Раннейген

      Геральт стоял, облокотившись о стену, и наблюдал, как травница копошится возле раненых. Ему бы тоже не мешала помощь, но он ведьмак, выдержит то, от чего бы обычный человек уже умер. Они были в доме старосты.       Он ехал через лес, хотел добраться до какой-нибудь деревни, а попутно, быть может, и пришить насмерть какое-нибудь чудище. "Идти бесцельно, истребляя всякое зло на пути", — вспомнил он слова Региса, и странная тоска обуяла его. Увидеть бы их всех хоть еще раз. Мильва, Регис, Ангулемма и Кагыр — нильфгаардец, который не нильфгардец.       День был не слишком ясный, солнце затмевала тонкое полотно серых туч. Плотва шла не спеша, но ведьмак и его лошадь были бодры. К обеду они с Плотвой достигли Палисада. Перешли через тонкие потоки воды, и оказались на другой стороне, а там он двинулся на север.       Но далеко он не дошел. Дорогу перекрывал лагерь, пустой. Геральт, осмотрев место, услышал звуки боя в лесу рядом с лагерем. Ведьмак долго не раздумывал. Он схватил меч, и побежал, ориентируясь на слух. Поначалу он думал, что то просто бандиты напали на лагерь купцов, услышав рык, подумал на животное иль чудище какое-то.       Там-то он и нашел их. Бьорн, лежал за деревом, придерживая руку на животе. Одного из стражей на входе в деревни огромное чудище схватило за ногу, и мотало из стороны в сторону. Человеческий крик прекратился. Ногу оторвало, а человек с истошным криком, отлетел в сторону.       Чудище скалилось, смотря на ведьмака, но не нападало. Геральт был удивлен. В первые секунды ему показалось, что это волколак иль еще какой-нибудь оборотень. Но рассмотрев чудище внимательней, он понял, что ошибся. Медальон его просто с ума сходил. — Убежала, скотина, — сплюнул один воин, слезая с дерева. Геральт удивился, но ничего не сказал.       Геральт помог водрузить раненых на телегу, и вместе они отправились обратно. Вильфред поднес ему кружку с пивом. — Нужно поговорить, ведьмак, — Геральт кивнул, уходя он заметил взгляд того воина, что слез с дерева.       Они вышли на двор, и сели вокруг костра, сзади неподалеку от дома. Ночь была ясная, небо, усыпанное миллионами звезд, но все равно было темно. Новолуние. Геральта темнота не пугала, а вот Вильфред один раз, да взял и споткнулся. — Не буду я, — начал Вильфред тяжело садясь на бревно, — ходить вокруг да около, да и тебе оно, ведьмак, видно тоже не интересно. Помощь нам твоя нужна. Геральт отпил пива. Крепкое, но с приятным сладковатым привкусом. — Я задаром не работаю, — сухо ответил он. Вильфред задумчиво поболтал питье в кружке. — Это-то я знаю, и не рассчитываю на дружескую услугу. Денег у нас немного, но я думаю, мы сможем договориться. Камни, золото — это можно выгодно обменять на деньги, и немалые.       Геральт задумчиво глядел на костер. — Сколько? — Мы дадим четыреста двадцать пять крон, плюс пять унций золота. Ну, так, что ведьмак? — Вильфред протянул ему руку. Геральт поразмыслили немного. — Рассказывайте все, что знаете про это чудище, — он пожал руку старосты, видя явное удовлетворение. — Я-то знаю немного, — он сделал пару больших глотков и стер остатки пива с усов и бороды. — Я его впервые увидел-то именно на охоте этой, проклятой. С месяц назад мы заметили в лесу следы. Я тогда приказал Бьорну, Вигге и еще паре вояк, отправиться в лес и наставить ловушек. Потом, мы наняли тебя. Лесопилку нужно было освободить, да и травницу подрали. Мы-то думали, что ото чудище, что ты там убил, оно и было виновато. Не знаю, оборотень, какой-то иль еще какая-нить хрень, — он громко харкнул вбок. — Да не тут-то вышло. Сдается мне, прав был Ульве. Ну, больше ничего я не знаю ведьмак, однако, тебе стоит расспросить Ульве. — Ульве — это тот, что с дерева слез? — спросил Геральт вставая. — Да. Я могу дать тебе ночлег, бадью, еду и питье, только не затягивай. Отправляйся завтра же, — сказал Вильфред. — Так и сделаю, — кивнул ведьмак.       