И что же могло пойти не так?

- Хватит мне заливать. Ещё скажи, что он сам упал и ударился. Последний раз спрашиваю, что у вас тут произошло? - Последний раз отвечаю, ничего у нас тут не произошло. Просто поговорили по-мужски. - Вульф, я тебе сейчас ухо отгрызу. Ты с ним даже с бухим бы не справился, хоть он и меньше тебя на полголовы! И что у него с руками?! - Так, я не понял, ты за кого из нас волновался, когда прискакал сюда, как ошпаренный?! - Чего?! Ах, ты, сволочь черномазая, ещё и издеваться будет! Я думал, я три инфаркта заработаю, пока сюда добирался по пробкам! А он ещё и трубку не брал! И, не успев осознать, что именно он делает, Эйс коротко саданул Вульфу в челюсть. Немного подправил вселенское равновесие, так сказать. Вульф, даже не попытавшийся закрыться, смотрел сейчас на него с таким изумлением, словно увидел говорящую многоножку в человеческий рост. - Вот дерьмо… Алекс, прости. Я дурак, не сдержался. Просто дико переволновался. Алекс, ну что мне сделать, чтобы ты не сердился? Вульф подвигал рукой челюсть туда-обратно. - Да есть тут у меня одна мысль... И, внезапно, схватив Эйсу за кисть, заломил ему руку за спину, нагнул и прижал задом к себе, чтобы это встрёпанное чудо нутром прочувствовало как сильно его сейчас ожидают все кары небесные. Нагнулся и сам, прижавшись к его спине, и прошептал в самое ухо: - Сегодня твоя очередь. И у меня нет смазки. От такой новости Эйса дёрнулся, пытаясь высвободиться, но Вульф, не отпуская кисть, просто крутанул его на 180 градусов и поймал в объятья. - Если вдруг соберёшься ещё меня бить, пожалуйста, потрудись приготовить для этого плётку и одеться в чёрный латекс. Разумеется, Эйс тут же представил себе Алекса в таком виде. Вид был тот ещё, да. Пришлось даже сделать над собой усилие, чтобы услышать, что он там говорит. - … купил после съёмок. А вот про латекс - подумай. И, не дав сказать ни слова, впился ему в губы. Эйса отреагировал мгновенно, вцепившись в Алекса так, словно это был его спасательный круг. Тело и разум после бешеной нервной встряски требовали разрядки. Одежда полетела в разные стороны, никому не было дела, сколько пуговиц при этом оторвалось и сколько замков сломалось. Они торопились добраться друг до друга, как до тенистого оазиса после недельного блуждания по пустыне. Кожа горела от поцелуев, губы опухли, жар плавил тела, и казалось, что мира вокруг больше не существует. Оба были настолько на взводе, что кончили практически сразу, как всё-таки добрались друг до друга. - Даже не надейся, что это всё на сегодня, - переведя дыхание, грозно сообщил Вульф и потащил Эйсу в душ. Они снова лежат в постели, на этот раз на чёрных, в весёленькие черепа, простынях Вульфа. - Моя очередь, - сообщает Алекс, нависая над Эйсой. - Если что не так, разрешаю пинаться и материться. - А кусаться можно? - Смотря что кусать. На том и порешили. Коварно обойдя вниманием губы, Вульф принялся за мочку уха. Эйс вздрогнул - почуял, зараза, где у него куча нервных окончаний, и теперь, кажется, добирается до каждого из них. От уха Вульф перешёл на шею, покусывая, облизывая и целуя каждую попадающуюся родинку. Эйса плавился в его руках, едва дыша, тёплые ладони блуждали по всему его телу, оглаживая, разминая, выводя кончиками пальцев какие-то иероглифы. Вот одна рука наткнулась на сосок и занялась им, вызвав хриплый стон. Заинтересовавшиеся этим явлением губы накрыли второй сосок. Эйса судорожно вцепился руками в простыни, чтобы ненароком не выдрать сейчас Алексу все волосы. Эта медленная пытка сводила с ума, Эйсу уже трясло, а ведь Алекс ещё даже к паху не подобрался... Впрочем, уже подбирается. Руке, видимо, надоело играть с соском, и она двинулась ниже. Прошлась по рёбрам, нежно проведя по каждому, легко спустилась по животу и запуталась пальцами в мягкой поросли. Алекс, наконец, отпустил сосок и направился вслед за рукой, прочерчивая быстрыми поцелуями горящую дорожку. Руки уже оглаживали бёдра, а Вульф во все глаза рассматривал торчащий перед ним член. Осторожно коснулся губами, добившись ещё одного стона, провёл кончиком языка вверх, до головки, обвёл кругом, коснулся верха и, наконец, вобрал её в себя. Эйсу показалось, что его ударило током. Волна за волной распространялись от губ Вульфа по всему его телу, заставляя уже не стонать, а всхлипывать, еле удерживаясь на краю сознания. - Алекс, пожалуйста... Пожалуйста, Алекс... Эйса сам не знал, о чём просит, но если эта пытка каким-нибудь образом не прекратится, то он сейчас просто взорвётся. Жаркий рот отпустил его многострадальный член и двинулся ниже, в то время, как руки раскрывали ягодицы и смазывали всю щель всё-таки купленным лубрикантом. Снова поднялась было волна страха, когда он почувствовал, как внутрь него проникает палец, но её мгновенно отбросило жаркой встречной волной, когда Алекс снова накрыл его головку ртом и принялся водить языком по уздечке. Кажется, в нём уже два пальца, а, может, и три, ни считать, ни думать об этом сил не было совершенно, его била крупная дрожь, руки вцепились теперь уже в изголовье кровати, чтобы держаться за что-нибудь посущественнее простыни. Но пришлось отпустить, потому что его сдернули к самому краю, подложив под ягодицы подушку. Опустившись на пол между его согнутых в коленях ног, Алекс пристроился у края кровати и слегка ткнулся в него, словно спрашивая разрешения войти. Наверное, опять сделав правильный вывод из нечленораздельных стонов, начал понемногу входить. Больно. Но совсем не так, как ожидалось. Да и ладони Алекса на его члене не давали сосредоточиться на ощущениях сзади. Но тут медленно двигавшаяся головка нашла-таки нужное место, и потрясённого Эйсу выгнуло так же, как давеча Алекса. Дальше он уже перестал соображать. Внутри него, всё глубже, всё сильнее наращивая темп, двигалось что-то большое и горячее, заполняя его до конца, не оставляя пустой ни единой клеточки, заявляя на него свои права и доводя до последнего предела, за которым вселенная просто разлетается на осколки. Эйса не осознавал, что сейчас он кричит, кончая себе на живот, не видел, как запрокидывает голову Алекс, и не слышал утробный стон, с которым тот изливался внутрь него. Кажется, он на несколько секунд потерял сознание. Когда пришёл в себя, Алекс уже вышел из него, оставив острое чувство потери, и сейчас нежно водил пальцем по опухшим, искусанным губам и внимательно вглядывался ему в глаза. - Я тебе очень больно сделал? На знакомый вопрос Эйса смог только снова закусить губу и отрицательно качнуть головой. На большее у него сейчас не было сил. Алекс улыбнулся. - В таком случае, у меня для тебя две новости. Во-первых, у тебя глаза светлеют, когда ты кончаешь. А во-вторых, теперь ты мой. Совсем. Весь. Навсегда. Эйса не возражал.