Магия в стиле шиноби

Гермиона встала без будильника. Через большое окно их спальни, обращенное на восток, во всю светило солнце, бесконечные пасмурные дни, наконец, уступили место солнечному дню. Душ занял не более пяти минут, вот что ее всегда удивляло в древнем замке, так это наличие достаточно современной техники, хоть и работала она, скорее всего, не от электричества. Она даже не представляла, как выжила бы, если бы волшебники во всем придерживались духа средневековья и мылись раз в год. Натянув на еще влажное тело школьную форму, Гермиона собрала необходимые книги и пергамент с перьями в сумку. Соседки еще спали, поэтому Гермиона с утра всегда перемещалась только на цыпочках. От шумного утра, с болтовней родителей, которые всегда просыпались рано и поднимали на уши весь дом сборами на работу, пришлось отказаться. Гермиона любила это время суток больше всего. Утром ей казалось, что этот день обязательно будет лучше, обязательно что-то изменится. Поэтому сейчас она была в хорошем настроении и вприпрыжку спустилась в общую гостиную. Вспоминать о вчерашнем дне не хотелось, пусть и все последние недели у нее проходили точно так же, никакого просвета, разве что учеба. Это было единственным, что держало Гермиону наплаву, заставляло двигаться, что-то делать, не быть обыкновенной маленькой слабой девочкой. Она злилась, когда кто-то распускал сопли, ей казалось это жалким зрелищем и совершенно нерациональной тратой времени, которое можно было бы пустить на решение проблемы. Поэтому она всегда в этом отношении сдерживала себя. Когда соседские дети плакали, ободрав колени, устраивали истерики посреди улицы или в магазине, прося новую игрушку, маленькая Гермиона стискивала зубы и притворялась большой, ведь взрослые не плачут, взрослые решают проблемы, а не плачут из-за них, а Гермиона очень хотела быль взрослой. Возможно поэтому родители перестали воспринимать ее как несознательного ребенка, давая ей все больше свободы и самостоятельности, которая конечно употреблялась лишь во благо. Но иногда, совсем редко, Гермионе хотелось превратиться в такого же капризного ребенка, который плачет, не получив желанную игрушку. Гермиона хотела завести друзей, хотела очень сильно, как и родители, которые бесконечно волновались за нее. Но у Гермионы ничего не получалось, все ее избегали, никто не благодарил ее за советы, которые она так часто давала другим, за подсказки и предупреждения. У Гермионы не было друзей, ее все отталкивали, поэтому ей хотелось плакать от обиды на себя и весь мир. Однако Гермиона снова и снова, каждый раз, делала невозмутимое выражение лица, чтобы ее, не дай бог, не заподозрили в наличии чувств, которые можно ранить. Гостиная, тем временем, как всегда, была пуста. В потухшем камине еле тлели угли, поэтому было прохладно, что не удивительно, ведь сегодня был последний день октября, Хэллоуин. Гермиона не знала как он тут празднуется, но то что его отмечают знала. Она достала из полки свой плед и, полностью в него укутавшись, начала читать сборник по самым необычным заклинаниям, которые так или иначе вошли в историю. С каждым днем Гермиона понимала, насколько же связаны мир волшебников с миром магглов. Чаще всего сами маги плохо разбирались в маггловском мире и делали неправильные выводы, как например один из авторов предположил, что магглы разводят собак, которых сами волшебники не держали, чтобы те избавляли их от садовых гномов, или что магглы подсмотрели конструкцию каминов у волшебников, иначе зачем они их вообще строят? Логика конечно поражала, правда не все писали такой откровенный бред, но это что-то да говорило об уровне развития знания и науки в волшебном мире. Традиции традициями, но застыть на месте без развития — значит начать деградировать. Ничего удивительного, что теперь маги прошлого представляются их потомкам почти всемогущими, Гермиона подозревала, что Хогвартс нынешние волшебники не смогли бы построить никогда. Зря Гермиона нервничала пред