Души

И словно два хищных зверя, люто презирающие оппонента, встретились глазами Гришечкина и Калинкин. Сразу видно — никто из них не желал этой встречи. Девушка пожирала парня глазами, а Женя не мог ответить на её жестокость. Они размянулись и сели в разных углах комнаты. — Да что же это за «Санта Барбара»?! Мы — самый дружный коллектив! Когда успела родиться эта ненависть? — Шакулин остался посреди зала, — Саша! Хоть ты вразуми этих двоих! — Вася махнул рукой перед проходящим мимо Вашем. Но все бесполезно, он как ребёнок, потерявшийся в супермаркете, ничего не может и ужасно запутан. Остаётся только наблюдать за ними, вылавливая ответы на вопросы в словах, понимать их переживания и обиды для того, чтобы сложить каждую детальку в общую цепочку. К этому моменту подошли другие ребята, временно замещающие Васю. «Заврались» этим вечером в эфире, все расселись на условленные места, а Женя занял бочку. Звучит забавно. Но никому не весело, пускай они и пытаются показать обратное, громко смеясь и нелепо шутя. Калинкин не может унывать, на его улыбке держится настроение зрителя, поэтому он и улыбается, иногда поправляя рукава чёрного свитера. Знаете, видео не перенесет вас туда на столько, на сколько это возможно. Вы всегда останетесь за экраном, чувствуя это тепло лишь десятой долей. Они так и будут недоступными для вас, а Вася всегда может ощутить эту радость на вкус. Даже сейчас он будто опять оказался у дружеского, горячего камина. В крошечном отрезке времени, в коротком моменте огромной любви. И когда он смотрел на улыбку друга, вдруг вспоминал откровенную зависимость от его счастья, от его присутствия, от его мечты… Калинкин по — настоящему особенный. Им можно поражаться, серьёзно. Он сочетает в себе столько противоречий и столько притягательности. Парень, вроде, приземленный, но лёгкий и такой невесомый; он сразу и отстраненный от всего и обращенный ко всему вокруг; он может огорчить тебя, но так, что ты обязательно улыбнёшься; он самый добрый юмор; он самый оптимистичный пессимист. Такие, как Женя, должно быть, зажигают звезды, дарят веру, держат марку, за таких цепляются люди. Он словно самое дивное вино с лучшим букетом вкусов, но в самой придурковатой бутылке. Не удивительно, что все с самого начала обожают его.

***

— Теперь — госпожа Гришечкина! — с поддельной радостью в голосе протянул Женя карточку. Девушка вытянула, а скорее вырвала из тонких рук бумажку. «Правда». На Евгению нашло что-то страшное, и она с презрением посмотрела на зелёные буквы этого слова. — Жень, может быть, ты сыграешь с нами? — в одном импульсе она порвала карточку, выкинула за спинку дивана, — Может быть ты скажешь пару интересных фактов, а мы отгадаем «true or false»! Давай, я начну: Я все время вру; — Женя встала с дивана, — я не забочусь о чувствах других; — никто не смел её остановить, — я виновный автокатастрофы! — вряд ли девушка хотела так кричать ему в лицо, это стрессы дали о себе знать. Её злоба переросла в истерику, — Правда или ложь?! — Правда… — голос и без того больной и тихий стал дрожать. Саша схватил даму за руку и увел подальше от Калинкина, чтобы вразумить. Но парень выбежал из комнаты раньше всех. Не обращая внимания на крики, на боль в ноге, быстрым шагом спустился к черному выходу, и вышел наружу, зацепив с собой Васю. Женя сел к бетонной стене, запрокинув голову вверх, направил взгляд на тёмное небо. У вас никогда не было такого чувства, что темно — синие предштормовые небеса — самые красивые? Они могут быть и злыми, и грустными, и добрыми. Такие тучи всегда несут за собой ветер, морось или большое количество осадков. Сейчас это небо было безнадёжно холодным и пустым, словно понимало эмоции глупого, одинокого человека снизу. И внезапно пошёл снег. Начиная с пары лёгких пушинок, снегопад переходил на крупные, тяжелые хлопья, ранящие хрупкое тело. Все вокруг стало белым, уже нельзя различить горизонт, который сливается с мутными улицами и деревьями. Уже нельзя ничего разглядеть. И где-то в этой белезне затерялась знакомая душа… — Она правда переборщила. Ты вовсе не виноват, там же был пёс, — Шакулин наклонился к парню. — Ты слышишь меня, Жень. Никто не виноват… Вася недавно понял, как автоматически добиваться физических возможностей для себя. Нужно всего лишь вспомнить что-нибудь яркое и незабываемое, связанное с человеком, ощущения, засевшие внутри тебя. Он протянул руку, и нежные, бархатные кончики пальцев погладили чужое лицо. И Калинкин, и Шакулин почувствовали это прикосновение. Но парень уже пытался провернуть этот трюк с Гришечкиной, почему же не вышло с ней? Вася продолжил и приложил уже обе ладони к его щекам, — Ты не виноват, — Женя попытался нащупать его руки, но смог лишь одной сотой ощутить материальную сущность. — Если я сейчас замерзну и умру, то буду рядом с тобой, — парень улыбнулся. — Мы и так рядом, приятель, а теперь иди назад, я за тобой, — резкое открытие двери отвлекло Шакулина, и контакт прервался. — Женя, мы потеряли тебя! Хватит сидеть на холоде! — Ваш увел его в помещение.