melting ice

Очако стояла, облокотившись о кусок бетонной стены, что недавно был ещё целым зданием. Пот крупными каплями струился по лицу, опускаясь ниже, теряясь в складках облегающего костюма. Слишком сильный злодей. У него слишком сильная причуда. Нам его не победить. Урарака рвано выдохнула, хватая губами горячий воздух, насквозь пропитанный металлическим привкусом, неприятным осадком оседая на кончике языка. Шлем осколками лежал где попало: часть валялась вон там, у колонны, часть запуталась в волосах, а другая острыми осколками торчала из безжизненного тела невинного человека. Она поморщилась, тряхнув головой. Не время отвлекаться! Ты же видишь, что за соперник стоит перед тобой! Его нужно схватить, а не в облаках витать! — Уравити, всё в порядке? — заботливо спросил Изуку. — Д-да, — шепчет Очако, скрывая дрожь в коленках, — всё в порядке, Деку. — Тогда давай схватим его? — и опять эта лучезарная улыбка. Внутри у неё всё задрожало. Боже, Деку, что ты с ней делаешь? Зачем заставляешь её видеть, как стоишь рядом с Шото, целуясь за углом офиса? Зачем смотришь на него, а не на неё? Зачем принял его предложение, а не сделал его ей? Зачем ты ранишь её? Почему на твоём пальце красуется кольцо, а на её — нет? Почему у тебя свадьба через неделю, а у неё — нет? — Уравити! Осторожно! Что-то странное болью отдалось во всём теле, оставив в костюме дыру и обожжённую кожу. Теряя силы, девушка увидела что-то странное: Там, где был злодей, — появился Деку.

***

— …чако. О-ча-ко. О-ча-ко, — кто-то настойчиво звал её, наклонившись прямо к уху. — Д-Деку? — Урарака еле разлепила глаза, пытаясь сфокусировать взгляд. А потом застыла в ужасе. Это не Деку. По крайней мере, не тот Деку, которого она знала. Чёрные перчатки, на которых красными пятнами виднеется высохшая кровь; строгий костюм с чёрной жилеткой и длинными галстуком, окрашенным в тот же цвет; беспорядочные зелёные вихри, ставшие ядовито-малиновыми. И безумный взгляд некогда таких любимых глаз. Очако съёжилась, пытаясь сбежать. Тело не слушалось. Она продолжала сидеть на месте, открыв в немом крике рот, глазами, полными ужаса, смотря на человека, которого она любила и любит до сих пор. — Очако, в чём же дело? Почему молчишь? — аккуратной походкой Деку подошёл к Уравити, окровавленной перчаткой поглаживая её щёку, оставляя горячие следы на бледной коже. — Э-это не ты… — шепчет она. — А кто же тогда? — он с интересом наклоняет голову в бок, улыбаясь. — Это не ты, — будто в безумии ещё тише говорит Урарака. — А ты присмотрись. Она знает, что это он. Видит, чувствует, узнаёт. Видит это тело и глаза, чувствует такие же прикосновения, узнаёт интонацию его голоса. Но это не он. — Боже, Очако, какая же ты дура, — смеётся Деку, а в руках у него блестит нож. Медленной походкой лавируя между бетонных осколков, подходя к девушке. Урарака молчит, поджимая губы. Она не скажет этого вслух. Лучше умрёт, но не скажет. — Дура, дура, дура, — продолжает он, проводя лезвием по коже. — Чего ты хочешь? — наконец кричит она, резко вставая, о чём быстро жалеет. — Я? — искреннее непонимание блестит в зелёных глазах. — Как же тебя так затянуло-о? — Что? — она не понимает, о чём он говорит. — Ты в слезах своих тонула, видя, как я встречаюсь с Шото, а не с тобой, — ей кажется, будто ему нравится ранить ещё больше. — Скажи это вслух. — Нет. — Я всё равно знаю. Я это вижу, О-ча-ко, — безумный смех заполнил весь её разум. Рядом с ней упали бордовые капли крови.

***

— Она очнётся, — говорит врач, поправляя очки. — А что с ней? — взволнованно спрашивает Изуку, прижимаясь к Шото. — Причуда злодея, — неохотно поясняет мужчина. — Она попала под его действие, но мы выяснили, что она действует три дня. Прошло два. Приходите послезавтра. — Хорошо. Врач уходит, а Мидория смотрит на подругу, к которой присоединено бессчётное количество капельниц. — Как мы не вовремя… — Не переживай, она поправится, — тихо говорит Тодороки, целуя его в макушку. — Надеюсь. Дверь за ними закрылась, а на тумбочке рядом с ней лежало приглашение. Она обязательно придёт.