Он не сразу пошел спать, или расспрашивать Ульве. Ему хотелось осмотреться. Ночь уже была глубокая. Он шел не спеша. Люди в основном сидели уже по хатам, но молодежь еще гуляла. На встречу Геральту шел паренек с девушкой. Геральт почувствовал запах сильного зелья. Вербена, мирт, еще травы и магия, магия чудища. Завидев его, парень подбежал к нему: — О, ведьмак. Прошу извинить, но я бы очень хотел спросить, насчет отряда, то есть, — помотал он головой, старясь собрать мысли воедино, но не слишком уж это удалось. — Вы были с ними? Видели, что на них напало? — парень и девушка воззрились на Геральта круглыми глазами. — Где здесь можно выпить? — спросил в ответ Геральт.       Юноша растерялся на миг: — В чертоге, конечно же. — Не желаете составить мне компанию? — спросил ведьмак. — Не много я знаю про здешние обычаи, боюсь показаться невежей за столом. А так заодно и расскажу, про чудище в лесу.       Парень и девушка переглянулись, а затем девушка сказала: — Я бы с радостью составила вам компанию, но поздно уже, да и отец приехал с охоты и... — Тогда давай мы проведем тебя до дому, у тебя ведь до сих пор нога болит. Хильда, ну? — парень выглядел чересчур взволнованным и взбудораженным, а вот девушка напротив, только поникла, когда ее спутник повстречал ведьмака.       Проведя девушку домой, они направились в чертог. — Да я-то и сам не местный, — смущенно проговорил Иаков, сидя с кружкой в руках. — Я попал в кораблекрушение, а несколько человек из деревни выловили меня и спасли. Вот и вся история. Потом меня приютил Бьорн, отец Хильды, — тут он вдруг умолк, и взглянул на ведьмака горящими глазами.       Геральт глотнул темного пива с густой пеной. "Парниша ждет не дождется, когда ты расскажешь ему о чудище, — заметил мысленно Геральт. — Ну, пускай". Этот Иаков, показался Геральту слишком взволнованным. Глаза горели туманным блеском, словно мыслями, парень был не здесь. Еще и запах. Какое-то зелье было у него, но он никак не мог понять. — И в правду, интересная история, — заметил Геральт.       В чертоге было многовато людей, как для такого часу. Геральт с интересом разглядывал лица посетителей, попивая пиво. — Ну, теперь твоя очередь, сударь ведьмак, — Иаков перестал скрывать свое любопытство и сделал несколько больших глотков. — Ну, что ж, — загадочно протянул Геральт, раздумывая, как ему начать историю.       Остановился на более коротком и менее содержательном варианте. — Я проезжал мимо их лагеря, услышал звуки боя. Чудище было черным, здоровым, на волка похоже, но слишком уж большой как для волка, — Геральт заметил странный блеск в глазах Иакова. Тот нахмурился, словно вспоминая, нечто знакомое. — Но заметив меня, оно ушло. — Вот как, — угрюмо заметил парень. Геральт отпил пива, ожидая продолжения его собственной истории. — У нас-то, ведьмак, недавно резня была. Это же чудовище было. — Это же? — переспросил Геральт. Иаков кивнул. — Особо никого не грызло, так, бегало по деревне, словно искало что-то. Едва травницу не погрыз, но его смогли отогнать от ее дома. Некоторым все равно здорово досталось, — с сожалением заметил парень. — Травнице? Как она кстати поживает? — Геральт откинулся на спинку стула, и взял кусочек вяленой рыбы, что они заказали к пиву. — Я встретил ее в опасном месте. Она сбежала от бандитов, — Иаков округлил глаза. — Она не говорила, — изумленно пробормотал он. — Но, в общем-то, недурно. Она поселилась в доме покойной травницы. Хорошо врачует. Хильда пару недель назад ногу повредила, так Раннейген ей помогала все это время. И мне вот, зелье от болей в голове дала, — парень откупорил фиал, и Геральту вдарил в ноздри приятный травяной запах.       Теперь он отгадал все ингредиенты. "Любовное зелье, — пронеслось у него в голове". О том, что в этом замешана травница он уже догадывался, хоть и не был полностью уверен. Но о том, что это за зелье, он решил не говорить. Мало ли, чем может обернуться. А стать свидетелем очередного самосуда, он не хотел. И все же он решил немного помочь.       Геральт допил свое пиво уже с твердым намерением наведаться к травнице. Что-то подозрительное было в ней. К тому же Геральт еще не забыл, как его медальон сходил с ума при встрече с ней. Да и сейчас чувствовалось слабое волнение. — Что ж Иаков, спасибо за компанию, — сказал он, вставая. — Кстати зелье лучше выпей дня через три, так действие будет сильнее. — Спасибо. До встречи, — протянул Иаков, осоловевшим голосом.       