поездкой в Хогвартс, думая, что окажется среди таких же одаренных детей, как и она сама, теперь ее мандраж и вызубренные на всякий случай учебники, казались настоящей глупостью. Гермиона всегда росла с мыслью, что она отличается от своих сверстников, об этом говорили учителя и сама Гермиона понимала, что умнее всех их, поэтому когда она узнала о существовании магии и специальной школы для волшебников она подумала, что встретит таких же как она сама, но в итоге ожидания не оправдались. Дети волшебников были чудаковатыми, но ничем особенно не отличались от ее бывших одноклассников. Вот и вся сказочка. Ближе к восьми народ в общей гостиной, наконец, начал собираться. Первым спустились несколько старшекурсников и занялись своими делами, затем появились ее соседки, которые не переставали шушукаться даже в полусонном состоянии. Когда на лестнице появился Гарри в сопровождении Рона и Симуса, Гермиона демонстративно отвернулась, хоть и понимала, что тем до нее не было никакого дела. Гермиона все еще злилась, за то, что им все спускают с рук, Гарри даже наградили за то, что тот бездумно нарушил правила и чуть не расплющился о стену замка, в погоне за бесполезным шариком и желанием показать себя. Это задевало ее, нечестно, что кому-то приходится много трудится, чтобы чего-то добиться, а кто-то не делает ничего, но получает все. Слухи о том, что Поттер стал новым ловцом Гриффиндора молниеносно расползлись еще на прошлой неделе, когда кто-то заметил их тренировку с Вудом. Как бы хорошо Гарри не летал, было опрометчиво брать первокурсника в такую опасную игру, это еще не говоря о том, что сами преподаватели нарушили правила школы. Чего тогда стоят эти правила, если сами профессора их не соблюдают? Гермиона терпеливо сдерживала праведный гнев всю дорогу до Большого зала, но так и не смогла сдержать его полностью. Перед входом в зал столпились несколько первокурсников. Профессоров еще не было, поэтому некому было разобраться с происходящим. В центре круга стояли несколько слизеринцев и Сакура, вся красная как рак и со сжатыми кулаками, она будто из последних сил сдерживалась, стараясь не кинутся на слизеринцев. Конфликт между ними набирал обороты уже больше недели. За что Пэнси Паркинсон и Драко Малфой так невзлюбили Сакуру было непонятно. Конечно, Гриффиндор и Слизерин никогда не находились в теплых отношениях, но сразу два крупных конфликта, сначала с Гарри, а потом и с Сакурой, было уже слишком. — Что тут происходит? — громко спросила Гермиона, она престала бы быть Гермионой Грейнджер, если бы оставила такое вопиющее нарушение дисциплины без внимания. — Иди куда шла, Грейнджер, без твоих нравоучений разберемся, — сказала Пэнси. — Если вы сейчас же не прекратите устраивать тут цирк, я сообщу обо всем профессору Макгонагалл! — возмущенно ответила Гермиона. Некоторые гриффиндорцы занервничали и решили уйти от греха подальше, кому как не им знать, что баллы профессор вычитает одинаково безжалостно со всех факультетов. Сакура тем временем расслабилась и перестала так отчаянно сжимать кулаки, но это не спасло ее от нападок. — …или что, Харуно, — продолжил прерванный диалог Малфой, — Пожалуешься на нас своим магглам родителям? Малфой явно был в бешенстве, его бледное лицо пошло пятнами и он, не отрываясь, смотрел на Сакуру. Что такого она могла ему сказать? Гермиона снова почувствовала закипающее негодование и злость, ее опять никто не слушал, и это конечно приведет к тому, что с Гриффиндора снова снимут баллы, на зарабатывание которых Гермиона тратила так много сил и времени. Все они горазды говорить как хотят вырвать из рук Слизерина Кубок школы, но никто из них не думает, что на его получение повлияют не только матч по квиддичу, но и баллы за ответы на уроках. — Ты ничем не лучше меня, Малфой, но при этом ты просто глупый хвастливый мальчишка, возомнивший себя центром земли! — сказала Сакура. — Не тебе судить меня, грязнокровка! — сказал Малфой. Среди оставшихся гриффиндорцев