Души

Приборы все так же издают ритмичный, непрерывный писк. Небо в окне продолжает впитывать солнечное тепло. За дверью слышен топот медиков. Ничего особо не изменилось за эти несколько секунд. Ничего, кроме того, что Вася открыл глаза. Зрачки резко сузились от яркого света, картинка была размытой. Первое, что он увидел был Женя, крепко сжимающий его ладонь. Это приятно. Такое чувство, что ты просто долго спал, а когда проснулся, тебя встретило ласковое утро и твой человек, твоя семья. Шакулин вновь ощутил знакомый для пальцев холод его рук и улыбнулся, попытавшись ответно сдавить руку друга. И вроде получилось, ведь Женя заметил движение, он поднял глаза на Васькино лицо. Слёзы и улыбка радости наложились друг на друга, это нельзя было удержать, — Доброе утро, — он лёг на его грудь, вслушиваясь в глухое дыхание. Вася хотел было подняться, но резкая реберная боль остановила его. — Тише, тише, переломы не до конца зажили! — Калинкин схватил его за запястье. Шакулин приготовился произнести фразу «Женя-ебаный-рот слезь с меня нахуй!», но получилось то, что получилось: — Же-ёбс. — Это так забавно! Не думал, что у тебя будет афазия. Просто ты долго валялся, нужно снова привыкнуть говорить. Вася ещё раз улыбнулся, — Иди ты нахер, балаболка, — на сей раз чётко. Парень игрался с пальцами Шакулина, сгибая и разгибая их. — Ты всё помнишь, Вась? Прямо всё — всё? И те мои слова, которыми я кидался по глупости? Ты сказал мне правду? Что ты меня того… если нет, я приму, но… Шакулин, обреченный теперь слушать сомнения Жени, вздохнул. Он может одним движением доказать свои слова, — Жень, ты так бесишь иногда, — он рукой потянул его за воротник к своему лицу. На секунду их лица зависли в паре сантиметров. Женя уже точно уверен, что не боится утонуть в этих хитрых глазах. Вася рывком срезает лишние миллиметры, захватывая тонкие губы в поцелуе. Он нежно кусает его за нижнюю губу, треплет рукой волосы. Никто не смеет больше обидеть его. — Теперь веришь? — он обратился к красному от смущения Жене. — Ещё один и я постараюсь поверить… — ухмыльнулся тот.

***

Через пару дней Шакулин привык к этой палате, привык к частым заходам счастливых родственников и друзей. Он привык к тому, что Женя иногда заходит во время дневного сна и, как в самом начале, читает ему, любуясь его спокойным сном. Но осталось одно незавершённое дело — объясниться с Гришечкиной. Это было сложно. Дама навещала реже остальных, потому что чувствовала свою вину. — Жень, нужно поговорить, — Вася долго сомневался. — О том, что произошло в день последних съёмок. — Откуда ты знаешь о последних съёмках? — девушка удивилась. — Женя рассказал, — соврал Шакулин, чтобы скрыть правду. — Предатель, — скорее всего, сейчас она подумала о Калинкине. — И что это были за игры на площадке? Он не был виноват в этой катастрофе! Зачем ты на него так давила? — парень отвернул от неё голову. — Потому что люблю тебя… и переживаю за твою жизнь. — Любить — не значит причинять боль родным людям. Ты должна была помочь, успокоить его, дать поверить, а не растоптать его надежду. А ты бросила меня намного раньше конечной остановки, — он посмотрел в окно. — Конечно нет! Просто я узнала, что он влюблен в тебя, и я беспокоюсь, что будет если ты ему откажешь, а ты ему откажешь… — её прервали. — Кто сказал, что я отказал его признанию? — Вася начал бы запихивать простынь себе в рот от напряжения. — Ты сейчас серьёзно? Принял это?! — Прости меня, милая, но за все то время, которое я пробыл тут, я понял, что без этого человека не представляю своего существования. Ты должна меня понять и простить за это. Надеюсь… мы останемся лучшей командой, — дверь за его спиной громко хлопнула. Парень содрогнулся от грохота. Невольно он пустил слезу, ведь только что отказал своей девушке. Почему говорить «нет» всегда так больно? Но дверь вдруг снова отворилась, Шакулин услышал тихие шаги. Он подумал, что это Гришечкина вернулась, но повернувшись, он увидел Женю. Калинкин стоял над ним в белом лёгком халате, в руках держа том «Гарри Поттера» и ноутбук, на лице светилась улыбка. Она была ярче солнца, пускай всегда такой и остаётся. Вася смотрел на него и убеждался в том, что иногда нужно перетерпеть боль ради настоящего счастья.