Девица как раз заканчивала. Он осторожно присел неподалеку, и внимательно рассматривал ее. Лицо у нее было детское, и вообще она больше напоминала, какую-нибудь нимфу или русалку. Большие глаза, маленький вздернутый носик и маленький ротик.        Она сильно выделялась среди благородных, и веснушчатых девушек островитянок. Те, были высокие статные, не все, но если брать красивых. Геральт выделил для себя в них эти черты. Но при этом травница была красивой, по-своему, но красивой. Все это время его медальон дрожал, и он все никак не мог понять, что же в этой девчонке такого странного. Раннейген, так ее кажется, зовут.       Закончив перевязывать одного из мужчин девушка, подошла к нему. Медальон его задрожал сильнее. — Разрешите осмотреть вашу руку, милсдарь, — Геральт подчинился. От плеча до локтя у него тянулся порез, полученный, однако в другом бою. Ведьмак внимательно смотрел на девчонку. — Как тебе тут живется, Ранни? — спросил он, стараясь быть дружелюбным. — Хорошо. У меня тут свой дом есть, раньше... — она осеклась и замолчала. Раннейген перематывала его рану. — Дай свою руку, — неожиданно попросил он, — на минутку.       Девушка очень странно на него покосилась, щеки ее запылали огнем. Геральт взял ее ладошку, и пристально разглядывал ее. Исподтишка он глянул на небольшую сумочку, что она носила на бедре. Из-под нее выглядывало маленькое звено жемчужного ожерелья.       Она выдернула у него свою ручку, вся смущенная и оконфуженная. Инстинктивно поправив ожерелье, обратно в сумку, она быстро перевязала его и ушла. От размышлений его отвлек подсевший рядом человек. Геральт догадался, что это Ульве. — Вильфред с тобой уже говорил, да? Ко мне послал, — сказал он, дергая лицом. Что-то Геральту подсказывало, как его здесь кличут, и не зря, ибо Ульве сразу же представился. — Я раньше-то занимался колдунством. В друиды хотел податься. С духами любил общаться, живыми, мертвыми... — Живыми?! — Удивился Геральт. — А тут нечему удивляться, ведьмак, — возразил Ульве Безумный. — Душа, она-то не токмо после смерти появляется. Вот спит человек, а его дух, бух, из тела вылазит, и бродит по свету. — Умно. — То-то же. Так вот, я однажды наворожил, себе, да так, что ума-то и лишился. Но не будем о печальном, тебе надо о том чудище узнать, я прав? Геральт молча кивнул. — О-ох, ну тогда садись и слушай, это тебе, быть может, и пригодиться, раз уж даже Вильфред прислал тебя ко мне. Геральт сел поудобней, а Ульве тем временем начал свой рассказ про Рогвальда Черного. — Ну, вот так оно и закончилось. А, ты, знаешь ли, лучше наведайся к друидам, они-то побольше всякого такого знают. Они подскажут. — Спасибо, — Геральт встал и направился в свою комнату.       В комнате ему залили бадью и принесли сытный ужин, состоящий из рыбного супа, пирожков с ягодами, груш и яблок, и вкусной медовухи. Он быстро искупался и охотно принялся за ужин. Проверив оружие и осмотрев броню, он лег спать, перед сном подумав о том, что следует найти хорошего бронника и кузнеца.       К друидам он поехал на рассвете. Он знал, что те начинают свою службу рано и потому не слишком беспокоился о том, что его ранний визит кого-то разбудит. День обещал быть хорошим. Солнце светило ясно, и было даже относительно тепло. У Геральта почему-то было хорошее настроение, да и Плотва, кажется, его тоже разделяла. — Хорошо спалось тебе, Плотвичка? — спросил он, весело потрепав лошадь за гривку. Плотва ответила радостным ржанием, немножко взметнув головой.       Добравшись до рощи, он увидел Мышовура, который сидел на коленях перед дубом. Рядом с ним был еще один друид. Они молились. Геральт подошел и стал сзади, не решившись их прерывать. — О, Геральт, — воскликнул Мышовур, когда закончил молиться, — рад тебя видеть. — Как поживаешь, Мышовур? — спросил он, похлопывая друга по плечам.       