы забрать драгоценности из их с Петуньей спальни, хвала Богу, что Гарри и Дадли быстро сообразили выбросить дядю на первый этаж по ступенькам. Они хотели вызвать полицию, но Гермиона попросила не делать этого и помогла братьям выдворить бывшего опекуна за дверь. Узнав об этом происшествии, Петунья всё-таки обратилась в полицию, но Вернону был вынесен лишь условный срок за попытку ограбления и нанесения тяжких повреждений — Гермиона повредила руку, ударившись об угол двери.

***

      Ближе к концу июля друзья должны были уехать к семейству Уизли, чтобы вместе отправиться на чемпионат мира по квиддичу. Петунья вначале не хотела их отпускать, но когда ей лично позвонила Молли и попросила разрешить сыну и племянникам поехать, тётя всё-таки дала свое разрешение.       За неделю до матча, Гарри приснился странный сон. В нем он находился в каком-то старом доме, ветхом, словно в нем уже много лет никто не жил и не ремонтировал. Поднимаясь по ступенькам на верхний этаж, Гарри увидел впереди пожилого человека лет шестидесяти, он был достаточно немощен и слаб, однако спокойно шел на «зов». Всё было очень реалистично, что Гарри не сразу осознал происходящее. Там звучало несколько голосов, среди которых Гарри распознал голос Питера Петтигрю — Хвоста, так же увидел змею на полу возле камина, и ужасно ледяной голос. Его он помнил ещё с первого курса — голос Волан-Де-Морта. Конечно, Гарри осознавал, что Волан-Де-Морт не мертв, а лишь слаб, но услышать его вновь Гарри точно не был готов. Затем увидел незнакомого человека лет тридцати или тридцати пяти, но был точно уверен, что никогда его раньше не видел. В следующее мгновение блеснула зеленая яркая вспышка, и старик упал навзничь.       Гарри проснулся в холодном поту, будто всю ночь не спал и занимался какими-то делами, причем страшными. Открыв глаза, парень быстро сел на кровати, тяжело дыша. Тот сон всё ещё был перед его глазами, будто это и сном-то не было, всё было слишком реально. Старый шрам в форме зигзага молнии на его лбу горел так, будто к коже приложили добела раскаленную проволоку. В коридоре послышались чьи-то шаги, и через минуту дверь открылась, на пороге стояла обеспокоенная Гермиона. За лето она изменилась — волосы стали длиннее и более послушными, черты лица всё больше и больше походили на мамины. Девушка слегка пополнела, но это не портило её красоту. В руке Гермиона держала свечу. Сестра захлопнула аккуратно дверь, поставила подсвечник на столик и подошла к брату, сев на кровать.       — Ты… — прошептал он, — …тоже это видела…? — шрам болел страшно, Гарри даже не мог нормально разговаривать, не чувствуя боли. По лицу Гермионы было понятно, что с ней происходит то же самое, так же она была напугана, потому что шрам на шее не болел уже полтора года. — Это был он…       — Гарри, успокойся, — Гермиона взяла брата за руку, — успокойся вначале…       — Ты же помнишь его ледяной голос? — не унимался Гарри, — ты не можешь его не помнить.       — Я запомнила его на всю жизнь, но прежде всего ты должен успокоиться, — уже строже сказала Гермиона. Гарри взял её за руку.       — Мне страшно, Гермиона, — прошептал Гарри, — я боюсь того, что шрам болит, потому что Волан-Де-Морт где-то рядом и тебя снова…       — …Меня не будут использовать, и шантажировать тебя, — поняла его намек Гермиона, — я стала сильнее и смогу защитить себя.       — Но… — Гермиона обняла брата и поцеловала его в щеку.       — Может нам стоит написать Сириусу письмо?       Кстати, о Сириусе…. Когда Петунья услышала от Дадли, что ей передали «привет», то вначале испугалась, но потом смирилась с тем, что, у её племянников появился ещё один близкий человек. Сириус нечасто присылал письма, обычно они были посвящены двойняшкам, но иногда Гермиона и Гарри получали раздельные письма. От него пришло уже два письма. Оба принесли не совы, а большие яркие тропические птицы. Букля и Крапинка неодобрительно отнеслись к экзотическим пришельцам.

