Зов волка

      Луиза открыла глаза и окинула лесопилку потерянным взглядом. Она лежала на небольшом коврике, плотно укутанная в пропахший табаком и потом плащ. Охотник на оборотней сидел на полу, прислонившись спиной к стене и пристально смотрел на нее. — Очнулась? Наконец-то, — сказал он хрипловатым, усталым тоном.       Волчица села, плотнее укутываясь в плащ. Обнаженное тело сотрясала дрожь от пережитой трансформации, холод проникал под складки плаща, вгрызаясь в кости. После густого меха даже самый незначительный ветерок промораживает насквозь. Все еще чернела ночь, а сквозь тишину леса пробивался вой гуляющих сородичей. Луиза глубоко вдохнула холодный воздух; запах, исходящий от плаща, успокаивал, расслаблял, давал ощущение безопасности. Она посмотрела охотнику в глаза, чувствуя, как в груди разливается тепло. — Ты в порядке? — спросила она подрагивающим голосом.       Жибер кивнул. Луиза перевела взгляд на тело охотника. Хэйтем Фэйн лежал, растянувшись солдатиком. Вокруг головы растеклась лужа зловонной черной крови. У ног поблескивал серебристый затвор мушкета. — Кто этот человек? — Я не знаю, — мрачно ответил Калеб. — Оказывается… не знаю.       Охотник поднялся, покачнулся, теряя равновесие. Луиза вскочила и, подбежав к нему, удержала от падения. Жибер удивленно посмотрел ей в глаза. Плащ висел на ней мешком, волосы поблескивали в тусклом свете луны. Волчица заметила в его глазах то, чего раньше не видела ни у кого. Родство. Она не понимала, как такое возможно. Сейчас, прижимаясь к охотнику на оборотней, к человеку, которого еще недавно ненавидела всем сердцем, она чувствовала тепло и желание. Сердце заливал расплавленный сахар, она попыталась прильнуть к его губам, но Жибер аккуратно отстранил ее от себя. Волчица почувствовала, с каким трудом ему это удалось. — Не знаю, что происходит, но здесь точно не место для поцелуев, — мрачно хохотнул Калеб.       Девушка коротко кивнула и прижалась к его груди, вслушиваясь в биение сердца. Несколько минут они стояли, поглощенные мыслями и чувствами, пока дальний вой не вернул их в реальность.       Жибер отстранился и подошел к телу Фэйна. — Не понимаю, — прошептал он. — Я знаю, что он сделал, но не могу взять в толк: зачем. — Калеб, Флер в сговоре с вампирами! Она… — Я знаю. Скажи, ты видела тотем, покрытый старинной резьбой?       Волчица кивнула. — Я так и думал. Все факты сложились воедино. — Я не понимаю…       Калеб болезненно усмехнулся и начал рассказ: — Вчера я не дошел до градоправителя, как ты знаешь. Я хотел подготовить речь, привести мысли в порядок, чтобы Флер и Марсель не застали меня врасплох, и потому пошел к особняку самым долгим маршрутом. Двинулся через старые кварталы, место жительства пьяного сброда, нищих и больных. Но не успел пройти и трех улиц, как наткнулся на кучку сирот, бурно обсуждавших смерть старшего товарища: бедняка по кличке «Старина». Почему-то меня заинтересовали эти сплетни. Видишь ли, стража никогда не расследует смерти таких отбросов, что на руку и диким оборотням, и вампирам всех мастей. Я подошел к шпане, и за пару монет они все мне пересказали. Тринадцатилетний парень Джошуа видел, как оборотень убил Старину в переулке. Я доплатил еще монет, и они привели меня к парню. Он был напуган, но мыслил трезво. Пришлось долго задавать наводящие вопросы, но когда картинка выстроилась в голове, я был чертовски растерян. Я не ожидал обнаружить в городе присутствие вампиров, но больше всего меня поразил идол, что оборотень забрала у убитого вампира. Видишь ли, я уже видел этот проклятый тотем. Много лет назад, в Сильвейханском Монастыре. Я был… не в себе тогда и не придал ему большого значения. Саливан его забрал в хранилище.       