прошла волна негодования и возмущения его словами. Гермиона не знала смысла этого слова, но оно точно не означало ничего хорошего. — В п-приличном о-обществе такие слова не говорят!... — все удивленно посмотрели на Невилла, который всегда держался подальше от конфликтов, а сейчас выступил вперед, хоть и страшно ссутулился. От Невилла такого Гермиона не ожидала, она, как и все остальные, замерла уставившись на робкого гриффиндорца, который все же не смог удержать взгляд на Малфое. Последнего это, похоже, только позабавило. — Посмотрите-ка, Харуно нашла себе рыцаря на жирной жабе! — хохотнул он, его примеру последовали почти все слизеринцы, — Дай знать, когда тебе снова понадобится в лазарет, Лонгоботтом, мы с удовольствием достанем тебе путевку. — Похоже, тебе надо промыть мылом рот, Малфой! — вышла вперед Гермиона. Раздражение и гнев заставили ее перестать беспокоиться о собственной репутации, ей очень хотелось заткнуть Малфоя. Однако ее, готовую уже разразиться гневной тирадой прервал голос профессора Флитвика. — Что здесь происходит, что за столпотворение? Зеваки тут же разошлись по своим делам, сделав вид, что просто проходили мимо. — Ничего, профессор, — сказала Пэнси, пока инициативу на себя не взяли гриффиндорцы, — Мы просто говорили. — Неужели? — спросил он недоверчиво. Гермиона с Сакурой переглянулись, явно решив, что провоцировать профессора на снятие баллов не самая лучшая идея. — Да, профессор, просто болтали, — сказала Сакура, — Мы, знаете ли, очень хорошие друзья с мистером Малфоем и мисс Паркинсон. Малфой и Паркинсон зло уставились на Сакуру, но ничего отвечать не стали. — О, вот как, — сказал профессор, явно не поверив сказанному, — Тогда, думаю, вы не больше не станете никого задерживать и приступите к завтраку. — Да, профессор, — вразнобой ответили студенты и разошлись по столам. — Мисс Грейнджер, мисс Харуно, останьтесь на минуточку, — сказал профессор. Сакура занервничала, вспомнив о том, что несколько последних эссе она писала как придется, а Гермиона подумала, что профессор собирается отчитать их за участие в стычке. Но профессор так и не упомянул ни первое, ни второе. — Думаю, не будет преувеличением сказать, что вы мои самые многообещающие ученицы за последние годы, — сказал профессор и довольно улыбнулся, Сакура и Гермиона переглянулись, явно не ожидая такого поворота событий. — На самом деле, мне даже немного жаль, что вы попали не на Когтевран, — усмехнулся он, — Тем не менее, я считаю, что вы достаточно способны. — Способны для чего, профессор? — спросила Сакура, предчувствуя, что их хотят загрузить дополнительной домашней работой. — Я хотел бы пригласить вас на мой небольшой факультатив, — в место этого сказал профессор, — Если вы, конечно, не против. Обычно я набираю студентов начиная со второго курса, но решил сделать небольшое исключение. Сакура занервничала, подумав, что это снова выделит ее на фоне остальных, а Гермиона обрадовалась, ведь она узнает о заклинаниях намного больше от Флитвика и старшекурсников, чем на простых уроках, где ей приходится подстраиваться под темп остальных учеников. Тем не менее, Сакура, как и Гермиона, согласилась. Как только Гермиона переступила порог Большого зала, ей в нос ударила какофония самых разных запахов, в особенности сильно выделялся тыквенный запах. В честь Хэллоуина весь зал был украшен стилизованными тыквенными головами, даже не смотря на утро, над потолком парили свечи самых разных размеров, а еда, казалось, состояла из одних тыквенных блюд. Однако, даже не смотря на праздник, занятия шли по расписанию. Первое занятие было у профессора Квиррелла и вновь пришлось почти два часа бездарно потратить на перечитывание учебника. От самого профессора толку было мало. После того как он, по его словам, свалился с лестницы на Астрономической башне и почти неделю провел в Больничном крыле, Квиррелл начал вести себя еще страннее. То есть страннее даже, чем обычно. Он начал рассказывать ученикам