«Дорогой Сириус! Надеемся, что ты ещё не забыл о нас? Спасибо за твои предыдущие письма, правда, последнее письмо чуть не потерялось, потому что в Лондоне было прохладно, а твоя посыльная птица плохо переносит холод. У нас с Гермионой всё хорошо, готовимся к следующему учебному году, ведь впереди ещё СОВ, слава Мерлину, что до этих экзаменов осталось два года. Тётя Петунья тоже передает тебе наилучшие пожелания. Кстати, она развелась с дядей Верноном. Мы узнали об этом, когда вернулись из Хогвартса и были удивлены этому. Но сейчас наша жизнь наладилась. Ты говорил, что в случае чего мы можем написать тебе… Мой шрам вновь начал болеть. Гермиона говорит, что и её шрам на шее тоже жжет, словно раскаленное железо. Нам не у кого спросить, поэтому пишем тебе. Ты не знаешь, что это может значить? С наилучшими пожеланиями, Гр.П. и Гер.П»

30 июля

      Друзья спустились вниз на завтрак. У тёти Петуньи было подавленное настроение, но она старалась этого не показывать. Дадли сел на свое место, Гарри рядом, а Гермиона напротив. На завтрак сегодня был грейпфрут, так что уплетали его все за обе щеки. Зайдя на кухню, Гермиона увидела порванный конверт на полочке, правда не увидела имя адресанта.       — Тётя, — позвала Гермиона, когда Петунья села во главе стола, — от кого письмо?       — Из суда.       — Снова? — одновременно спросили Гарри и Дадли.       — Вернон требует разрешение общаться с Дадли и посещать дом.       — Ему не хватило условного срока… — сжав крепко чайную ложку, сказал Дадли, — я не потерплю, чтобы он был здесь.       — Я знаю, милый, — кивнула Петунья, — поэтому вы должны поскорее отправиться на турнир.       — Я не могу оставить тебя одну! — возмутился Дадли, — он же может всё, что угодно сделать.       — Не беспокойся за меня, ко мне приедет моя близкая подруга и я некоторое время поживу с ней, — сказала Петунья спокойно, — напишите мне, когда будете идти в Косой переулок, хорошо?       — Конечно, — кивнули трое.       Завтрак прошел весьма успешно, причем очень, особенно от «прекрасной» пищи, которую им предоставила тётя Петунья. Она была весьма обеспокоена внешностью сына, а именно — Дадли весьма потолстел, хотя обычно с этим был порядок и даже в Хогвартсе его перестали обзывать жирным. Конечно, Гарри и Гермиона понимали, что Петунья заботится о Дадли, но причем тут они? Гермиона хоть и пополнела, но это заметил лишь Гарри, и то — слегка пополнела.       После завтрака друзья поднялись в комнату Гарри, где обычно делают уроки. Однако стоило Дадли открыть дверь, как услышал тресканье из клетки Букли. Троица сразу же зашла в комнату и увидела, что на клетке сидит Сыч — сова Рона, которую ему подарил Сириус. Гермиона пихнула братьев внутрь и быстро захлопнула дверь за собой.       — Тут письмо, — сказал Гарри, увидев конверт на кровати. Гермиона пристроилась на ковре, Дадли рядом, а Гарри сел напротив.       — Что пишет?

«Ребята, папа, наконец, достал, билеты! Ирландия против Болгарии, в понедельник вечером! Мы заедем за вами в воскресенье в пять часов вечера. Надеюсь, что тётя Петунья не будет возражать? Жду вашего ответа. До скорой встречи, Рон»

      — У него всегда такой корявый почерк? — буркнул Дадли, увидев письмо.       — Ты ещё его сочинения по Истории магии не проверял, — усмехнулась Гермиона, — пишем ответ? — Гарри достал из-под кровати чемодан, открыл его, взял лист пергамента, карандаш и протянул Гермионе.       — Пиши ты, — сказал он.       — Почему я? — недовольно спросила Гермиона.       — Из нас троих быстро и разборчиво пишешь только ты, — ответил Гарри, — думаю, что Дадли со мной согласен.       — Полностью, — кивнул Дадли.       — Предатели… — буркнула Гермиона, вырывая пергамент и карандаш из рук брата.

«Дорогой Рон! Мы получили твое письмо, хотя сова достаточно, крохотная и я не представляю, как она могла донести его. Но не суть. Тётя Петунья с радостью отпускает нас к тебе, только с условием, что когда мы пойдем за принадлежностями к школе, то возьмем её с собой. Будет ждать воскресенья! Дадли, Гарри и Гермиона»

      Гарри же поспешил написать письмо Сириусу, чтобы он не волновался и не писал на Тисовую улицу. В письме крестник сообщил, что последний остаток лета они с Гермионой и Дадли проведут у семейства Уизли.