Я дал Джошуа крупную сумму за передачу сообщения градоправителю и продолжил расследование.       Я понимал, что шансов немного, но все равно двинулся по следу вампиров. Пришлось три часа бродить по городу, но, в конце концов, поиски увенчались успехом. В одной из городских питейных я узнал, что какая-то тварь вышибла окно в доме старика Питерсона. Я нашел дом, допросил старика и выяснил, что некто выбил ставни и рассыпался в пыль, оставив только одежду. И что там была ты, чертовски напуганная. Мне стало ясно: в городе орудуют вампиры. Они используют идол, чтобы сводить вервольфов с ума, как когда-то свели их в монастыре. Но для создания верной картины не хватало одного: выявить того вервольфа, что забрал идол. Хотел предложить тебе перемирие, так как доступа в вашу общину не имею. Но, вернувшись в филиал, не обнаружил тебя. Ты сбежала, но то, как именно — сразу навело на мысли о предательстве Хэйтема. Кто-то сломал серебряный замок на окнах. Вейдс бы не стал, но Хэйтем… После того, что я узнал, доверие к нему исчезло. Я был охотником на вампиров. Кровь вампира делает тебя чем-то вроде ищейки. Ты чуешь присутствие кровососа за милю. Охотник уровня Фэйна не мог не выявить присутствие носферату в Шербурге. Но он молчал.       Собрав факты, я тайно пробрался к капитану стражи и выложил ему все карты и четыреста золотых. Мне повезло: капитан ненавидел оборотней и дал своим мордоворотам неофициальный указ не трогать меня. Дело было почти сделано. Заговор почти раскрыт, но было два вопроса, требующих ответа: кто предатель среди общины вервольфов и какую роль во всем играл Хэйтем.       Первый разрешился сам собой. Джошуа узнал во Флер убийцу «Старины». Но Хэйтема нужно было разоблачить. Местный охотник рассказал, как добраться до этой лесопилки. И я заманил сюда Фейна. Я дал ему холостые патроны, на всякий случай. Но разговор не задался. Не знаю почему, но он хотел просто пристрелить меня. У него не получилось, как видишь.       Калеб окончил рассказ и закурил. Луиза сбивчиво поведала ему о своих злоключениях, о бое с вампиром и бегстве Флер. Ее слова стали последними кусочками пазла. — Давай убираться отсюда. Хэйтема нужно отвезти в город и похоронить, да и градоправитель должен узнать правду. Меня ждет долгая охота на вампиров Шербурга, — устало сказал Калеб. — А ты давай, возвращайся к своим. — Я пойду с тобой, — решительно сказала Луиза. — Со мной? — Да! — Луиза, ты немного голая, — хохотнул Калеб.       Волчица вспомнила, что из одежды на ней только плащ, да и тот распахнулся. Девушка подняла взгляд на охотника и улыбнулась. — Как это возможно, Калеб? — спросила она. — Ты… ты же человек. Ты не оборотень, а я… я… — Луиза? — Жибер удивленно посмотрел на нее. Он смертельно устал, а злоба и недоумение из-за предательства Хэйтема перегорели, оставив в душе серую апатию. Но, даже в таком состоянии, когда душа и тело казались ему потухшим углем, он не мог оторвать от нее взгляда. Обнаженная красота, огонь в ярко-зеленых глазах распалял пламя желания в душе. Не в силах сопротивляться внутреннему зову он прижал ее к себе и поцеловал. Оборотень, чудовище… всего пару дней назад он ненавидел ее за ее природу, ненавидел за то, что сделали ее собратья с его братом и сотнями несчастных. Ненавидел несправедливо, глупо и бессмысленно. А теперь она здесь. Его руки гладят ее шелковую кожу, обхватывают талию. Ее губы жгут сердце чистым пламенем.       