еще более бессвязный бред, даже Гермионе пришлось в итоге признать, что некоторые преподаватели не приносят ничего кроме вреда. Профессор Квиррелл постоянно заикался, но взгляд, которым он начал одаривать класс, был совсем не робким, скорее прожигающим и очень недовольным. Одними взглядами дело не ограничилось, профессор все чаще начал оставлять их на отработки, особенно сильно доставалось Сакуре, которая то и дело бледнела или краснела от претензий профессора, за ее «несоблюдение дисциплины» или «незнание основ предмета», тогда как основы эти он даже не думал им преподавать. Все это было очень странным, но, кажется, беспокоило только Гермиону, потому что все остальные без конца твердили, что профессор просто окончательно сошел с ума. Гермионе же казалось, что все это похоже на какое-то театральное представление. Как такой умный и могущественный волшебник как профессор Дамблдор, мог нанять в преподаватели такого трусливого дурака, который даже собственный предмет вести не в состоянии. Может быть, они чего-то не знают, и профессор Квиррелл на самом деле сильный и искусный волшебник, а если так, почему он их ничему не учит? Волшебники, конечно, в принципе были очень странными, говорили и делали странные вещи, а окружающие воспринимали все так, как будто так и должно быть. Гермиона, выросшая в обычном мире, где господствуют логика и здравый смысл, далеко не всегда могла их понять. Возможно, назначение Квиррелла стало точно такой же причудой старого волшебника. Второе занятие так же не принесло ничего, кроме огорчений. На этот раз дело было не в профессоре Флитвике, который без сомнения являлся просто замечательным преподавателем, а в том, что Гермионе не посчастливилось попасть в одну команду с Роном Уизли. Не то, чтобы он ей не нравился, это скорее она не нравилась ему. Невзлюбил ее Рон еще с первой встречи. В итоге, именно он своими злыми издевками, ранил и одновременно злил Гермиону больше, чем кто-либо другой. В этот раз тоже не обошлось без происшествий. Попытка Гермионы показать, как правильно необходимо произносить заклинание снова была встречена в штыки. В место того, чтобы воспользоваться советом, ее снова оттолкнули. Гермиона честно не собиралась плакать. Да, она уже давно не была ребенком, да, слезы никак не решили бы ее проблемы, но сдерживать их она уже не могла. Последней каплей стали слова Рона о ее невыносимости и о том, что у нее точно никогда не будет друзей. Слова ранили сильнее, чем Гермиона могла предположить. В горле застрял ком, а глаза сильно защипало, дышать стало трудно, поэтому Гермиона со свистом втянула в себя воздух, но даже глубокое ровное дыхание не смогло остановить рвущийся наружу поток слез. Чувствуя жгучую обиду, Гермиона вихрем пронеслась мимо, желая хоть как-то обозначить свое присутствие, чтобы они знали, что она слышала, Гермиона пихнула Рона плечом, но в место Рона попала по Сакуре, которая шла на шаг позади. Встретившись взглядом с ее яркими зелеными глазами, в которых отчетливо читался вопрос, Гермиона не смогла ничего ответить и предпочла не плакать на виду у всех. Отвернувшись, она побежала вглубь замка, в другую сторону. Гермиона не знала куда идет, но заставляла себя перебирать ногами и опустив голову так, чтобы ее слезы никто не видел, быстро неслась вперед. В итоге она оказалась перед заброшенным туалетом для девочек. Гермиона слышала, что тут обитает очень плаксивое привидение, но желание спрятаться от всего мира взяло вверх над страхом. В конце концов, где еще можно плакать, если не в туалете Плаксы Миртл, по крайней мере, никто не удивиться плаксивым стенаниям, долетающим из этого туалета. Гермиона хотела бы остановиться, но бурный поток слез сдержать у нее не получалось. Раз за разом она прокручивала в голове все те моменты, когда ей было обидно и больно, педантично вспоминая каждый случай и уделяя ему свою минуту слез. Лицо раскраснелось, глаза опухли, а нос заложило так, что дышать она могла только через