Маленькое недоразумение

      Поигрались Дазай и Ацуши знатно. Им было очень весело. Много чего они натворили, но квартира, на удивление, осталась чистой, а Ацуши от усталости заснул. Пока Накаджима спал, Дазай решил просто посмотреть что-нибудь. Но. Как всегда «но». Осаму не мог отвести взгляд от Ацуши. Уж больно он милый, как подумал суицидальный-детектив.       Смотря на Ацуши, Дазай покрылся румянцем. Настолько тигренок был милым, что его хотелось расцеловать. И, поддавшись, Осаму поцеловал Накаджиму в пухлую, покрытую румянцем щёчку. А потом в уголок губ. И задержал свой взгляд на маленьких губках. Вот он приближается, почти дотрагивается своими губами чужих. И… Дзынь-дзынь       Дазай от испуга подскочил, впрочем, как и Ацуши. — Осаму? — А? Что? — Идём посмотрим кто там. — Ацуши потёр кулачком левый глаз и тот наконец открылся. — А… Идем. — заторможенно сказал Дазай. Его оборвали прям на таком интересном занятии.       Открыв дверь, Дазай открыл рот. Перед ним стоял маленький Акутагава, но удивился он не от этого. А от того, что рядом с ним стоял Чуя. С почти полностью седыми волосами. Глаза покрылись белой дымкой, на лице морщинки, а сам он стоял чуть сгорбившись. Ацуши тоже немало удивился. Сам Накахара во все глаза таращился на маленького Осаму. Хах, забавная ситуация. Но есть один вопрос, которым задавались все четверо. Почему именно они?! Только у них вчетвером так резко меняется возраст. Больше ни у кого. — Э-э-э… Ч-чуя? Это ты? — Да, а что, не видно мумия? — Накахара раздражённо вздохнул. — Может впустишь? — Да. Точно. Всегда забываю.       Через несколько минут они уже сидели и попивали чай, обговаривая сложившуюся ситуацию. — И… Что нам делать? — вопросительно на всех взглянув, спросил Ацуши. — Не знаю. Но после того, как мы с Рю пришли домой от вас, он стал взрослым, а утром опять уменьшился. — стал рассказывать Чуя. — Мда… Слишком сложно… — пробормотал Накаджима. — Хмм… А где вы с Рюноске находились перед первым превращением? — спросил Дазай. — Мы были в местном кафе, который рядом с вашим агентством. Где-то дня три-четыре назад. Потом Рю внезапно потерял сознание, а проснулся уже ребенком… Вот. — Мы с Ацуши тоже там последний раз были. Ацуши, кстати, тоже потерял сознание. Возможно такое, что там что-то подмешивают в еду. Но это просто предположение. Хотя это вполне бы могло обезвредить Ацуши. За ним ведь не только мафия охотится. — Это да… — устало сказал Чуя. — И что нам делать? — Я даже не знаю, Ацу… Не знаю. — Дазай погладил Накаджиму по голове и улыбнулся, а потом, быстро чмокнул его в губы, счастливыми глазами начал смотреть на стенку перед собой. — Эхх… Что за молодежь пошла?! Одна любовь на уме! — проворчал Чуя, а Дазай странно на него покосился, впрочем не один Дазай. — Ой… Простите. — Хахах, ничего страшного! — со смехом воскликнул Ацуши. — Кстати, я кое-что придумал. — И что же? — Ну… Как бы сказать. В то кафе, если за мной охотятся, я схожу один… — Ацуши нагло перебил Дазай. — Нет! Нет! И ещё раз нет! Если ты идёшь, то и мы тогда с тобой! — Хорошо-хорошо. Так вот, я пойду в то кафе и если за мной реально охотятся, то они что-нибудь придумают, чтобы заманить меня в ловушку. Скорее всего они обезвредили вас троих что бы не было в их деле помех, скажем так. А других не смогли просто потому, что никто кроме нас не заходил в то кафе. — Хмм… А ты хорошо мыслишь, Ацу-тян. — сказал Акутагава — Хаха, спасибо. — Давайте тогда все сделаем завтра, хорошо? — спросил Чуя. — Да!       Прошло буквально два часа. Чуя и Акутагава где-то минут 20 назад уехали домой. Дазай и Ацуши остались дома одни. Как же они долго ждали того, чтобы остаться наедине. По большей части конечно Дазай этого хотел, но и Ацуши тоже.       