Девушка прижалась к нему, но затем резко отстранилась. — Этого не может быть! — сказала она, захлопывая плащ. — Ты человек! Ты не можешь быть моей истинной парой! Я не могу испытывать к тебе… но испытываю… это неправильно! Этому нет объяснения!       Жибер мрачно кивнул. Он знал особенности вервольфов. Знал, что она не может испытывать к нему вообще никаких чувств. Но в ее поцелуе было желание и любовь. Более того, он сам ощущал невыносимое влечение к ней и странное, неведомое ранее родство. Будто в ней была частица его души, давно потерянной на пути охотника. И тут его осенило: — Идол… — Что? — Ты знаешь, что он такое, на самом деле? — Нет! При чем тут… — Нет, послушай: этот идол — кровавый тотем древнего военачальника Бариндара. По легенде именно он был первым вервольфом. Великий Волк проклял его за какое-то злодеяние. Он стал безумным и свирепым, как волк. А после и вовсе начал превращаться в смесь волка и человека, как ты и другие ликантропы. Тотем, если верить Орденским историкам, способен превращать людей в оборотней. Я первый обнаружил его в монастыре. Видимо, моя боль и кровь пролитая у него зарядили идол, и проклятие ликантропии обрушилось на меня. Но тогда в моих венах еще текла кровь вампира, и я не обратился в оборотня. Избежал проклятья… — Но Великий Волк отметил тебя как своего, — прошептала Луиза. — Значит… это все-таки возможно. Ты… ты моя истинная пара? — Давай обсудим это подальше от леса, полного голодных «сородичей» и попахивающего трупа.       Луиза кивнул. — Давай помогу его дотащить, — сказала волчица, хватая мертвого Фэйна за ноги. — Погрузим на лошадь. Осторожнее, он тяжелее чем кажется, — хмыкнул Калеб.       Луиза проводила охотника взглядом. Серая лошадь быстро уносила его из леса, явно испуганная воем ликантропов. На душе волчицы было легко и хорошо. Она быстро зашагала в сторону поляны, не обращая внимания на холод и запах табака. Впервые за долгие годы она не чувствовала в сердце пустоту. И хотя множество вопросов все еще оставались без ответа, самое страшное осталось позади.

***

      Пелин хмуро покосился на хладный труп. На морщинистом сальном лице могильщика проступила уродливая гримаса недовольства. Возиться с покойником с утра пораньше — последнее, о чем он мечтал, просыпаясь с жестокого перепоя субботним утром. Одно радовало: с мертвеца он снял пару замечательных сапог, пришедшихся в пору. — Малец! — крикнул он булькающим басом. — А? — Нож тащи! — Ага! — И поживее, дармоед!        Пелин тихо выругался и опустил взгляд на мертвеца. — Чего? — он удивленно уставился на белое лицо. — А где дырка?       Хэйтем открыл глаза. Вертикальные алые зрачки пронзили могильщика насквозь. Старик заорал, охваченный ужасом. Но через мгновение крик сменился булькающим хрипом.       Маленький Билли вбежал в морг, испуганно озираясь по сторонам. — Дядя Пелин?       Тишина. — Эй! Дядя Пелин?!       Снова тишина.       Мальчик медленно пошел вперед, чувствуя, как волосы встают дыбом. Никогда в жизни он не слышал от старого могильщика такого крика. Он медленно подошел к столу, на котором лежал труп. Он был пуст. — Дядя… — за спиной что-то хрюкнуло. Билли медленно обернулся, сжимая нож дрожащими руками. Он увидел пропитанную кровью одежду, алые глаза и зубы. Огромные, окровавленные зубы, частоколом сверкающие в широкой пасти, от уха до уха. Не помня себя от ужаса, мальчик замахнулся и ударил чудовище. Лезвие с хрустом вонзилось в живот, но тварь, казалось, ничего не почувствовала. — Значит, так выглядит бессмертие? — прохрипело чудовище.       Пелин не брал вторых и третьих помощников. Потому только тишина была слушателем адской оперы. Только она слышала вопль ужаса, хруст перекусываемой артерии и полный безумного упоения визг вампира.