рот. Гермиона просидела в туалетной кабинке больше трех часов, почти до вечера, плакса Митртл так и не появилась и Гермиона была ей за это очень благодарна. Но вдруг послышался протяжный скрип старой входной двери туалета. Гермиона задержала дыхание и перестала плакать, в надежде, что ее не заметят. Шаги были тихими, еле слышными. Гермиона сразу догадалась, кто это был, больше никто не мог ходить так тихо и незаметно в тяжелой школьной обуви, как ее соседка Сакура. Не смотря на то, что Гермиона не издавала ни звука, гостья безошибочно определила в какой кабинке сидит Гермиона. Опустившись на пол, она прислонилась к ее двери и больше минуты сидела молча. Гермиона расслабилась, поняв, что смеяться над ней или оскорблять ее никто не собирается. — Знаешь, когда-то я часто плакала, — наконец произнесла Сакура, — Меня дразнили плаксой… а еще широколобой! — Гермионе почудился в ее голосе смех, будто она вспоминает что-то очень забавное, что сейчас не стоит даже грусти. Гермиона еле заметно коснулась своих двух больших передних зубов, за размер которых получала чаще всего. — У меня не было друзей, — в этой фразе послышались уже нотки грусти, — Пока в моей жизни не появилась Ино, моя первая подруга и соперница. Знаешь, когда она предложила мне свою дружбу, я почувствовала себя самым счастливым человеком на свете… плакса Сакура подружилась с самой популярной и сильной девочкой в группе. Гермиона тоже прислонилась к двери, слезы перестали душить ее и она окончательно успокоилась. У Сакуры был приятный голос, но дело было даже не в нем, слова которые она говорила, были отражением ее собственной жизни. — Я хочу сказать, — продолжила Сакура, — Что однажды ты найдешь своих людей, у тебя обязательно появятся друзья, которые будут принимать тебя такой, какая ты есть, им будет все равно на твои недостатки, на то, как часто ты ошибаешься или сколько раз за день вы ссоритесь. Они будут принимать твою помощь и помогать сами. Тебе не стоит воспринимать слова тех, кто хочет тебя обидеть всерьез, поверь, они почти всегда несправедливы. Сакура замолчала. Гермиона обдумывала ее слова, в них хотелось верить, хотелось надеяться, что рано или поздно она найдет людей, которые не будут считать ее «слишком умной» или «помешенной» на учебе, которые примут ее желание помочь и не оттолкнут, сказав, что она умничает. В туалетной кабинке было тесно. Только успокоившись и перестав плакать, Гермиона во всей красе прочувствовала, как болят ее мышцы от долгого сидения в неудобной позе. Взяв себя в руки, и засунув стыд и чувство вины куда подальше, Гермиона вышла из своего укрытия. Сакура все еще сидела на полу и с улыбкой смотрела на нее снизу вверх. — Я бы на твоем месте не стала сидеть на полу, простудишься, — сказала Гермиона. Ее слова по привычке прозвучали слишком высокомерно, и Гермиона покраснела от стыда, ведь Сакура точно не заслуживала, чтобы ее отчитывали за желание помочь. — Извини, что толкнула тогда, — сказала Гермиона. — Ничего страшного, мне было не больно, — ответила Сакура, — Думаю, нам стоит вернуться в Большой зал, сегодня Хэллоуин, все празднуют, уверена, что пир будет не менее великолепным, чем в первый наш приезд. Сакура вскочила на ноги и довольная, потянулась, разминая кости. Но надолго застыла в этой позе, как будто прислушиваясь к чему-то. Гермиона заозиралась, не понимая, что привлекло внимание Сакуры. — Что такое? Ты что-то услышала? — спросила она. — Ты чувствуешь? Чем это воняет? — Воняет? Я ничего не чувствую, это заброшенный туалет, не думаю, что тут может чем-то вонять, — сказала Гермиона. Внезапно Сакура наклонилась к полу и приложила ухо к холодному кафелю. — Кто-то идет, — сказала она, — И я очень сомневаюсь, что этот кто-то человек. Взяв Гермиону за руку, она отбежала в дальний конец туалета и спряталась за последней кабинкой. — Тише, — шепотом сказала Сакура, — Возможно, он пройдет мимо. — Да кто он? — тоже шепотом, но возмущенно спросила Гермиона. Однако все вопросы