Сейчас уже, помывшись и поужинав, Дазай и Ацуши лежали на футоне и молчали, держась за руки. Их пальцы переплелись. Это выглядит настолько мило, что не передать словами. Вдруг Ацуши заговорил. — Осаму… — Да? — А… Мы всегда будем вместе? Ну… Ты меня не бросишь? — покраснев до кончиков ушей спросил Ацуши. — Ацу-тян, конечно же я тебя никогда не брошу… Скажу больше, если ты не знал, то ты можешь даже иметь детей. — ехидно улыбнувшись, сказал Дазай. — Правда? — Ага! — А как? — спросил тигренок. — Ну… Ты же можно сказать представитель кошачьих. И у тебя когда-нибудь будет гон. То есть течка, а от нее можно и забеременеть. Ну, а дальше и само все будет. (Да простите вы меня, я не многое знаю о кошках, хотя у самой есть. И поэтому решила так придумать. Это лишь плод моего воображения, поэтому, если что не надо ничего писать) — Ого! Осаму, я так счастлив! Только сначала надо вернуться в прежнюю форму. — Да. Тут ты прав.       Дазай перевернулся несколько раз на футоне и, решив что на Ацуши будет удобнее, улёгся прямо на Накаджиму. От неожиданности Ацуши смутился. Но смущение прошло и на его лице появилась ласковая улыбка. Вдруг он кое-что понял. — Кстати, Осаму, с начала всей этой заварухи ты даже перестал думать о суициде и двойном самоубийстве. — Ммм… А это хорошо или плохо? — взглянув в глаза Накаджимы, спросил Осаму. — Конечно же хорошо. Ты теперь не будешь пытаться убить себя. И к разным девушкам тоже приставать не будешь… — сказал Ацуши отведя взгляд. — О-о-о~! Ацу-тя-ян, ты ревнуешь? — игриво спросил Дазай. — Ни капельки! — Ревнуешь-ревнуешь~. А знаешь что? Мне приятно~ — Чт…       Дазай резко поцеловал Ацуши. Так невинно и по-детски, но от этого поцелуя у обоих запорхали бабочки в животе. Разорвал поцелуй, Дазай начал целовать все лицо Ацуши. Уголок губ, щёчки, еле видные скулы, большие глаза, лоб, нос. А сам Накаджима лишь смущённо хихикал. — Осаму, прекрати, щекотно же! — Щекотно говоришь…? — от такого лица у Ацуши пробежались мурашки по коже.       Внезапно комнату оглушил смех младшего. Дазай набросился на него и начал щекотать. — Ахахахахахахх, п-прекрати! Пхаха, пожаалуйста, хахх! — Ладно-ладно, так уж и быть! Перенесемся в квартиру Чуи и Рю       Приехав домой, Чуя и Акутагава поели, помылись и сейчас сидели и смотрели телевизор. За это время Чуя уже успел вернуться в прежнюю форму. А Акутагаве сейчас было лет семнадцать. — Чуя-сан… — Что такое, Рю? — с улыбкой посмотрел на Рюноске Чуя. — Как думаете, мы справимся? — Ну конечно! И давай ты меня будешь называть на «ты». Хорошо? — Д-да…       Ещё до того как Чуя и Акутагава начали встречаться Накахара никогда не видел смущённо лица своего кохая. А сейчас он мог видеть его каждый день. Да что там! Каждый час, минуту, секунду. Рюноске хоть и выглядит мрачным, но с дорогими людьми он меняется на глазах. — Рю, ты такой милый… — Ч-чуя-сан?       Резко Накахара повалил Рюноске на диван, зафиксировав его руки над его головой и придавив своей рукой их к дивану. — Чуя-сан…- выдохнул Акутагава. — Рюноске, ты не представляешь как я тебя хочу… — выдохнул Чуя уже в шею своего возлюбленного. — Я… Я тоже… — Акутагава прикрыл глаза и мягко улыбнулся. — Ты… Не против? — Чуя поднял голову и посмотрел в бездонные глаза Рю. — Не против.       Ничего не ответив, а лишь приняв должное, Накахара нежно поцеловал Рюноске. Их сердца бились очень быстро. И нет, они не бились в унисон, как это обычно описывают в разных книгах. Их сердца просто бились, но наполняли тело и душу теплотой. Им становилось не то что тепло, а горячо. Уже не нежно, а страстно, в каких-то местах даже собственнически, они целовались, толкаясь языками и прижимаясь губами. Лишь бы это продолжалось вечно. Тонкая ниточка слюны разорвалась так же, как они разорвали поцелуй. Убрав свою руку с рук Акутагавы, Чуя зарылся в его черные волосы, вдыхая их аромат. Такой привычный, но дурманящий. Казалось бы, что здесь такого? Обычный аромат шампуня. Но этот запах смешивался с собственным запахом Рюноске. Местами даже чувствуется запах крови. И этот запах сводил Чую с ума. И все ещё сводит. Перейдя на шею Рюноске, Чуя поставил несколько алых засосов, которые на бледной коже очень сильно выделялись, а Акутагава лишь обнял Накахару, прижимая его ближе к себе так, что их тела соприкаслись. Рюноске ещё сильнее прижал к себе Чую и, поддаваясь бедрами вверх, он потерся своим стояком об эрекцию Накахары. Послышались глухие стоны парней. Сняв футболку с Рюноске, Чуя осмотрел его полу-голое тело.       