***

      Когда ночь подошла к концу, а вместе с ней и праздник оборотничества, ликантропы вернулись в Шербург. Как всегда в обнимку шли молодые пары, как всегда шумели мужчины, делясь впечатлениями об охоте. Но ни радости, ни веселых песен не было. Стая возвращалась так, что их легко можно было спутать с похоронной процессией. Община лишилась альфа-пары. Явившийся на поляну Великий Волк назвал новых вожаков и тихо скрылся среди деревьев, оставив оборотней в возвышенном недоумении.       Весь день прошел под знаком недоумения. Жиберу и Луизе пришлось сильно постараться, чтобы убедить градоправителя Марселя. Никто не мог точно сказать, просто ли старик не верил в вероломство Флер, или же его пугала сама мысль о том, что в его мирном и процветающем городе могли завестись вампиры. Но как бы он ни упирался, собранные Жибером улики и его сильно изменившееся отношение к оборотням сыграли свою роль. Марсель сдался и отдал капитану стражи все необходимые приказы.       Еще не все вампиры отловлены, и жителям Шербурга все еще угрожала опасность, но теперь, когда заговор раскрыт — намного меньшая. Весь день охотник на оборотней провел среди тех, кого еще недавно ненавидел. Пережитые в монастыре кошмары все еще тяготели над ним, но ярость и ненависть растаяли. Калеб Жибер еще не был готов простить ликантропов. Да и вряд ли когда-нибудь будет готов, но Луиза верила, что боль и злоба исчезнут.       Весь день пара провела в обществе оборотней и солдат. Они объясняли им, как нужно себя вести при встрече с вампиром и откуда ждать удара. Каждый член общины, каждый стражник был готов убивать кровососов и защищать родной город.       Когда день закончился, Луиза нехотя отпустила Калеба в филиал. Щеки девушки горели, хотелось петь и танцевать от радости. Несмотря на все ужасы — они победили. Луиза хотела провести с любимым, с истинной парой всю ночь, но Калеб был разбит и истощен. Девушка вернулась домой уже к ночи и рухнула в кровать, задыхаясь от чувств. Никогда она не испытывала такой бури эмоций. Радость, возбуждение, безумие — все это навалилось на нее, распалив в сердце огненную бурю.       Луиза покосилась в окно, на чернеющие крыши домов. На крыши…       Буря любви исчезла. Девушка резко села, свесила ноги с кровати и уставилась в одну точку. Сердце тихо екало, кожа покрывалась мурашками, в памяти рождались картины видения. Все сбылось, кроме одного… одного.       «Ничего не кончено» — Калеб, — прошептала волчица, ощущая подкатывающую к горлу панику. — Калеб!       С нечеловеческой скоростью она выскочила из дома, не закрыв дверь.

***

      Жибер едва держался на ногах от усталости, но чувство удовлетворения несло в филиал Ордена точно на крылатых сандалях. Ему не терпелось отправить грандмастеру Саливану полный отчет. Охотника немного смущали слова Луизы о том, что Люцес якобы все еще жив. Он видел обоженные кости лорда вампиров. Видел торжествующего окровавленного грандмастера. Сомнений не было: Флер просто обвел вокруг пальца некий могущественный вампир и он же подчинил своей воле Фэйна. Жибер не знал как, но твердо намеревался докопаться до правды.       Но это потом. Сейчас все чего он желал — теплая кровать и сон. Даже мысли о Луизе размывались под действием сильнейшего недосыпа. Калеб Жибер открыл дверь и вошел в гостиную, скидывая цилиндр на журнальный стол. Камин горел, наполняя помещение сладким теплом. — Ну и денек, Мэри, — хохотнул он. Вейдс сидел в кресле лицом к камину, почти полностью скрытый от охотника. — Душу продам за кровать. Можешь, кстати, не беспокоиться о бумагах, я сам составлю отчет Саливану.       