Второй друид тоже встал, и внимательно смотрел на Геральта. От этого взгляда ведьмаку стало не по себе, однако он этого не выдал. — Да вот, все тут как обычно, — радостно ответил Мышовур и оглянулся на второго друида. — Это Миккель.       Геральт пожал ему руку. Касание Миккеля было легким почти невесомым. Старик явно доживал свои последние дни, хотя держался стойко. — Есть кое-что, о чем я бы хотел с тобой поговорить, Мышовур, — сразу перешел к делу ведьмак, избегая нелюбимых фамильярностей, — наедине. — Касательно Йеннифер? Знай, Геральт, я всегда приду на помощь и тебе и ей, но только если буду знать, что это действительно серьезное дело, а мне даже не объяснили... — Не о том я, — сухо отрезал Геральт. — У меня заказ. И есть кое-какие подозрения. Вообщем, ты когда-нибудь слышал о Рогвальде Черном? Мышовур помолчал минуту, нахмурился, задумался. Глаза Миккеля загорелись интересом. — Да, слышал, — протянул Мышовур, — в основном россказни людей. Не самые приятные. Но я думаю, кое-что да найдется в наших записях. — Если ты позволишь, Мышовур, — неожиданно встрял друид, — и ты, ведьмак, я помогу. У меня, кажется, есть кое-что. Геральт скрестил руки на груди. Лицо его ничего не выражало. Мышовур же удивленно взглянул на старика. — Что ж, пожалуй, — согласился Мышовур, — а я пока займусь своими делами. Геральт? — Ведите.        Геральт слегка наклонился, проходя в небольшую землянку, чтобы не удариться головой. Жилье друида было сырым и темным. Горели лишь несколько свечей, и этого было явно недостаточно.        Геральт ожидал, что Миккель станет шариться в книгах в поисках каких-то сведений, но тот к его удивлению сел за стол, предложив сделать Геральту то же самое. — Видишь ли, ведьмак, — начал он, тяжело вздохнув, — в том, что ты здесь есть доля и моей вины. Геральт удивленно приподнял брови, но прерывать не стал. — Это случилось с-месяц назад. Я шел по лесу, ворожба предсказала мне встречу там, какую я тогда еще не знал. Я обратился за подсказкой к Лешему, и тогда в стае заметил огромного волка. Черного полностью. Потом через несколько дней ко мне явилася русалка, сирена то есть. — И ты превратил ее в человека, — докончил ведьмак. Миккель дернулся, глаза его расширились от испуга, а бледное доселе лицо стало еще белее. — Как... неужто ты убил ее? Пожалуйста, не молчи и не издевайся надо мною, ведьмак! — Нет. Встретил ее, когда она блуждала вокруг гор. Мой медальон задрожал еще за одно стае. Видимо, тогда хоть физические изменения и прошли, аура, окружавшая ее, да и атрибут сирены, имели сильное магическое поле. Я ожидал увидеть чудище, а встретил девушку с лошадью на полянке. Однако медальон с ума стал сходить.       Поначалу, я думал, что то брукса иль альп, но с птицами она не общалась и не пела. Она никак себя не выдавала, и уже решил, что медальон сломан. Но я посмотрел на ее руку. Заметил лишние складки кожи между пальцами, а еще жемчуг. Тогда-то все и стало на свои места. Она сейчас в Бландаре, в безопасности. Относительной. — Знаю, — тяжело ответил друид. — Что ж, коль мы все уразумели друг для друга, я расскажу, что мне удалось узнать о Рогвальде. Тебе известна общая легенда, и чем она заканчивается? Ведьмак кивнул. — Ну что ж, — вздохнул Миккель. — Рогвальд, а точнее Севрин, был сыном простого скелиггского рыбака и крестьянки. Мальчик мало чем отличался от своих сверстников со своими мечтами о воинской славе и благородных подвигах. Однако, его судьба совсем не соответствовала его мечтам, но об этом даже не догадывался. А судьба, и не давала о себе знать, до одного случая.       Однажды к ним в деревню пожаловала группа скоморохов, и главным выступлением, было пророчество ведьмы. Во всех деревнях люди ждали их приезда. Каждый раз, ведьма выбирала нескольких из толпы, и звала в свой шатер. И Севрин стал одним из них.       Ведьма, старая и сморщенная, поредевшие седые волосы, были так длинны, что безжизненно лежали на полу. Севрин стоял перед ней, затаив дыхание. — Не бойся, мальчик, — молвила она, протянув ему свою руку, — подойди ближе. Севрин повиновался. Мальчик подал ей руку, и она резко схватила его ладонь, так, что вскрикнул. — Я вижу смерть, пепел... — она вдохнула полной грудью, — да-а, огонь и пепел. А ты станешь монстром, убивцей! — Я не хочу! — запротестовал он, но ведьма лишь рассмеялась. — Неважно чего ты хочешь, важно то, что будет.       