***

      Друзья очень ждали приезда мистера Уизли и Рона, а так же близнецов, которые обязательно приедут за ними. Петунья весь день была на работе, так что помогали ребята себе сами. Они в воскресенье с утра начали собираться. Тетради, старые учебники, которые остались с прошлых лет и могли пригодиться, перья и даже чернила хорошо упаковали, так как в прошлый раз, когда Гарри не аккуратно закрыл крышку чернильницы, Гермионе потом в школе пришлось применять все возможные заклинания, чтобы избавиться от пятна. Дадли хорошенько закрыл клетку с Эвой, чтобы в этот раз ему не приходилось ловить её по всему дому, упаковал некоторые из магловских вещей, чтобы ходить в Хогсмид и не забыл учебник по Зельеварению, подаренный Гермионой на прошлое Рождество.       К пяти часам вечера, Петунья успела прибраться в доме, чтобы встретить гостей, как подобает, а так же последовала совету детей открыть задвижку камина, чтобы семейство Уизли могли спокойно пройти внутрь. Ровно в пять часов вечера, раздался оглушительный шум по всему дому. Ждущие на балконе трое друзей, вбежали в гостиную и увидели, как из камина выходит миссис Уизли, за ней Рон, а потом и Фред с Джорджем.       — Вот мы и здесь, — улыбнулась Молли. Одним взмахом палочки она почистила свою мантию и мантии детей. В гостиную из кухни зашла Петунья и ахнула, увидев неожиданных гостей.       — Миссис Уизли! — улыбнулась Гермиона, подходя к женщине. Увидев её, Молли добродушно обняла девушку, затем заключила в объятия Гарри и Дадли.       — Я рада вас видеть, мои дорогие, — сказала Молли, — простите за такое вторжение, просто автомобиль… Впрочем вы сами знаете, что с ним произошло. — затем Молли увидела Петунью и, тяжело вздохнув, подошла к ней, слегка приобняв. — Мне стоит поговорить с тобой. Давай выйдем от лишних ушей. — они вышли в прихожую. Дадли недовольно повернулся к кузенам.       — И чья была идея сказать тёте Молли, что мой отец изменил маме? — Гермиона и Гарри показали на Рона, — так вы ему написали?       — Я просила его молчать, — огрызнулась Гермиона, давая Рону подзатыльник, — ты же обещал…       — Она сама нашла письмо, я тут не причем, — ответил Рон, явно обиженный её словами.       Молли и Петунья разговаривали около получаса, видимо разговор был очень важный. Дадли был недоволен тем, что друзья рассказали обо всём Молли, потому что Петунья и так расстроена, а тут ещё с ней собрались разговаривать. Когда же Молли вернулась, то кивнула на плащи, которые лежали поверх чемоданов ребят.       — Собирайтесь, — сказала она, — выдвигаемся! — Дадли, Гермиона и Гарри быстро накинули плащи, затем подошли к Петунье и крепко обняли.       — Мы напишем вам, — сказала Гермиона, — ждите Крапинку.       — Хорошо, — улыбнулась Петунья, целуя племянницу в лоб, — Сириус не будет писать сюда?       — Нет, — покачал головой Гарри, — я написал ему, чтобы он ответ прислал в Нору.       Дадли попрощался с мамой и вместе с друзьями приготовился идти в камин. Первым вошел в камин Рон, после чего исчез в ярко-зеленом пламени, а за ним Джордж, потом Фред. Следующей зашла Гермиона и быстрым дуновением ветра, исчезла в пламени камина. Следом зашел Дадли и, в последний раз взглянув на маму, исчез в камине. Гарри зашел предпоследним. Он увидел, как Молли уменьшила весь их багаж, кинула в сумочку и кивнула парню, чтобы уходил. Крикнув «Нора», Гарри исчез в камине. Неясные очертания каминов вспыхивали, проносясь мимо — его стало мутить, и он зажмурился. Почувствовав, что движение, наконец, замедляется, Гарри выбросил вперед руки и остановился как раз вовремя, чтобы не выпасть ничком из очага в кухне Уизли.       — Успешно, — прозвучал голос Рона. Друг помог Гарри встать на ноги, а Фред быстрым взмахом палочки очистил приятеля от пыли.       — Давай отходи, сейчас мама придет.       Гарри увидел несколько новых лиц на кухне — два рыжих парня, старше Гарри лет на семь или восемь. Вначале он не понял, кто это, но когда увидел семейное фото, то осознал, что это старшие братья Рона и сыновья Молли с Артуром — Билл и Чарли. Парни были достаточно крепкими и высокими, по крайней мере, небольшого роста Гарри это понял сразу. Они быстро подошли к нему и пожали руку.       — Добро пожаловать, Гарри, — улыбнулся Чарли, — ты меня помнишь?       — Конечно, — кивнул Гарри, — ещё с первого курса. Кстати, как там Норберт?       — Прекрасно, — ответил Чарли, — подрос, причем растет довольно быстро. — Потом Гарри пожал руку Биллу и приветливо ему улыбнулся.       