у Гермионы отпали, когда она услышала тяжелые шаги и нестерпимую вонь старых носков пополам с протухшими яйцами, и в большую, как и все двери в Хогвартсе, дверь туалета протиснулось огромное, уродливое создание с неловким телом и крошечной на его фоне головой. Его темно серая, толстая кожа была покрыта потом, а на поясе висел грубый кусок обработанной кожи какого-то зверя, образуя своего рода юбку. В руках чудовище сжимало огромную дубину, из которой как попало торчали гвозди. — Я чи-читала про него, — тихо сказала Гермиона, — Это горный тролль, он очень глуп, но вспыльчив и агрессивен, нам нужно поскорее уходить отсюда. — Ну и вони от него, — сказала Сакура, — Проскочим мимо, когда он отвернется, судя по размеру головы и близкому расположению глаз, боковой обзор у него тоже развит плохо. Тролль тем временем отвлекся на разглядывание своего отражения в большом туалетном зеркале и тыкал на него своей дубинкой, зеркало не выдержав, пошло трещинами. Когда тролль отвлекся, Сакура с Гермионой незаметно обогнули его. Когда до двери оставалось всего пара шагов, она с громким треском впечаталась в проем, перекрыв им выход. Тролль тут же отреагировал на шум и, замахнувшись дубинкой, снес сразу несколько туалетных кабинок. Гермиона закричала от неожиданности и снова дернулась в сторону двери, но дубина тролля повторно просвистела над ними. Сакура вовремя успела утянуть Гермиону на землю, иначе тролль уже размазал бы их по стене. Сакура внезапно взяла Гермиону на руки и в длинном быстром прыжке отступила от тролля достаточно далеко, чтобы его дубина их не достала. Гермиона в ужасе смотрела на Сакуру, которая на ее глазах, нарушила кучу законов физики и биологии. — К-как ты это сделала? — спросила Гермиона. — Позже расскажу, — ответила Сакура и одним движением скинула с себя мантию, оставшись в одной школьной форме, — Черт, опять придется испортить форму. Гермионе казалось, что она сходит с ума. Только что ее соседка по комнате голыми руками бросилась на огромного тролля. В последнюю секунду увернувшись от дубины, вскочив на нее и оттолкнувшись, Сакура врезала кулаком по маленькой уродливой голове тролля. Голова с силой дернулась назад, послышался глухой треск костей. Однако тролль даже не упал, взревев, он бросился на Сакуру, размахивая дубиной и сметая все на своем пути. От ударов Сакура уворачивалась играючи, двигаясь при этом так быстро, что ее движения смазывались и Гермиона не всегда их различала. Наконец, Сакура уперлась в стену, где через секунду дубина тролля оставила внушительных размеров вмятину. Пробежав выше по стене, Сакура снова ударила тролля с разворота по голове, на этот раз ногой. Тролль пошатнулся, отступил на пару шагов, но своего желания размазать противника по стене не оставил. Правда, двигаться ему стало сложнее, а челюсть, как заметила Гермиона, была сломана, держалась неестественно и уже опухла. На это раз отступить Сакура не успела и дубина задела ее в воздухе. Отлетев к соседней стене, Сакура с размаху впечаталась в нее. Гермиона закричала от ужаса. Разъяренный тролль с каждой секундой все ближе приближался к неподвижному телу Сакуры. — Эй, ты, дубина! — крикнула Гермиона, будучи вне себя от страха, но отважно сжимая в руках небольшой расколотый камень, отвалившийся от стены. Она с размаху бросила его в тролля, целясь в многострадальную челюсть. Бросок оказался удачным и тролль, взревев, бросился уже на Гермиону. Исчерпав свой лимит бесстрашия, Гермиона бросилась к двери, даже зная, что та закрыта. Добежав до нее, Гермиона несколько раз потянула на себя ручку, убедившись, что открыть ее не может. Тролль тем временем уже не бежал, но подходил все ближе, Гермиона подумала, что даже его крошечный мозг понимает, что сбежать она не сможет. Но не попытаться она не могла. Вытащив из кармана мантии палочку, Гермиона замерла, тупо уставившись на нее. Впервые в жизни Гермиона испугалась так сильно, что заклинание вылетело у нее из головы и она никак