На его теле были шрамы. Слишком много шрамов. Они были и от ножа, и от пуль, и от ожогов. Акутагава стыдливо отвернулся и уже подумал что Чуя посмеётся над ним, поиздевается, презрительно фыркнет. Но этого не произошло. — Ты прекрасен. — раздался тихий шепот Накахары. — Но… Я прибью всех, кто оставил на тебе хоть маленькую царапину. От них и мокрого места не останется. — Ч-чуя… Я люблю тебя. — Я тоже.       Накахара гладит рукой грудь Рюноске, задевая его соски. От этого, у обладателя Расемона вырвался тихий стон. Спускаясь руками ниже, он пересчитывает пальцами ребра, гладит впалый живот и надавливает на низ живота, при этом коленом погладил пах Рюноске. — А-ахх… Чуя-я… П-пожалуйста… — Хорошо, мальчик мой…       Накахара стягивает с Рюноске темные джинсы вместе с боксерами и кидает вещи куда-то в угол комнаты. Вид Акутагавы возбуждал ещё сильнее. А от его взгляда Накахара уже готов был кончить. Перед ним лежал его возлюбленный, голый с раскрасневшимися щеками. Глаза полу-закрытые, а грудь то опускается, то поднимается. Красивое подтянутое тело, но такое хрупкое (как и сам Накахара), взгляд отпускается ниже и его взору предстает стоящий член Акутагавы с красной головкой, из которой течет смазка. Не маленьких, но и не больших размеров. Нагнувшись, Накахара сразу полностью вобрал член в рот. От неожиданности и внезапного наслаждения Акутагава вцепился в волосы Чуи руками и, выгнувшись, протяжно застонал, а затем кончил в рот Накахары, а сам Чуя все послушно проглотил.       Поднявшись на локтях, Акутагава сел и поцеловав Чую и стал расстёгивать его черную рубашку и так же отправил ее в далёкое путешествие по комнате. Акутагава стал покрывать шею и грудь Чуи засосами. Проведя языком по одному соску, Рюноске слегка прикусил его. Обвел по кругу языком, от этих ласк Чуя сам уже еле сдерживался и, проведя ладонью по спине Рюноске, Накахара сжал этой ладонью одну ягодицу, от этого Рюноске резко выдохнул и вцепился ногтями в плечи шляпника. Второй ладонью Чуя сжал вторую ягодицу, а затем, засунув один палец между ягодиц Рюноске, Чуя ввел его в дырочку. Акутагава зашипел от боли. Затем добавился второй палец и Чуя начал расстягивать тугое колечко мышц. Из глаз мафиози полились нежеланные слезы, но он быстро стёр их и обнял Чую, утыкаясь носом ему в плечо. — Тише-тише, скоро все пройдёт… — А-ага…       Высунув пальцы, Чуя снял с себя брюки с боксерами и кинул их так же далеко, как и предыдущие вещи. Достав из тумбочки наполовину использованный тюбик со смазкой, Чуя открыл его и выжал чуть-чуть на ладонь. Взяв в руку свой член, Накахара принялся размазывать смазку по всей длине его органа. Рюноске все это время то смотрел на любовника, то отворачивался и краснел.       Снова повалив Акутагаву на диван, Чуя потеря своим членом между ягодиц возлюбленного, предупреждая что уже готов. — Аку… — Я готов. — твердо произнес Рюноске.       Введя в проход только головку, Чуя застонал, а Акутагава лишь вскрикнул от боли и вцепился пальцами в покрывало, которое было постелено на диване. Чуя поцеловал Акутагаву в уголок глаза, слизывая его выступившие слезы и вошёл ещё больше, а затем и во всю длину. Он двигался медленно и под разным углом. Внезапно раздался протяжный стон и Чуя про себя подумал. — «Нашел»       Накахара стал входить под этим же углом, вызывая у своего любимого громкие стоны наслаждения. Входя, Накахара задевал простату и, громко застонав, оба парня кончили. Накахара в Рюноске, а последний себе на живот.       Упав на диван, они оба прикрылись пледом, который рядом с диваном валялся на полу. Оба с растрёпанными волосами, смущённые, но оба счастливые и довольные. — Чуя. — М? — Накахара взглянул на Рюноске и улыбнулся. — Я так счастлив… Только с тобой. Счастлив. — Я тоже…       Чуя перекинул одну руку через грудь Рюноске и, положив голову на его плечо, заснул, но перед этим нежно поцеловал Акутагаву.