Севрин выбежал из шатра, никому и ничего не говоря. Жизнь в деревне, однако, мало чем изменилась, и Севрин старался делать вид, что уже и забыл о предсказании, хотя сам, вспоминал ведьмины слова каждую ночь. И в одну из таких ночей, полный страха перед будущим и вместе с тем решительности, Севрин пообещал себе, что никогда не даст предсказанию сбыться.       Но вот, летом 11.. года, на деревню напала известная и самая жестокая банда на тот момент, ганза братьев Дага и Ларсена. О них много говорили, а их набеги всегда отличались особой жестокостью. Детям рубили головы, на глазах у матерей, а с мужчин снимали заживо кожу на лице, и цепляли на свое, насиловали женщин и девушек.       Севрину довелось стать свидетелем сего ужаса. Мальчик спрятался, где-то в зарослях, когда его мать выволокли из дому четверо мужчин и изнасиловали прямо у него на глазах. Отца зарезали там же. Время шло, и скоро крики и плач стали утихать. Слышались лишь сдавленные стоны и жалобное скуление, бедных девушек, что остались в живых.       Севрин тихонько выбрался из зарослей и снял медальон с трупа своей матери. Неподалеку он заметил, как Иву — самую красивую девушку в деревне, обнаженную тянут в кусты двое бандитов. Севрин тяжело выдохнул и направился к главарям, сжимая руки в кулаках. Наконец Даг и Ларсен его заметили. — Ты гляди, Даг, — мужчина с редкой бородкой пнул сообщника по плечу и громко заржал, — чего тебе, малец? — Я хочу к вам, — ответил Севрин.       Бандиты на это лишь рассмеялись, но пленных было мало в этот раз, и им пришлось уступить. Так Севрин стал частью этой банды, и вскоре прошел обряд посвящения, приняв новое имя — Рогвальд, а затем взял себе кличку Черный. Вместе с Севрином, были еще Хотар Острый Клык, Манс Длинное копье и Балдур Белый. Последние трое очень быстро приняли бандитский уклад, стали такими же насильниками и убийцами.       Он надеялся, что однажды сможет отомстить им, и даже предпринимал пару неудачных попыток, после которых едва не погиб сам. Но время шло, и Севрин постепенно менялся. Жестокость, которой наполнилась его жизнь, изменила его. Ужас, который мальчик пережил тогда, надломил, что-то в нем. И только медальон матери, временами напоминал ему о том, кто он. В конце концов, тот человек в нем, получил свой последний шанс отомстить за семью.       Уже несколько недель они были без добычи. Банда начала выражать недовольство против Дага и Ларса, и тут выступил Рогвальд с предложением отправиться в одну старинную эльфскую пещеру, которую он случайно нашел. Все согласились, соблазнившись столь легким способом наживы. Никто даже не подумал, что он заманил их в ловушку, а не в эльфскую пещеру. — Логово чудища, — догадался Геральт. Друид кивнул. — Вот тут, и начинается история банды Рогвальда. Он набрал новую, свою, разумеется, скрыв тот факт, что предыдущие умерли по его вине. Это было не сложно, достаточно было переждать некоторое время, а затем на всякий случай придумать иную версию событий. Так он и сделал.       Но после всего этого, он не смог вернуться. Севрин умер, а Рогвальд победил. Медальон матери затерялся где-то, и уже ничего не могло вернуть его. Его банда оказалась еще хуже, еще кровожаднее. Набеги были регулярными, пытки стали изощреннее.       Он впадал в безумие, и понимал, что пророчество ведьмы сбывалось. Он даже пытался искать старуху, думая, что она прокляла его, но к тому времени она уже давно умерла. Рогвальд было, уже отчаялся. Воспоминания еще жили в нем, и пускай он никогда не смог бы стать человеком, он помнил, что был им.       Отчаяние и безумие повергло его в мнительную религиозность. Рогвальд стал искать утешения в алкоголе, затем женщинах, и, в конце концов, нашел его в древних обрядах и обычаях. Он искал знак, и тогда волей случая, давно утерянный медальон вернулся к хозяину. Рогвальд воспринял это как божественный дар, ответ на его долгие молитвы.       