Тишина. — Мэри, ты что, уснул, ленивый сукин сын? — усмехнулся Калеб.       Тишина, лишь изредка прерываемая треском поленьев.       Жибер устало вздохнул, скинул плащ и подошел к креслу. — Знаешь, Вейдс, — сказал он, положив руку ему на плечо. — Все-таки мне нравится этот город… Вейдс?       Калеб подавился усмешкой. По телу пробежала молния, сердце сжалось в тисках. Человек, что сидел в кресле, был лишь отдаленно похож на писаря. Взгляд плавно скользнул по пустым глазницам, по лоскутам багровой плоти на месте шеи, по разорванным губам. Рот Вейдса застыл в беззвучном крике. — О черт.       Жибер заметил его слишком поздно. Нечто мутное, алое и невероятно быстрое бросилось к нему. Охотник резко обернулся, выхватывая мушкет, и тут же получил чудовищный удар кулаком в грудь. Калеб отлетел на несколько метров, разбил вдребезги столик и рухнул на пол, судорожно пытаясь вдохнуть. Ребра едва выдержали. Жибер медленно поднял взгляд и замер, точно громом пораженный. — Зря ты отказался от крови, — хохотнул Хэйтем.       Охотник на вампиров выглядел поистине ужасающе. Некогда мутные глаза горели багровым пламенем, белоснежная кожа блестела в свете огня, растрепанные влажные от крови волосы ниспадали на лицо, точно могильные черви. Его камзол был насквозь пропитан свернувшейся кровью. — Х-эйтем? — с трудом выдавил из себя Калеб. — Частично, — хохотнул Фэйн и улыбнулся… от уха до уха. — Ты даже не представляешь, каково это, Жибер. Это невероятное чувство! — Невозможно, — простонал Жибер, с трудом поднимаясь на ноги. — Ты не мог стать вампиром! Кровь дает иммунитет! — Упс, кажется, кто-то чертовски ошибся. Но лишь отчасти. Когда Саливан стал лордом, мы все удивились. — Что? — Да, приятель. Саливан нахлебался кровью Люцеса. Лорда убили, и мы думали, что на этом все кончится, но кровь лорда вампиров обладает иными свойствами. Защита в виде крови простых вампиров на нее не работает. Наш дорогой грандмастер заболел пневмонией и умер с заразой в крови. А затем воскрес как новый лорд вампиров. — Не может быть! — О да, так и есть. Мы поняли это слишком поздно. Лорд Саливан превратил всех элитных охотников на вампиров в своих рабов. И меня тоже. И теперь я стал вампиром, Калеб. Как там говорится: «охотясь на монстров — рискуешь стать одним из них». Забавно, не правда ли?       Жибер выхватил топор и встал в защитную стойку. Нервы звенели от перенапряжения, усталость предательски ослабляла хватку, но охотник и не думал сдаваться. В голове промелькнула простая как грош мысль: «Он не одолеет Хэйтема. Едва ли у него получится обезглавить вампира, а осиновых кольев и экстракта чеснока у него нет. Это конец.» — Да, Жибер, — Хэйтем тяжело вздохнул. — Все кончено. Даже если случится чудо, и ты убьешь меня — Орден все равно уничтожен. Вся элита либо вампиры, либо их гули. — Зачем присылать меня в Шербург? — прорычал Калеб. — К чему все эти заговоры?! Почему Саливан не убил меня, когда был шанс?! — Да потому что ты имунен. Тот идол связал тебя с богом псов! — Хэйтем презрительно сплюнул. — Ты не мог быть подчинен и обращен, но Саливан нашел как тебя использовать. Твоя ненависть к вервольфам должна была спровоцировать погром в Шербурге. Он дал мне идол, велел подготовить почву к твоему приезду. И я все сделал, как велел лорд. Все что было нужно — вовремя тебя прикончить, и тут я не справился. Но лучше поздно, чем никогда. Ты уж меня прости, но мы с тобой теперь по разные стороны баррикад. — Ну и чего ты ждешь, тварь? — злобно усмехнулся Жибер. — И то верно, — пальцы Хэйтема удлинились.       