Рядом

Спайк долго надеялся. У него перед глазами были друзья с изначально исковерканной историей. У них всё было лучше, они с Баффи друг друга не убивали, и пятнадцативековой вражды не было. Честно, он, правда, думал, что его души и их любви будет достаточно. Старый глупый сентиментальный вампир. Он очень сильно изменился. А вот самая красивая Истребительница на свете так и осталась неуверенной девочкой. Всё началось сначала. Их кривые, больные, странные отношения. Отношения, которые отчаянно нужны были Баффи, но которых она стыдилась. Перед близкими, сестрой, перед новыми друзьями, которые своим примером только угнетали. Когда Баффи спросила, почему он её не искал, Спайк сказал, что боялся, что ей не нужен. Но это не было правдой. Он боялся того, что сейчас. Он был ей нужен, но вместе они быть не могли. А вот в качестве мёртвого героя Спайк вполне её устраивал. Только он становиться кучкой пепла не собирался. В нём копился гнев. Он себе спокойно геройствовал в ЛА, пока жестокая стерва со сладким голоском не соизволила ему позвонить. И он всё бросил и примчался. Для чего? Гнев поднимался в нём тёмной волной. Это уже было. Когда он набросился на Баффи, а потом уехал и умудрился заполучить душу. Но сейчас он не уверен, что всё закончится чем-то хорошим. Он просто старый, уставший вампир, которого не хотят оставить в покое. А взбешённые вампиры могут быть опасны. Но ему не хотелось причинять Баффи боль. Баффи отталкивает его, а когда он уходит, приманивает обратно. Серьёзно, он хотел стать героем. А стал ручным вампиром взбалмошной блондинки. Коул и Моргана обречены. У одной пятнадцать веков за спиной, у другого недолгий, но счастливый брак. У них с Баффи история покороче. Спайк складывает скромные пожитки в чемодан под завистливым, но одобряющим взглядом Коула. Он бы его с собой позвал, но Коул не сбежит. А жаль. Нравился он ему. И советовал Спайку бежать, а сам был как привязан к взбалмошной ведьме. Коул был правильным каким-то, не смотря на демоническую сторону, тёмным, но не чёрным. И Моргана нравилась. Такая живая, страстная, но потерянная. Ей бы плечо крепкое. Какой из Мерлина проводник? В команде Ангела он потерял практически всех, только успев привыкнуть. Он не хочет терять этих двух. Кто-то должен вырвать их из круга. В чемодан летят пластинки Коула и тёплые вещи Морганы. Пусть лучше мёрзнет, чем горит. С Баффи он не прощается, знает, что не сможет устоять и останется. Врывается в особняк ведьм, раздражённо на них рыкает, кидает в лицо Пейдж заметки о том, кто может быть демоническим убийцей, тянет слегка упирающегося Коула за рукав к выходу. Врывается к Мерлину, выбивает у обоих придурков из рук заговорённые кинжалы, эффектно взваливает Моргану на плечо и устремляется в закат. - Мы без них сможем, - говорит Спайк. Не то чтобы он в это верил. Но пусть лучше будет холодно. Может, что-то и получится. Но похороны в том году точно отменяются. Хватит с него похорон. От их добра безвольного, жесткого, неизмеримо прекрасного вестей нет три дня. Но потом они их, разумеется, находят. С раскаявшимися физиономиями, обещающими речами и сладкими голосами. Спайк бы захлопнул дверь у них перед носом. Хотя бы для того, чтобы полюбоваться, как Баффи на это отреагирует. Она ведь столько раз закрывала дверь перед его лицом. Он бы мог убежать далеко-далеко с Коулом и Морганой, и, возможно, понадобилось бы много времени чтобы они не выглядели такими несчастными, но, он бы мог это сделать. Правда, вот в чём загвоздка – рано или поздно они бы снова вернулись. Не могли они не рядом. И этих добрых и безвольных тоже жалко. Они ведь знают, что губят, но ничего с этим поделать не могут. И когда они окончательно их погубят, то этим добрым и слабым ещё придётся жить с этим. - И что будем делать? – Спрашивает Спайк. Ответа ни у кого нет.