Он придумал кодекс для своей банды, определенные правила и законы. Банда сначала принимала это, но затем, когда правила стали запрещать привычные насилие и пытки, прошелся неприятный душок.       В банде стали поговаривать о смещении главаря. Рогвальд стал перед выбором. Вновь в нем боролись человек и монстр, и тогда, человек окончательно проиграл. Чтобы вернуть авторитет они совершили набег, как в старые добрые времена. Банда успокоилась, но Рогвальд, окончательно потерял рассудок.       Видя, что их командир чем-то обеспокоен, но понимая почему, его сообщники привели ему в подарок пленницу, надеясь, что это утешит их главаря. Это была Ингрид.       Рогвальд помешался на ней. Считал ее воплощением чего-то божественного, думал, что она его ключ к спасению от душевных мук. Он действительно любил ее, но любил как зверь: жадно, неистово и жестоко. Но Ингрид ждала лишь мести. И, в конце концов, ей это удалось. Продолжение ты-то и сам знаешь, верно? — Верно, — спокойно ответил ведьмак, вставая со стула. Миккель тоже встал. — "Зверь в человечьем обличье! Прими же свой истинный облик навеки! И никакие чародеи, ни древние силы не помогут тебе вернуться в тело человеческое вновь. Но станешь ты им, когда жизнь здесь родиться и в море умрет!", — проговорил он. Друид кивнул. — Теперь ты понимаешь, — молвил он спокойно. — Знаю, Геральт, не смотри так, знаю, и не буду просить. Выбор тяжелый, и он уже сделан за тебя. Поверь, ведьмак, это будет меньшее зло и я на него согласен, как бы тяжело мне не было на сердце за Раннейген. Геральт кивнул, но вдруг остановился перед самым выходом: — Сколько тебе лет, Миккель? Друид на это лишь усмехнулся. — Догадался, значит. Сто пять, Геральт, — спокойно ответил он. Геральт развернулся к нему полностью. Миккель провел ладонью перед глазами, прошептав заклинание. Теперь на Геральта смотрели такие же желтые неяркие глаза с кошачьими зрачками. — Ты ведьмак и чародей? — Нет, Геральт, больше не ведьмак, — помотал головой друид. — Я тоже раньше был таким, как и ты. С самого начала мне талдычили: "Защищай мир людей от зла, от чудищ". Я так и делал, но чем больше я встречал зла, чем больше я видел деревень, несчастий, людей, тем больше понимал, что не все чудища имеют хвост иль клыки. Порой они удивительно напоминают людей. Ты-то меня понимаешь.       У меня был выбор, и я его сделал. Когда мне было девятнадцать, я только начинал. У меня был друг, Фэрванхал аэп Теворийх, Фритвор. Он был эльфом, самым страшным чудовищем в глазах людей. Однажды, мы проезжали мимо одной деревни, очень не вовремя, как оказалось. Один эльф убил там трёх детей и сбежал. Они знали, кто он и как выглядит, но жажда крови была сильней, и когда они увидели Фритвора, то решили осудить.       Я хотел вступиться, но он остановил меня, сказал, чтобы я не лил лишнюю кровь. Они поволокли его на костёр тотчас же, а мне староста предложил уйти не медленно и не устраивать поножовщину. Я ушёл. Не хотел смотреть, и все же это не уберегло меня от кошмаров. Через год я повстречал одну чародейку, она помогла скрыть глаза. Не смотри так на меня. Сам знаю, я сбежал.       Но я, как и ты, был создан защищать мир людей от монстров, вот только никто мне не сказал, что чаще всего придется защищать людей от них же самих. А теперь поздно что-либо менять. Я стар и я умираю. Совсем один, с кучей запоздалых сожалений.       Друид склонил седую голову. Геральт понимал его, но ничего не чувствовал, как бы не хотел, и от этого становилось еще паршивее. — Не суди себя, Миккель. Иногда, выбор уже давно сделан за нас, — сказал он.       Миккель поднял на него свои глаза, в которых блеснули давние слезы. Миккель достал из кармана рясы, медальон в форме волчьей головы. — Возьми, Геральт, — сказал он, протягивая медальон дрожащей рукой, — пусть это будет у тебя. — Хочу, чтобы ты помнил и знал, что выбор есть. Но нет, выбора без последствий.       Они кивнули друг другу на прощанье, и Геральт ушел. Перед уходом он попросил Мышовура помочь Йеннифер.