не могла его вспомнить. — Черт-черт-черт, что же там было? Алоха…что-то связанное с…точно! Алохомора! Но дверь как была заперта, так и оставалась. Гермиона не понимала, почему заклинание не подействовало, в прошлый раз, когда им с Гарри, Роном и Невиллом пришлось прятаться от Филча, заклинание подействовало без проблем. Тролль уже был в двух шагах от нее и замахивался дубиной. Гермиона зажмурилась от страха, бежать уже было некуда. Однако тролль в последний момент снова отвернулся, отвлеченный тем же приемом, что минуту назад. Гермиона, задержав дыхание, все никак не могла снова начать дышать нормально, хотя жмурится престала. Сакура тем временем, вся в пыли, но живая, чему Гермиона несказанно обрадовалась, сменила тактику и достала из кармана юбки палочку. Отточенным до совершенства, хорошо знакомым Гермионе движением, и знакомым заклинанием, она превратила большой осколок плитки в странного вида нож с длинной рукоятью. Перехватив получившийся нож поудобней, она снова бросилась в атаку. Раненый тролль на этот раз двигался еще более неуклюже и Сакура без проблем юрко вскарабкалась по нему, даже не держась за него руками. Гермиона вскрикнула от ужаса, когда Сакура без лишних раздумий по рукоять всадила свой нож троллю в череп, так глубоко, что острие вышло с другой его стороны, пробив кость. Тролль рухнул прямо под ноги Гермионе и забился в предсмертных конвульсиях, Гермиона отвернулась, чтобы не видеть этого, кто бы что там не говорил, а видеть чью-то смерть это просто ужасно. Но посмотрев на Сакуру, Гермиона не заметила ни жалости, ни ужаса, только усталость. — Почему…почему ты его у-убила? — заикаясь, спросила Гермиона. — Странный вопрос, иначе он убил бы нас, — недоумевая, буднично ответила Сакура. Спорить было глупо, действительно, если бы не Сакура, Гермиона бы в живых не осталась, и в действительности странно осуждать Сакуру за ее поступок. Но смириться с тем, что ее соседка по комнате, ее ровесница, продемонстрировав сверхъестественные физические способности, не дрогнув, кого-то убила, пусть даже тролля. Сакура тем временем снова замерла, прислушиваясь. — Похоже, мы своим небольшим поединком привлекли к себе внимание учителей. Хах, узнаю походку Снейпа, — сказала Сакура. — Профессора?! Ох, нет, как же мы им все объясним? — испуганно спросила Гермиона, — Нас же исключат за этот погром и за тролля! — А то, что он нас убить пытался, это ничего, — иронично сказала Сакура, — Но ты права, без последствий мы не отделаемся, ей богу, было бы проще просто дать убить себя этому троллю, обошлись бы без объяснений. Пошли, я знаю, что нам делать, — сказала Сакура, и, взяв Гермиону за руку, отвела к одному из окон. — Что ты собираешься делать?! — истерично спросила Гермиона, — Мы не будем прыгать, я не умею летать как ты! — Я тоже не умею, — ответила Сакура, — Погоди секунду, я сейчас, не стоит оставлять тут кунай. Подойдя к троллю, Сакура с противным хлюпающим звуком вытащила из его черепа свой нож. — Фуу, ты же не собираешься его с собой брать? — спросила Гермиона. — Придется, иначе у нашего директора заведутся в голове не только тараканы, но и подозрения, — сказала Сакура, а Гермиона решила в качестве исключения, пропустить ее оскорбительные слова в адрес директора мимо ушей. Оттерев кровь с ножа о кожаный пояс тролля, Сакура сунула его в карман свой мантии, которую только что подобрала с пола. В эту секунду послышались отчетливые шаги и голоса в коридоре. Теперь и Гермиона узнала преувеличенно громкие, широкие шаги Снейпа. — Уходим, — тихо сказала Сакура и, подняв пискнувшую от неожиданности, Гермиону на руки вскочила на подоконник. — Ты меня не удержишь, я свалюсь, — прошипела Гермиона, и еще крепче ухватилась за мантию Сакуры. — Не бойся, — тихо ответила Сакура, — Мне уже приходилось носить людей на руках. Ты только не кричи, нас могут услышать. За секунду до того как взломанная каким-то сложным заклинанием дверь, впечаталась в стену и в туалет вошли Макгонагалл