В скором времени на кухне появилась хозяйка. Первым делом, она распределила багаж на место, после чего распорядилась, кто, где будет спать. В итоге, Гермиона будет спать в комнате вместе с Джинни, Дадли будет спать в комнате с Биллом и Чарли в комнате близнецов, а Гарри и близнецы будут моститься в спальне под крышей вместе с Роном. Гермионе впервые была в спальне Джинни и была приятно удивлена, узнав, что специально для неё, девочка выделила раскладушку. Разместившись на ней, Гермиона сразу же начала расспрашивать у Джинни о прошедшем учебном году и как она провела июль.       — Да всё по-старому, — улыбнулась Джинни, сев на кровать, — мама заставляла гнать гномов из огорода, чистить котлы…. Всё как всегда. Ты-то как?       — Ничего нового, — отозвалась Гермиона, начав искать что-то в своей бисерной сумочке, — нашла! Вот, возьми! — она кинула Джинни какой-то сверток. Девочка удивилась, а когда быстро его открыла, то была готова прыгать от счастья. В небольшой коробочке лежала цепочка с кулоном в виде снитча. Гермиона прекрасно знала, что Джинни обожает квиддич, поэтому по случаю такого события, как чемпионат мира, купила ещё в Хогсмиде до своего похищения.       — Спасибо, это так мило с твоей стороны, — улыбнулась Джинни, — кстати, — отложив в сторону подарок, девушка села рядом с Гермионой, — что у вас с Роном?       — А что у нас с Роном? — не поняла Гермиона.       — Видела бы ты, как он переживал, когда Сириус тебя «похитил». Так что я спрашиваю: «Что у вас с Роном?»       — Ничего, — пожала плечами Гермиона, — мы просто друзья. Он — лучший друг моего брата, между нами ничего не может быть.       — Причем тут Гарри?       — Притом, — огрызнулась Гермиона, — а что у тебя с Дином Томасом? — Джинни мгновенно покраснела, — в последнем письме ты сказала, что Дин предлагает тебе отношения?       — Я ему ещё не ответила.       — Почему?       — Потому что я… — вновь покраснела, — в общем…       — Влюблена в моего брата? — теперь Джинни была похожа на помидор, — я так и знала.       — Только не говори ему ничего, пожалуйста! — вскрикнула Джинни.       — Что мне не говорить? — это был Гарри. Джинни чуть с кровати не упала. В комнату так же зашли Рон и Дадли, они были явно заинтересованы в разговоре девчонок, особенно Гарри заинтересовался словами своей сестры.       — Стучаться не учили? — недовольно фыркнула Гермиона, видя замешательство подруги, — вдруг мы переодевались?       — Но не переодеваетесь же, — усмехнулся Рон, двигая Гермиону в сторону и, садясь рядом, — так о чем разговор? Что Гарри не должен знать?       — Это наше личное, — огрызнулась Гермиона, — девичьи секреты не стоит знать парням.       — Девичьи? — усмехнулся Дадли, садясь рядом с Джинни, — Джин, да ты никак симпатизируешь Гарри? — в мгновение ока девушка покраснела. Гермиона понимала, что сейчас подруга не выдержит и скажет то, что Гарри, пока что, знать не обязательно. Поэтому решила спасти ситуацию.       — Ей уже нравится парень и это не Гарри, — ответила гордо Гермиона. Рон удивился.       — Кто же это?       — Э…. Ну… — Гермиона ляпнула и сама не поняла, что именно. Сморозить какую-то глупость — неправильно, но нужно ответить на вопрос, да и брат не должен лезть в её голову, чтобы всё узнать. Теперь её спасла подруга.       — Дин Томас! — вот теперь пора терять дар речи было Гарри, потому что услышать это имя он никак не ожидал. Гермиона победоносно посмотрела на брата. Она прекрасно знала, что Джинни ему нравится, но пока что как друг, однако с Дином Томасом ему не приходилось сталкиваться в этом плане. — Да, мне нравится Дин, и не надо так на меня смотреть…       — Почему Дин? — не понял Дадли, — вокруг достаточно симпатичных парней.       — Потому что он — красивый и накаченный, — ответила за подругу Гермиона, — я однажды видела его без футболки и он очень даже ничего.       — А когда ты успела увидеть его без футболки? — не понял теперь Рон.       — Какая тебе разница? — возмутилась Гермиона.       — Ребята, кушать! — прозвучал голос Молли снизу.       — ИДЕМ! — ответили все разом.       — Всё, давайте, пошевеливайтесь, нам пора обедать! — сказала Гермиона, начиная подталкивать друзей и брата к выходу. Те нехотя покинули комнату, но когда девушка выходила последней, то у неё резко закружилась голова, и ей пришлось облокотиться на дверной косяк. Голова гудела, страшно болела, но самое страшное было то, что начал пульсировать шрам на шее, о котором она и думать забыла.       «Только не это…» — услышал Гарри мысли сестры.