Фэйн завизжал так, что лопнули стекла. Жибер прикусил язык от боли в ушах, но не выпустил оружие. Вампир бросился в атаку, сверкая когтями. Калеб едва ушел от когтей, пропуская изогнутые лезвия в сантиметре от шеи. Тварь двигалась быстро, став для охотника мутным пятном из лезвий и клацающих визжащих клыков. Серебряный топор выписывал в воздухе защитные восьмерки, отгоняя противника. Лезвие несколько раз коснулось рук твари, выбивая кровавые веера, но Хэйтем и не думал отступать. Он нападал быстро и осторожно, делая ставку на тактику истощения. Кто как не собрат-охотник мог знать секреты боя с вампирами и уберечься от самых ловких приемов? Тварь уходила от выпадов Калеба играючи, но не теряя головы. Усталость вновь сыграла на руку вампиру. Топор мелькал медленнее обычного, и вампир, грамотно поймав траекторию, позволил серебряному лезвию войти в грудь. Серебро не убило вампира, а кости сковали оружие. Хэйтем взвизгнул от боли и восторга и со всей силы пнул Калеба в грудь.       Охотник на оборотней отлетел назад, со звоном пробил стеклянный шкаф и рухнул на пол, давясь кашлем. Жибер не мог подняться. Он медленно поднял взгляд на торжествующее чудовище, с омерзительным хрустом вырывающее из своей груди топор. Фэйн хохотнул, отшвыривая оружие в сторону. — Ну вот и все, Жибер, — хохотнул Фэйн. Рот растянулся, клыки сверкнули темным серебром. В алых глазах вампира вспыхнул безумный голод.       Дверь с грохотом открылась, и в гостиную вбежала Луиза. От вида окровавленного полумертвого Калеба ее затрясло. — Калеб! — О! Вот это неожиданность! — хохотнул Фэйн. — Одним выстрелом двух зайцев!       Луиза попятилась, отчаянно пытаясь найти средство самозащиты. — Луиза беги! Беги отсюда! — закричал Калеб. — Никуда ты не убежишь. И Калеб тоже. Вы оба умрете здесь, псина.       Фейн оскалился, когти блеснули в свете огня. Но за миг до убийственного прыжка, Калеб бросился на вампира, сбивая с ног. Запах свернувшейся крови и гниющего мяса бил в ноздри, клыки клацали у самого лица, но Жибер не отступал. Адреналин, страх за Луизу и ярость боя придали сил. Он подмял вампира под себя и обрушил на его лицо удары кулаков. Костяшки мгновенно распороло о клыки вампира. Но тщетно. Фэйн сбросил его в мгновение ока. — Кулачный бой?! Аха! Да ладно, Калеб! Ты как ребенок! — захохотал Хэйтем, вставая на ноги. Но не успел он выпрямиться, как на его шее повисла Луиза с маленьким письменным ножом в руках. Грозное оружие покойного Вейдса все же послужило охоте на вампиров. Луиза схватила Фэйна за волосы, скрестила ноги на его груди и двумя резкими ударами выколола вампиру глаза. — Ах ты сука! — взвизгнул Фэйн. Чудовище изогнулось, схватило девушку за волосы и, размахнувшись, швырнуло в сторону. Волчица перелетела через комнату и врезалась в стеклянный шкаф. Громадный предмет интерьера не выдержал и рухнул на нее, лишив надежд продолжить бой. Девушка закричала от боли в позвоночнике. Казалось, весь мир накрыла алая пелена. — Нет! — закричал Калеб, хватая удачно оказавшийся рядом топор. — Ничтожества! — крикнул Хэйтем. В глазницах пузырилась алая масса, восстанавливая потерянные органы. — Вы все умрете! Вы все равно умре…       Голова Фэйна слетела с плеч и с гулким стуком ударилась о пол. Жибер отбросил топор и рванулся к шкафу. Страх придал сил, и он легко перевернул дьявольскую мебель. Луиза лежала еле живая. Он быстро прощупал ее спину, осмотрел тело на предмет колотых ран и с облегчением ничего не обнаружил.       Девушка открыла глаза и улыбнулась. Калеб был жив, хоть и выглядел ужасно. — Эй, ты в порядке? — прошептала она. — Не думаю, — нервно хохотнул Жибер, прижимая ее к себе. Позади зашипели останки вампира, осыпаясь черным пеплом на залитый кровью пол. — Не думаю.