со Снейпом, Сакура, с Гермионой на руках, успела выскользнуть в окно. У Гермионы захватило дух, от открывшейся картины. Под ними было не меньше пятисот метров до земли, луна освещала огромную гладь озера и вершины высоких деревьев в Запретном лесу. От высоты перехватило дух и Гермиона не смогла бы вскрикнуть, даже если бы захотела. Ветер быстро подхватил полы их мантий и чуть не сдул их со стены замка, на которой Сакура держалась будто приклеенная. Из окна туалета, откуда они только что выбрались, доносились шокированные голоса профессоров. Удобнее перехватив Гермиону, Сакура медленно и осторожно стала идти выше, на следующий этаж. Все окна были закрыты, но это ее нисколько не смутило. Все время, что им пришлось провести в шаге от того, чтобы упасть с огромной высоты и разбиться Гермиона не отводила взгляда от прекрасной картины ночного Хогвартса. В окнах Гриффиндорской башни как раз горели огни, и Гермиона от души надеялась, что никому не захочется полюбоваться из окон ночными видами Черного озера. Наконец, Сакура смогла найти пустынный коридор, и открыв окно, хорошенько треснув по раме, они смогли забраться на подоконник и без сил свалились прямо на пол. От пережитого стресса Гермиона истерично захихикала, до нее дошло, что за этот вечер она несколько раз находилась в шаге от очень болезненной смерти, ее даже могли исключить из школы, если бы застали на месте преступления. Последняя мысль показалась даже страшнее. У нее явно смещенные приоритеты. — Мне интересно, держать в школе агрессивных огромных троллей, это обычная практика для Хогвартса? — отдышавшись, спросила Сакура. — Без понятий, — все еще смеясь, ответила Гермиона, — Думаю, нам стоило спросить об этом профессоров до того как принимать приглашение об обучении. — Ты права, стоило. Сакура встала первая. Она закрыла окно и приладила сломанную задвижку как могла. — Кто…кто ты такая? — тихо спросила Гермиона, — Ты только что забралась по стене, победила огромного тролля, что за магией ты обладаешь? — Это не магия, — сказала Сакура, которая уже понимала, что отвертеться от вопросов она не сможет, — Я…видишь ли…случайно сюда попала. — Сюда? В Хогвартс? Но ведь ты волшебница, я сама видела, как ты колдовала! — Нет, я имею в виду…в этот мир, — тихо сказала Сакура и осмотрела коридор, в страхе , что ее кто-то услышит. — В этот мир? Значит, есть не только волшебство, но и другие миры? — восторженно спросила Гермиона. — Что-то вроде того. — О, я прочитала столько научно-фантастических книг на эту тему! Скажи, как далеко продвинулась ваша цивилизация в освоении космоса? — Космоса? — удивленно спросила Сакура, — Это скорее ваш мир более технически развит. Ну, мир магглов в смысле, волшебники так же консервативны, как и шиноби. — Кто такие шиноби? — Ну, как тебе сказать…ты же видела мою битву с троллем? В нашем мире сражения и войны привычное явление, нас, будущих шиноби, с детства растили и готовили к битвам. — С детства?! Но это бесчеловечно, заставлять детей сражаться! — Мы сами выбирали свою судьбу, и понимаешь, раньше у меня и мысли не возникало, что можно жить по-другому. Но ваш мир не менее опасен, — с намеком сказала Сакура, — Просто нас учили быть готовыми к этим опасностям. — А как же…как же ты попала сюда? — спросила Гермиона. — Без понятия, я с момента поступления в Хогвартс ищу пути вернуться домой. Но я так ничего и не нашла. — В этом вашем мире, все такие же сильные как ты? — Я только выпустилась из Академии, настоящие шиноби расправились бы с этим троллем не моргнув и глазом, — грустно сказала Сакура. — Но даже так ты смогла защитить меня, — сказала Гермиона, — Спасибо большое, я очень благодарна, что ты не бросила меня там. — Тебе тоже спасибо, без тебя я бы не справилась! Это был очень отважный и безрассудный поступок с твоей стороны — отвлечь тролля на себя. Думаю, даже гриффиндорский. — Да, ты права, действительно гриффиндорский, — удрученно ответила Гермиона, — Но я рада, что поступила так.