Души

Вдруг раздался хриплый, томный голос, — Ты можешь, сынок, но это трудно, — это был один из душ. Вася встретился с ним почти сразу же после пробуждения, именно этот человек успокоил его и рассказал что к чему. Бедный старик в коме уже чуть более трёх лет. Сам он лежит в соседней с Васей палате и знает каждую душу в госпитале. Бывший солдат, ветеран войны и просто очень умный дед, нет в этом здании души, знающей больше него. Выглядел он как обычный полный мужчина в возрасте, приблизительно 80 лет, с поставленной, но ясной любому речью и неплохим чувством юмора. И как-то так вышло, что новенький Вася уж очень сильно ему приглянулся своей простотой, поэтому и общался с ним более других. Старик так устал, проживая тут три года, но уйти или спастись не выходит до сих пор… — Здравствуйте, Петр Иванович, рад вас видеть, — пробубнил Шакулин, не отводя глаз от Жени. — Вы хотите мне что-то об этом рассказать? — Да. Сынок, я могу тебе помочь, если ты хочешь выйти за стены госпиталя. — Серьёзно? Вы раньше о таком не говорили… — утвердил парень. — Дело в том, сынок, что вещь эта — дело опасное. Покидать своё тело надолго нельзя, можно помереть. Я замечал это, когда со своею женою уходил — тело слабнет, жизненные показатели понижаются… а следствие — ты сам знаешь что. Я дам тебе наставления, но только если ты захочешь так сильно рисковать. Вася посмотрел на своё тело, потом ещё раз взглянул в глаза Калинкина, он не видел подлинности его радости, он видел только горечь… — Да, я пожалуй готов рискнуть, — повернулся парень к Петру Ивановичу, словно совершенно не сомневаясь в своём решении. — Что ж, твой выбор — не мой. Теперь давай объясню, — вдохнул дед. — Перво-наперво, нам нужна вещь твоя личная, желательно лёгкая и небольшая, найдётся? — Да, знаю одну такую. Мой сотовый. Женька его две недели назад оставил на полке и забыл. Шакулин подошёл к высокой полке из бука, что стояла в углу палаты, указав пальцем на телефон. — Отлично. Помнишь, я говорил о физическом воздействии на предметы? — Помню конечно, — задумался Вася, — хотите положить куда-то мой мобильник? — Полагаю — в карман его пальто. Предмет привязан к тебе, а ты привязан к нему, поэтому, если будешь держать расстояние не больше десяти метров, то смогешь уйти. Надеюсь не найдёт… Если выложит его — ты вернуться сюда не сможешь, — предупредил ветеран, спокойно взяв в руку телефон. — Тогда научите меня брать предметы. — Я не уверен, что смогу тебя научить, — обернулся Петр Иванович. — Скажу лишь, что для этого нужна большая концентрация и поток сильных чувств. — То есть, как в фильме «Призрак»? — спросил Шакулин. — Не понимаю о чем ты… Но вся соль в том, что сначала ты прикладываешь к этому большие усилия, а потом уже делаешь автоматом! — улыбнулся он, — Готово, пацан, теперь уйдёшь с ним… — Спасибо вам огромное, Петр Иванович! Не знаю, чтобы делал без ваших советов! — Не за что, сынок… Позволь спросить кто этот молодой человек? Навещает каждый день, книги интересные приносит, сам люблю его послушать. Брат твой, поэтому так к нему рвешься? Шакулин обернулся вновь на Калинкина, сидящего возле его материального тела, — Нет, не брат, он — мой лучший друг… — Интересно. — Что именно? — Не ведёт он себя как друг. Слишком эмоционален к тебе. Сколько лет на свете живу — никогда не видел взгляда такого от друга. Знаю, в последнее время отношения между людьми свободными стали, ничего плохого в этом не вижу… Внук у меня просто такой: парня своего часто ко мне водил. Они между собой точно также переглядываются. — Вы к чему это клоните? — удивился Вася. — Может друг твой того… любит тебя? — нерешительно ответил старик. Шакулин вдруг встал в ступор и задумался, прожигая глазами спину Жени. — Не знаю, точнее раньше не замечал… просто я… не такой, — фыркнул тихо он. Петр Иванович немного помолчав, добавил, — Видимо, он тоже это понимает… — Вы о чем? — начал было парень, но добрый дедуля уже исчез из палаты. «Любит, — подумал ещё раз Вася над словами друга-ветерана. — Если правда любит — сам пойму.»

***

— Эх, Вася, мне уже пора, работа ждёт, — Шакулин сел прямо перед ним. Он положил свою руку на ладонь Калинкина, но ничего не произошло, его материя просто прошла через плоть живого. «Сильные эмоции… Интересно, если я сильно постараюсь, смогу ли коснуться тебя?» — пораскинул мозгами Вася. — Знаешь, неприятно мне тут находится, — собирался уходить Женя, — Стены просто белоснежно-белые, я будто в психушке! — парень ловко накинул пальто. — Ну что, до завтра, дружище! Калинкин вышел неожиданно быстрым шагом, Шакулин мигом за ним. Нет, парень уже не просто шёл — он бежал через коридоры, лестницы, двери, словно хотел поскорее покинуть здание. Васе пришлось проходить сквозь стены… он ненавидел так делать, это было слишком жутко… И вот он — выход. Женя мощным толчком плеча распахивает тяжелую дверь, моментально доставая из кармана сигарету с зажигалкой. Действие было слишком четким для первого раза, парень, наверное, выходит так не первый день. Улица… Вася вылетает из госпиталя, не веря своей свободе. В последний раз, когда он пробовал выйти наружу, его оставливало что-то, похожее на силовое поле. Прошёл всего лишь месяц, а парень так соскучился по этому зимнему пейзажу Москвы. Снега охереть как много! Сугробы в высоту превышают 30 см, они блестят от солнечных лучей, будто посыпанные искрами. Снег везде: на крышах, на тротуарах, на вывесках магазинов. Город стал похож на зимнюю сказку, а Вася в ней замороженный Кай, ждущий свою Герду.